Я смотрел на Аву через стекло и не мог налюбоваться. Она немного округлилась с момента нашей встречи, но это придавало ей дополнительное очарование. Сегодня девушка надела бледно-голубое платье под цвет глаз и синие босоножки без каблуков. Ее белые, чуть отросшие волосы рассыпались по хрупким плечам, а кожа казалась полупрозрачной. Несмотря на серьезные обвинения в адрес брата, Ава вела себя спокойно, ее лицо не выражало никаких эмоций. Она сидела, сложив руки на животе, и молчала.

Беркли устало посмотрел на нее и вышел из допросной.

— Так и не произнесла ни слова. Понятия не имею, что делать. Не могу же я силой заставить ее сказать, где брат и какова ее роль в каждом из убийств. Черт, да она даже никак не отреагировала на вопрос об изнасиловании!

— Может, я попробую?

Детектив задумчиво посмотрел на меня и кивнул.

— Похоже, у нас нет другого выбора, хоть это и не по правилам. К тому же я обещал, что ты сможешь поучаствовать в допросе. — И он повторил, словно уговаривая себя: — Не можем же мы пытать беременную…

Я зашел в допросную и сел напротив Авы. Пахло ванилью. Вероятно, мне показалось, но ледяной взгляд девушки слегка потеплел при виде меня.

— Здравствуй, Ава. Я детектив Смит. Возможно, ты не помнишь, но мы с тобой встречались в закусочной у Энтони.

Никакой реакции.

— А еще я недавно навещал твоих родителей, и они во всем признались, — забросил я пробный шар.

Снова тишина.

— Я понимаю, — как можно мягче и убедительнее продолжил я, — ты не хочешь признаваться в том, что подверглась насилию и что твой брат совершил возмездие, наказав тех, кто тебя обидел. И я сейчас говорю не только о твоем бывшем женихе Дональде Трикстере и его друзьях-подонках, но и о Питере Андерсоне и о соседе мистере Джекинсе. Твое нежелание делиться с полицией информацией о местонахождении брата естественно, но бесполезно. Мы все равно найдем Адама, с твоей помощью или без. Однако чем дольше он будет в розыске, тем сложнее ему будет доказывать свою непричастность.

— Нет.

«Она пошла на контакт!» — мысленно обрадовался я и постарался закрепить результат.

— Что ты имеешь в виду под «нет»? Ему не придется доказывать невиновность?

— Вы его не найдете, — произнесла она меланхолично и вдруг улыбнулась. — Никогда.

От сочетания холодных глаз и растянутых в ухмылке губ у меня по спине побежали мурашки. Я почему-то сразу вообразил, что именно с таким выражением лица она могла убить Марка Пейджа. «Может, Адам выполнил миссию и она его ликвидировала? — ужаснулся я собственному предположению. — Нет, нет, нет, я в это не верю!.. Но она сейчас совсем непохожа на ту живую и милую девушку, которую я встретил в баре».

— Мы его никогда не найдем, поскольку он уехал из страны? — осторожно поинтересовался я. — Или потому, что его… больше нет?

Ава удивленно посмотрела на меня и расхохоталась. Сначала ее смех звучал как колокольчик, точь-в-точь как при нашей первой встрече, потом в нем появились грубоватые нотки и хрипотца, словно у Авы пересохло в горле от долгого смеха. Я схватил бутылку с водой и наполнил стакан.

— Хочешь воды?

— Не откажусь.

Движения девушки стали увереннее и в то же время более расслабленными. Внутри меня затеплилась надежда, что она мне начала доверять. Однако неожиданно Ава решила сменить тему.

— Расскажи мне о себе, детектив Смит. Кто ты? Откуда?

— Вообще-то у нас здесь допрос, — растерянно сказал я, — и вопросы должен задавать я.

— Ты же понимаешь, у нас с тобой всего два варианта. Либо вы с Беркли продолжаете бессмысленно пытаться узнать, где Адам, и в ответ получаете молчание, либо ты любезно развлекаешь меня беседой, и тогда я, возможно, намекаю, где скрывается брат.

Я не знал, как поступить, и невольно посмотрел на зеркало. Ава перехватила мой взгляд и усмехнулась. Она все меньше походила на девушку, которую я помнил. Манера речи стала другой, мне даже показалось, что ее лицо и руки как-то изменились.

Вдруг прямо в голове раздался голос Беркли:

— Расскажи ей все, что она просит.

Лишь через пару секунд я вспомнил о наушнике и зачем-то кивнул.

— Хорошо, мисс Твинн. Меня зовут Джек Смит. Родом я из Питтсбурга, там же служу в отделе по расследованию убийств. Сейчас по некоторым… хм… личным причинам помогаю полиции Сиэтла.

— Из Питтсбурга? — перебила меня Ава. — Смит… Ты единственный коп в семье?

Последний вопрос мне показался странным.

— Нет, мой отец тоже был детективом.

— А как его звали? Это из-за него ты приехал в Сиэтл?

Такой поворот беседы окончательно обескуражил меня.

