— О божечки-божечки-божечки! — взвизгнула я и, бросив трубку, стремглав помчалась к Адаму, чтобы рассказать ошеломительную новость. — Питер Андерсон пригласил меня на выпускной бал! С ума сойти! Меня!

От неожиданно свалившегося счастья мысли хаотично плясали канкан, наступая друг другу на ноги. Что надеть, платье или элегантный брючный костюм? Какого цвета? Что сделать с волосами, подстричься по-модному или попробовать отрастить? Хм, хотя за три месяца это вряд ли удастся. Может, тогда сделать наращивание?

Мне так не терпелось поделиться с братом радостью, что я не сразу вспомнила: Адам недолюбливает школьную футбольную команду в целом и Питера в частности, да и вообще считает всех спортсменов выскочками и недоумками. Я замерла на середине лестницы.

В принципе, я согласна с братом, большинство членов команды реально недалеко ушли от дегенератов. Но Питер — совсем другое дело. Высокий, красивый, с потрясающим телом — он словно голливудская звезда с фото Энни Лейбовиц. Одна его улыбка сводит с ума. А как на нем сидит форма «Падших ангелов»! В общем, мечта, а не парень. И ему вовсе нет нужды быть умным — я же не замуж за него собираюсь.

Но Адаму бесполезно все это объяснять. Он никогда не понимал и не поймет, что значит для меня, школьной невидимки, приглашение на выпускной от самого популярного старшеклассника. Лучший квотербек в истории школы — это круче, чем особа королевских кровей. Любая девушка душу продаст за возможность быть его партнершей на балу.

Сам Адам ни с кем не общается и не разделяет моей тяги к социуму. Ему достаточно меня.

«Как же быть? Мне и с братом ссориться не хочется, но и об отказе Питеру не может быть и речи… Придумала! Нужно преподнести ему эту новость как можно более будничным тоном. Сделать вид, будто я еще раздумываю, принять предложение или нет. Точно, так и поступлю. Сегодня только одиннадцатое марта — к маю, глядишь, привыкнет».

Я стала медленно подниматься. Еще раз обдумала версию и, на всякий случай, вполголоса проговорила свою часть диалога. На первый взгляд, изъянов не было. Я почувствовала себя готовой к сражению и уверенно постучала в дверь.

Но Адам не отреагировал. «Может, спит?»

По-хорошему, это был шанс отложить разговор до лучших времен. Но, во-первых, я не хотела, чтобы брат узнал такие новости от родителей, которые сегодня, как всегда по вторникам и четвергам, обедали дома и стали невольными свидетелями моего разговора с Питером по телефону, а во-вторых, я не ручалась, что позже не растеряю бойцовский запал. Поэтому я решилась поговорить с Адамом сию минуту и вошла.

Однако обнаружила, что каморка пуста. «Хм, интересно, куда он подевался?» Идти в свою комнату, хотя она в двух шагах, было лень. «Дождусь его и разом покончу с этим неприятным разговором».

Я повалилась на старую узкую тахту, накрытую идеально чистым, хоть и видавшим виды покрывалом. «Проклятье! И как Адаму удается поддерживать здесь безупречный порядок? Это ведь чулан с грудой ненужных вещей!»

Мысли вернулись к родителям и утренним событиям.

***

Сегодня я не пошла в школу из-за жуткой головной боли. Я повалялась немного в постели, а после решила прогуляться, надеясь, что свежий воздух поможет. Погода оставляла, мягко говоря, желать лучшего, поэтому я предпочла моцион мотоциклу — все-таки на дворе стояло начало марта, и снег кое-где все еще лежал серыми неопрятными пятнами. Ездить, разбрызгивая грязь, — так себе удовольствие. Натянув любимую толстовку поверх водолазки, я направилась к берегу реки.

Дойдя до дуба, около которого мы в детстве любили играть, я невольно улыбнулась.

— Здравствуй, старый великан. — Я нежно коснулась мшистой коры и провела рукой по узловатому стволу. — Давненько не виделись. Ты скучал по мне?