— Отца звали Джордж.

— Значит, сын Джорджа Смита, — протянула девушка, внимательно разглядывая меня, и мне почудилось, что она беззвучно добавила: — Ну надо же…

Ава снова стала холодной и отчужденной. Она смотрела в точку прямо перед собой и казалась погруженной в раздумья.

— Ты приехал из-за Чистильщика? — наконец нарушила тишину девушка. — Ты нашел связь между прошлым и настоящим?

Я замер. Думаю, Беркли за стеклом тоже. Я не знал, что сказать, поскольку, наоборот, отказался от такого рода версий. Теперь же со слов Авы выходило, что связь реально существует. Но откуда она может знать что-то о Чистильщике?.. Я молчал, окончательно запутавшись.

Прежде чем я придумал хоть какой-то ответ, девушка вновь заговорила. Но грубые слова резко контрастировали с внешностью ангела.

— Хорошо. Я расскажу тебе, где Адам и все, что знаю об убийствах этих выродков. Но у меня есть условие: вы прекращаете видео- и аудиозапись, никто не подглядывает за нашей беседой. Только ты и я. Если не согласны, то на этом прекратим бессмысленное общение. Я больше не произнесу ни звука, и можете до смерти искать Адама.

Я молча вынул наушник и вышел из допросной. «Неважно, действительно ли связан Чистильщик с убийствами в Сиэтле. Главное — она укажет, где скрывается Адам». За дверью меня уже ждал Беркли. Я вопросительно посмотрел на него. Он кивнул мне и поднял большой палец вверх.

Вернувшись к девушке, я увидел, как погас огонек камеры и аудиозаписи, опустились черные защитные шторки на зеркало.

— Я выполнил твою просьбу. Нас никто не видит и не слышит. Запись не ведется. Надеюсь, ты не откажешься от своего обещания.

— Надеюсь, ты не пожалеешь, получив то, о чем просил, — ответила Ава чужим голосом и поднялась со стула.

Я замер в ожидании чего угодно, но к подобному зрелищу не был готов. С каждым мгновением я чувствовал, как мои глаза округляются все больше и больше. Челюсть отпала совсем не фигурально, а волоски по всему телу невольно встали дыбом. Я инстинктивно отшатнулся, опрокинув стул. На лбу выступили капли холодного пота, а в горле, напротив, пересохло. Когда все закончилось, мне хватило сил лишь прохрипеть:

— Что ты такое?..

***

Детектив Смит оказался догадливым малым — смог размотать настолько сложное дело и выйти на мой след. Он привлек мое внимание практически сразу, как мы встретились. Я даже невольно восхитился его упорством, когда он посетил родителей. Уж не знаю, как ему все это удалось. Чистое везение или чудеса дедукции? Может, врожденная интуиция?

С вопросом о Чистильщике я, конечно, дал маху. Уж очень удивился, что Джек — сын того самого настырного полицейского Джорджа Смита, из-за которого я не смог расторгнуть договор в прошлый раз. Бытует мнение, что каждый маньяк тайно желает быть пойманным, поэтому и оставляет безмозглым полицаям подсказки. Так вот, я не хотел. Во-первых, я не маньяк, а во-вторых, никогда не жаждал ни славы, ни внимания.

Раз уж мы так давно, хоть и заочно, знакомы, я постарался, чтобы Джек Смит меня хорошо разглядел. «Заодно и посмотрим, достоин ли этот человек интереса Авы». Я с ухмылкой наблюдал, как расширяются глаза детектива, как появляются на его лице крайнее изумление и неверие в происходящее. Я специально перевоплощался из Авы в себя максимально медленно. Для начала мне хотелось сбить спесь со всезнайки-детектива, который думал, что докопался до правды, и наверняка чрезвычайно гордился этим. Вторая причина: из-за беременности Авы трансформация в последнее время занимала больше времени, наличие ребенка осложняло преображение женского организма в мужской и требовало осторожности.

Зверь был прав, я не отказался от мысли разорвать договор. Вот только я не собирался открывать Аве правду, а искал другой способ. И когда узнал о том, что Ава в положении, я понял, как смогу провернуть аферу прямо под носом злого духа и даровать своей второй половине нормальную жизнь. Будучи не уверенным на все сто процентов в успехе, я на всякий случай решил выполнить условия сделки. Всегда нужно иметь запасной вариант. План я обдумывал долго и не спеша, стараясь учесть все нюансы и предугадать последствия. Раскрытие личности входило в мой сложный замысел, а случайное знакомство с детективом Смитом помогло мне определиться с кандидатурой того, кто будет удостоен этой чести.

Сегодня, наблюдая за Смитом, я понял: не только Ава симпатизирует детективу, но и он неравнодушен к моей женской ипостаси. Это чувствовалось по отношению к ней, по тому, как он подбирает слова, стараясь ненароком не обидеть. В глазах Джека читалась если еще не любовь, то, несомненно, глубокая симпатия, несмотря на беременность Авы и родство с убийцей. Открытие радовало, но меня пока мучили сомнения. Как Смит отнесется к истине? Сможет ли принять Аву такой, какая она есть? Мне нужно было убедиться, что на него можно положиться. Ведь, когда я уйду, пусть и очистив имя Авы от подозрений, она останется одна.