В ответ дерево покачало голыми ветвями.

— И я по тебе скучала. Прости, что не приходила навестить тебя.

Я опустилась на корточки и прислонилась спиной к дереву. Стало уютно, словно я сидела под пледом в кресле на террасе, а не на продуваемом ветрами берегу. Все тревоги и печали унеслись куда-то, даже головная боль прошла.

Вдруг мне показалось, что у кромки воды мелькнуло нечто огненно-красное. Я вскочила, чтобы посмотреть на предмет, привлекший мое внимание. Пусто. Лишь река, равнодушно несущая обломки льда.

Только сейчас я поняла, как замерзла, и отправилась в кафе. Взяв большую кружку шоколада и кусок вишневого пирога, я села за самый дальний столик у окна. Посетителей в этот час было немного — я да странного вида мужчина, читающий «Сиэтл Таймс».

Вскоре тишину нарушил громкий визгливый голос местной сплетницы — нашей соседки миссис Госсипс. Я не хотела здороваться с ней и накинула капюшон, чтобы она меня не узнала. Услышав пару минут спустя, как миссис Госсипс с кем-то обсуждает мою мать, я поняла, что она пришла не одна. К сожалению, ее собеседница говорила очень тихо, поэтому их диалог звучал для меня как разговор по рации.

— Это возмутительно, как Мэри Твинн обошлась с вами! — гремела на весь зал старая сплетница. — Ее ревность переходит всякие мыслимые границы!

«О, маменька опять заподозрила какую-то папину клиентку в чрезмерном внимании к лечащему дантисту, — мысленно ухмыльнулась я. — Наверное, кто-то не из нашего городка. Местные все в курсе маменькиного характера».

И я тут же услышала подтверждение:

— Не берите в голову. Мэри, в сущности, добрый человек, хорошая соседка, но, стоит возле супруга появиться красивой женщине, она прямо теряет разум. Вы просто недавно в Даун Крике, и она к вам еще не привыкла.

Собеседница миссис Госсипс задала какой-то вопрос.

— Да, дети у нее есть. Они выросли, считайте, у меня на глазах. Близнецы Адам и Ава. Хотя, если хотите знать мое мнение, не так уж они и похожи друг на друга, как должны бы.

Я вздохнула. «Почему люди думают, что близнецам обязательно следует быть одинаковыми? Причем во всем: идентично вести себя, одеваться и даже продолжать друг за другом фразы. Странное, если честно, заблуждение. Никто не похож на другого на сто процентов в этом мире, даже однояйцевые близнецы. Да, у нас с Адамом много общего, но это скорее привычки, чем врожденные сходства. Например, мы оба засыпаем строго на левом боку, совершенно не представляя почему. Когда мы обнаружили эту общую особенность, долго смеялись и до сих пор при случае подкалываем друг друга. У нас схожие вкусы в одежде, и мы оба любим подолгу принимать душ, за что постоянно получаем нагоняй от родителей. Вот, пожалуй, и все наши сходства».

Тем временем миссис Госсипс продолжала свой спич:

— Ава — довольно милое дитя.

От неожиданного почти что комплимента «милое дитя» подавилось шоколадом.

— Она немного застенчива, и у нее странная манера одеваться. А еще мотоцикл. Я считаю, этот вид транспорта опасен и не подходит девушке.

«Ну вот, опять, прям как маменька. Сколько ни повторяй, что мотоцикл абсолютно безопасен, если им правильно управлять, все равно не верят. Да, я с детства обожаю скорость и в младших классах не расставалась с велосипедом. Мы с братом исколесили весь город и его окрестности на великах, обшарили каждый уголок. А что до общения со сверстниками, так это они считают меня чокнутой и всячески сторонятся — думаю, из-за поведения брата: раз мы близнецы, то и я неадекватная. На самом деле я люблю общаться с людьми и хотела бы иметь много друзей».

— А вот Адам стал очень и очень чудны́м юношей. В детстве они с Авой были не разлей вода, я постоянно видела, как они играют у реки. Сейчас Адам вечно сидит дома и даже в школу ходит редко. Директор, мой кузен, говорит, он умный мальчик, но уж больно неприветлив и молчалив, в отличие от сестры. — Соседка понизила голос, и мне пришлось напрячь слух. — Откровенно говоря, не удивлюсь, если на самом деле он психически нездоров и Мэри скрывает его большую часть времени, позволяя выходить лишь иногда. Бедный ребенок!

«Ну что за чушь? Брат просто интроверт, для счастья ему нужны только я, любимые книги и компьютер. Даже иногда завидно, если честно. Адам может часами изучать анатомию человека, чтобы правильно изобразить его, или лежать на берегу реки под ветвями старого дуба и читать, например, Достоевского. Он даже выучил русский язык, чтобы наслаждаться творчеством гениального автора в оригинале. Любимый роман брата — «Преступление и наказание». Как я ни пытала Адама, так и не смогла понять, что он нашел в этой мрачной истории про убийство старушки. Хотя брат объяснял мне что-то про неотвратимость наказания и муки совести, его любовь к этому произведению так и осталась для меня загадкой. Но считать его из-за этого психом — полный бред!»

Я не утерпела и фыркнула. Видимо, слишком громко, потому что старая сплетница резко вспомнила, что у нее дела.

Стукнула дверь, и я не удержалась от того, чтобы не посмотреть на собеседницу миссис Госсипс. К сожалению, я успела увидеть незнакомку только со спины: высокая стройная женщина в красном пальто и с огненными волосами. «Неудивительно, что маменька зашлась от ревности, особенно если она еще и красива. Не ее ли я заметила у реки?.. Да нет, она не смогла бы так быстро скрыться из виду».

Я посмотрела на часы и поняла, что родители, скорее всего, уже пришли на обед. «Пора домой. Может, я успею застать их».

***

По пути к дому мысли о различиях между мной и братом не давали мне покоя. Да, мы оба среднего роста, платиновые блондины щуплого телосложения с одинаковыми голубыми «ледяными» глазами и коротко стриженными волосами. Издалека нас вполне можно перепутать, особенно если я в любимых джинсах и худи, но при встрече лицом к лицу, уверена, есть отличия.

И по характеру мы разные. Я считаю себя веселой и неконфликтной. Часто, если что-либо не задевает напрямую мои принципы, мне проще уступить в данную минуту, но потом сделать по-своему. Адам же вспыльчивый и нелюдимый. Он легко впадает в ярость, особенно если речь идет обо мне. Брат старается держать людей на расстоянии вытянутой руки и контактирует лишь в случае крайней необходимости. Только я знаю, что он добрейшая душа и быстро забывает обиды, абсолютно честный и искренний человек.

Правда, иногда мне кажется, что у него есть какая-то тайна, которой он не хочет делиться даже со мной.

Увлечения у нас также различаются. Я обожаю фотографировать и мечтаю стать великой, как Анри Картье-Брессон или Энсел Адамс. Возможность запечатлеть на пленке неожиданные моменты жизни или уголки природы, нетронутые человеком, завораживает меня. А брат предпочитает часами засиживаться за мольбертом. Я поражаюсь, с каким терпением он может раз за разом выводить какую-нибудь неприметную птичку.

Мне всегда становится неловко, когда авторство пейзажа или натюрморта брата приписывают мне. Как и любой художник, Адам подписывает работы, в правом нижнем углу ставит свои инициалы, но окружающие считают, что «АТ» обозначает «Ава Твинн». Брат никак не реагирует на этот вопиющий факт, только пожимает плечами и говорит, что ему все равно. А я, чтобы каждый раз не раздувать скандал, никак не комментирую похвалы «моему таланту в рисовании».

Размышляя в подобном ключе, я дошла до дома. Едва переступив порог, услышала звонок телефона и взяла трубку.

***

Сейчас я валялась на диване брата и с облегчением рассказывала пустоте:

— Слава богу, родители присутствовали лишь в течение первых минут разговора. Услышав предмет нашей беседы, они тут же расплылись в дурацких улыбках и, даже не закончив обед, спешно ретировались на работу. Проклятье, как неловко! Только родители умеют так глупо улыбаться при словах «выпускной бал» и «приглашение». Хотя есть у меня подозрение, что я и сама выглядела со стороны не меньшей глупышкой.

Тревога никак не хотела отступать.

— И все же: рассказать Адаму о приглашении Питера или, раз так сложилось, оттянуть неприятную дискуссию?.. Нет, все-таки поговорю с ним сегодня. Я же твердо решила. Тем более брат всегда каким-то мистическим образом узнает про важные для меня новости или ситуации. И страшно злится, если я не успеваю сама рассказать ему о том, что произошло. Последствия иногда непредсказуемы.

Я очень сильно люблю брата, это правда. Ближе него у меня нет и никогда не будет человека. Мы реально две половинки одного целого. Адам сделает для меня что угодно, как и я для него. Однако его желание защитить меня от всего и всех иногда переходит все мыслимые границы. Брат придумал себе мой образ, представляет меня ангелом, но я обыкновенный человек со своими достоинствами и недостатками. И мне не хватает воздуха под его постоянным контролем моих знакомств, поездок и даже… мыслей.

***

Я люблю брата, но иногда боюсь его. И хотя знаю, что Адам ни при каких обстоятельствах и пальцем меня не тронет, испытываю всякий раз страх, когда ему чудится, что кто-то желает мне зла или грозит опасность.

В такие моменты он действует быстро и безжалостно, как, например, в случае с сыном кондитера в день нашего шестилетия. Я и глазом не успела моргнуть, как Адам избил парнишку до полусмерти. Удивительно, но я не могу вспомнить причину, по которой произошел инцидент. В моих воспоминаниях будто монтаж.

Первый кадр. Я качаюсь на качелях во дворе и предвкушаю грандиозный праздник: огромный торт, множество гостей и подарки.

Чик! Пленка обрывается, и вот уже соседский мальчик лежит на траве, а брат остервенело бьет его ногами и что-то в ярости кричит. Я беспомощно смотрю на это жуткое зрелище и ничего не делаю, не пытаюсь остановить Адама и защитить парнишку. Будто я во сне и наблюдаю как бы со стороны. Но главное — во мне нет жалости к жертве, я полностью на стороне брата. Чувствую металлический привкус крови на губах, и он будит во мне странное звериное начало, неподобающее маленькой девочке.

Чик! С кухни прибегает мама и останавливает побоище. Она в ужасе смотрит на меня, не в силах вымолвить ни слова. Соседский паренек без сознания валяется у моих ног. Наконец мама бросает: «Чудовище!» — и пытается привести в чувство пострадавшего.

Чик! Я крупным планом вижу лицо Адама. Он сильно раскаивается в том, что сделал. Глаза полны слез, но прощения просит брат не у своей жертвы, а у меня. И я понимаю: ему жаль, что он испортил праздник и напугал меня.

Проблема в том, что в момент избиения я не боялась брата. Страх пришел позже, после разговора с мамой. Она настойчиво убеждала меня, что Адам — монстр и я должна перестать общаться с ним и защищать его. Но как можно прекратить отношения с собственным братом, со своей половинкой?

С тех пор родители делают вид, что Адама не существует, и теперь я его единственная родная душа и поддержка. К сожалению, самого главного мама добилась — я стала бояться злить брата. Чтобы уберечь его от необдуманных поступков, начала скрывать свои неурядицы с окружающими людьми. Напрасный труд — Адам все равно как-то узнает о моих обидчиках.

***

Воспоминания немного утомили меня, и я задремала. Правда, вместо того чтобы смотреть радужные сны о выпускном бале, сотканные из надежды на любовь Питера к моей персоне, я продолжила прогулку по уголкам памяти.

Нам с Адамом было по одиннадцать лет, мы перешли в среднюю школу. После одиночества в начальных классах я надеялась на новые знакомства и думала, что наконец-то обрету друзей. Но брат не слишком был доволен моей идеей фикс иметь подружек, которые, по его мнению, «будут учить меня плохому».

Адам иногда похож на родителей, хотя сам он этого не осознает. Даже если указать брату на его поведение в конкретных ситуациях, он все равно не признается в том, что сильно похож на мать — те же интонации, те же жесты и практически идентичные доводы о том, как мне следует жить. Причем родителей переубедить гораздо легче, чем Адама.

Я в трепетном ожидании чуда с надеждой разглядывала новых одноклассниц, пытаясь по лицам определить, кто она, моя избавительница от жестокой социальной изоляции. И — о диво дивное! — на английском языке я оказалась за одной партой с миловидной рыжеволосой девочкой по имени Тесса.

А произошло это так. Я, как всегда, заняла нам с Адамом места в классе, хотя прилежным учеником, в отличие от меня, он не был и часто пропускал занятия. Мама сходила к директору до начала семестра и уведомила его, что брат — чрезвычайно болезненный ребенок, который большую часть года обучается дома, но родителям хотелось бы, чтобы он числился в школе. Директор не возражал, но поставил условие: раз в семестр Адам должен приходить и сдавать переводной экзамен. На том и порешили. Поэтому я сидела одна, ведь стул рядом со мной предназначался брату. Однако в тот год в средней школе учащихся оказалось больше, чем мест, поэтому мисс Голдстоун, учительница английского языка, посадила новую ученицу на единственное свободное место, рядом со мной, чему я не противилась.

Мы с Тессой заинтересовали друг друга, как мне показалось, с первого взгляда. Мы так активно стали знакомиться и радоваться схожести в увлечениях и чертах характера, что мисс Голдстоун была вынуждена сделать нам замечание и пригрозить рассадить по разным концам класса. Мы вняли предупреждению и вели себя подобающе до окончания урока. Во время перерыва на обед сбылась моя вторая мечта — в столовой я сидела рядом с новоиспеченной подругой, а не в одиночестве в углу, где обедают, как известно, только фрики и отвергнутые школьным сообществом индивиды. А после уроков, несмотря на то что Тессу звали другие девочки, она пошла домой со мной. Оказалось, мы живем всего в паре кварталов друг от друга, что, впрочем, неудивительно для такого крошечного городка, как Даун Крик.

Проводив Тессу, я направилась к своему дому, купаясь в розовых лучах надежды. Радость переполняла меня, грозясь выплеснуться наружу потоком бессмысленных вскриков и взвизгиваний.

— Теперь все будет иначе! Прощайте, насмешки и одиночество! Здравствуй, прекрасная жизнь, в которой есть друзья! Вроде Тесса собирается на смотр в группу чирлидинга — может, мне тоже попробовать записаться? Тогда мы еще больше времени будем проводить вместе!

Дома меня встретил брат и, увидев мое счастливое лицо, каким-то шестым чувством догадался, в чем дело. Но не обрадовался за сестренку, нет. Он разозлился. Впервые я поняла, что Адам хочет не просто защитить меня от потенциальной угрозы, а изолировать от всего мира, и всем сердцем желает, чтобы мое внимание принадлежало только ему. Я осознала, что брат ревнует меня. Видя, что назревает ссора, я не стала разговаривать с ним, просто ушла в свою комнату и трусливо игнорировала Адама до конца дня. Так я пыталась не дать ему испортить такой замечательный день.

Утром, даже не позавтракав, я выскользнула через заднюю дверь, чтобы не встречаться лицом к лицу с братом, и пошла к дому Тессы. Но вместо радостного приветствия меня ожидали слова:

— Больше никогда не подходи ко мне, Ава Твинн! Слышишь? Никогда! Ты и вся твоя семейка — просто чокнутые!

Я опешила от такой отповеди. Щеки начал заливать предательский румянец, на глазах выступили слезы обиды, голос задрожал.

— Тесса, что произошло? Что я могла натворить после того, как мы разошлись вчера?

— Я больше не хочу даже разговаривать с тобой! — процедила Тесса и отвернулась.

По ее искаженному презрением и, как мне показалось, страхом лицу я поняла, что допытываться о причине такого поведения сейчас совершенно бесполезно. Произошло что-то поистине ужасное, раз я не заслужила даже шанса на разговор. И объяснение этому существовало лишь одно: Тесса каким-то образом познакомилась с Адамом. Возможно, он сам к ней пришел и сотворил нечто такое, что навсегда отбило у Тессы желание общаться со мной.

Вне себя от злости, я прибежала домой и ворвалась в комнату к брату, собираясь высказать ему все, что я о нем думаю. Но Адама в каморке не оказалось. На диване лежал листок бумаги с краткой надписью «АВЕ». Дрожащими от напряжения пальцами я развернула записку и прочла: «Выбирай: либо она, либо я». От несправедливости ситуации я расплакалась.

— Это нечестно! — закричала я. — Нельзя заставлять выбирать между семьей и дружбой! Ты поступаешь так же отвратительно, как и мама, когда она пыталась заставить меня отказаться от тебя!

Ответа не последовало, только царила тишина, настолько мертвая, что меня обуял страх. Страх абсолютного одиночества. Представить себе жизнь, в которой нет брата, я не могла, даже мысль об этом сводила меня с ума. Вот тогда-то я и поняла, что и люблю, и ненавижу Адама с одинаковой силой.

Почему-то я никогда не вспоминала о том случае. Странно было воскресить вот так вот, во сне, историю нашей с Тессой несостоявшейся дружбы.

***

Я проснулась от ощущения тяжелого, сверлящего меня взгляда. Нехотя открыла глаза, но никого не увидела. «Почудилось, фух!.. Надо же, какой странный сон мне привиделся. И как я могла забыть об этом? Наверное, это из-за того, что Тесса — бывшая девушка Питера. В мозгу что-то замкнуло, и воспоминания вернулись».

Я медленно потянулась. Все тело будто одеревенело от сна на неудобной тахте. «И как Адам на ней не только спит, но и высыпается?»

Все же ощущение тревоги от чьего-то присутствия меня не покидало. Еще раз оглядевшись, я убедилась, что никого нет.

— Узнать бы время… — сказала я в пустоту.

— Время объяснить мне, почему ты собралась на выпускной бал с Питером Андерсоном, — ответил мне тихий и явно раздраженный голос брата.

Я дернулась, как от удара, и одним резким движением села. В воздухе отчетливо запахло озоном, как перед грозой в летний день.

— Откуда ты взялся, Адам? Напугал меня до икоты! — В подтверждение своих слов я икнула. — Тебя только что здесь не было!

Брат поднялся с колченогого стула, стоящего в глубине каморки, в тени коробок со старыми журналами, которые у мамы никак не поднималась рука выкинуть, и пересел на другой конец тахты. Его ледяные глаза сверлили меня из-под хмурых бровей, между которыми залегла глубокая складка. Губы были плотно сжаты, на челюсти заиграли желваки. Ноги были скрещены, левая рука судорожно сжимала край покрывала, а спина была неестественно выпрямлена и напряжена.

— Не пудри мне мозги и отвечай, — проскрежетал он сквозь зубы.

Я видела, что Адам вне себя от ярости, но пытается держать себя в руках, поэтому решила не испытывать судьбу и удовлетворить его просьбу. «Главное — не показывать своего страха. Ты ни в чем не виновата», — напомнила я себе, сделала резкий вдох и ответила ему в тон, глядя прямо в глаза:

— Ты что-то имеешь против выпускного бала?

— Я против, чтобы ты туда шла с Андерсоном! — прогремел Адам.

— И почему же? — округлив глаза, удивилась я. — Чем он плох? — И, не давая брату вставить слово, продолжила: — Самый крутой парень в старшей школе, однозначно король выпускного бала, лидер нашей футбольной команды, в конце концов. Не спутник, а мечта!

— У него есть девушка, Тесса!

— Уже нет. Они расстались, и он пригласил меня. Разве ты не рад? Или считаешь, я ему не ровня?

Я попыталась перевести разговор в другую плоскость. То, что Адам не рад, было видно невооруженным глазом.

— В том-то и дело, что ты слишком хороша для такого, как он. Питер недостоин даже чистить твои кроссовки после пробежки. Я запрещаю тебе идти с ним на бал! — выпалил брат, уже не фигурально сжимая кулаки.

— Ну а кто тогда достоин, Адам, если не самый звездный парень школы? Кто заслуживает чести повести меня на выпускной? Что-то я не заметила толпы страждущих!

Я не на шутку разозлилась и пошла ва-банк, потому что меня действительно никто, кроме Питера, не пригласил. А ведь все в школе нашли себе пару еще осенью.

— Это большая удача для меня, что Питер и Тесса поругались. Ты правда хотел бы видеть меня подпирающей стену на выпускном, одинокой и никому не нужной? Такого «веселья» ты мне желаешь, брат?

Сарказм все же пробрался в мою речь.

— Но он же…

— Что я, по-твоему, должна была сделать? Отказать? Ты же не захотел идти, цитирую, «на сборище придурков, празднующих не пойми что», — нанесла я последний, решающий удар.

Теперь брату придется уступить, потому что он ни за что не пойдет на выпускной.

В воздухе повисло молчание. Я, затаив дыхание, ждала, какое решение примет Адам.

— Давай найдем компромисс, — медленно, словно пробуя на вкус новое для себя слово, сказал брат. — Я не буду препятствовать твоим… кхм… отношениям с Питером. — На этом месте своей речи он остановился и тяжело вздохнул, потом продолжил: — Ты пойдешь с ним на выпускной бал, но…

Мое сердце сделало сальто.

— …но я тоже там буду и прослежу, чтобы он тебя не ла… не обидел как-нибудь.

Не такие слова я ожидала услышать. Разочарование было настолько сильным, что оно, вероятно, отразилось на лице.

— Таково мое условие и последнее предложение, — твердо договорил Адам, снова сжал кулаки и отвернулся, словно не желая видеть мое лицо.

Я задумалась. «Присутствие брата на выпускном — большая проблема. Ведь я не просто влюблена в Питера со средней школы и хочу пойти с ним на бал. Я решила подарить ему самое дорогое, что есть у девушки, — невинность. Питер — лучшая кандидатура для первого раза. — Тут я быстро посмотрела в сторону Адама, будто он мог подслушать мои мысли, как это не раз бывало ранее, но брат, как и прежде, сверлил взглядом стену. — Все знают, что выпускной — место и время становиться женщиной. Никто в наши дни не едет в колледж, не познав секса. Но брат мало общается, у него нет друзей, которые могли бы просветить его в этом вопросе. С другой стороны, он же не дурак и не глухой. Весь год у всех только и разговоров на эту тему. Ох, не зря он собрался пойти на бал, хотя до этого был категорически против… Надо соглашаться на его условия. Впереди три месяца. Я либо добьюсь взаимности от Питера и смогу убедить брата в нашей любви, либо как-нибудь хитростью заставлю Адама отказаться от намерений защитить меня».

— Хорошо, я согласна, — стараясь не выдать истинных чувств, произнесла я.

Теперь настала очередь брата удивляться. Он пристально посмотрел мне в глаза, желая увидеть в них правду. Я состроила невинное выражение и выдержала его взгляд. «Главное сейчас — выиграть эту битву. Когда дело будет сделано, Адаму придется смириться. Питер — не просто какой-то там парень, и я люблю его. Да и, в конце концов, когда-нибудь я выйду замуж. Не думает же Адам, что мы всю жизнь будем вместе».

Когда брат расслабился и разжал кулаки, а его лицо озарила обычная добрая улыбка, я поняла, что выиграла. Глядя ему в глаза, которые вновь стали лучиться любовью ко мне, я почувствовала себя предательницей.

Поздно вечером я услышала, как тихо скрипнула задняя дверь в кухне. Мне было жаль, что Адаму пришлось смириться с моим выбором, жаль, что я причинила ему боль. Однако мое сердце трепетало от радости. «Я иду на бал с Питером, и никто не встанет у меня на пути к его любви! Я стану его королевой!»