Пока длилась моя метаморфоза из бабочки в гусеницу, детектив практически не шевелился, лишь выражение лица менялось вслед за увиденным от ужаса до осознания. Я понимал его чувства, поскольку однажды сам захотел посмотреть на переход со стороны. Потом долго не мог прийти в себя и избавиться от ощущения брезгливости и мерзости процесса. Пожалуй, это было самое отвратительное зрелище в моей жизни, меня потом долго тошнило.

Сначала ты видишь, как по лицу и телу будто проходит электрический разряд. Черты становятся нечеткими, чуть размытыми, словно ты вылеплен из пластилина и теперь тебя решили переделать. Потом все стирается, твое лицо — белый лист. Ломаются и рассасываются кости, втягиваются в череп волосы, исчезают гендерные признаки, и остается нечто, похожее на гигантского белого червя, покрытого слизью. Затем проступает облик другой личности, скелет срастается в нужной конфигурации, а слизь превращается обратно в кожу. Обычная полная трансформация длится несколько минут, причиняя краткую мучительную боль. Иногда я меняю только лицо и руки, и это практически безболезненно, но сейчас я чувствовал бесконечную агонию.

Перевоплотившись, я приветственно склонил голову и сказал:

— Разреши представиться. Адам Твинн. Прошу любить и жаловать. — И протянул руку.

Все еще ошарашенный, Смит автоматически ответил на рукопожатие. Я видел, как он судорожно пытается принять реальность, и решил добить его.

— Не возражаешь, если я частично верну облик Авы? Ребенку вредно находиться в столь тесном месте. — Я показал на свой плоский живот.

Пока Смит лихорадочно глотал воздух, я, не дожидаясь ответа, аккуратно вернул доказательство беременности «сестры» на место.

— К-к-как такое возможно?..

Его голос дрогнул, и мне, если честно, стало жаль детектива. Не каждому под силу пережить перевоплощение женщины, к которой ты неравнодушен, в мужчину, да еще таким способом. Но если мы с Авой в нем не ошиблись, то скоро он придет в себя.

— Позволь рассказать тебе одну легенду…

Сто пятьдесят лет назад там, где в настоящее время расположен Даун Крик, жило племя миролюбивых индейцев. Они верили в духов воды, огня, земли, ветра, деревьев и многих других. Лес и река давали им кров и пищу. В разные времена года индейцы приносили в дар духам фрукты, коренья, иногда рыбу, выловленную в реке, но никогда — убитых животных или людей. Только к одному месту они старались не приближаться — к одиноко стоящему на берегу реки дубу. По преданиям, с начала времен подле него живет дух Зверя, способный сделать любого человека бессмертным, но плата за это берется наивысшая — жизнь себе подобных.

Однажды дочь вождя племени по имени Анум нашла раненого бледнолицего и уговорила отца вылечить его, а не убить. Белый мужчина Том был красив лицом, но черен душой. Он, конечно же, скрыл от добросердечных индейцев криминальное прошлое, но случилось чудо — он влюбился в спасительницу. Узнав легенду о Звере, Том отправился к дубу и пожелал заключить сделку с духом, не считаясь с ценой: пять кровавых подношений в каждой жизни в обмен на вечность.

К несчастью, его первой жертвой стала любимая. Случайность, которую не исправить. Том возвратился к Зверю и начал умолять его оживить Анум, обещая все что угодно взамен, лишь бы вернуть ее. Внезапно он понял, что ему не нужна вечность без нее. Тогда Зверь соединил души Тома и Анум в одном теле, навсегда связав их друг с другом.

С тех пор все воплощения Тома, взявшего себе имя Адам, представляют собой симбиоз мужской личности, альфы, и его женского альтер эго. Первый убийца не использовал сущность любимой для жертвоприношений. Но вот его последующие реинкарнации оценили дар духа по достоинству и стали убивать в женском облике, оставаясь неуловимыми.

— Так продолжалось до моего рождения…

***

Пока я наблюдал за тем, как девушка моей мечты перевоплощается в «брата», в голове взрывались фейерверками десятки вопросов. Я с трудом верил глазам и пытался понять, не вижу ли кошмар, ведь зрелище, разворачивающееся передо мной, не могло быть явью. Тем не менее спустя целую, как мне показалось, вечность я увидел реального молодого человека, одетого в платье Авы и явно тесные ему босоножки. Мозг автоматически анализировал увиденное: «Он действительно похож на «сестру»: те же черты лица, тот же цвет кожи, глаз и волос. Однако, если Ава — ангел, то Адама можно с трудом причислить к небесным созданиям. Скорее он похож на жнеца».

Когда Адам заговорил, я понял, что смеялся он, и холодный взгляд с кривой улыбкой тоже принадлежал ему. Его рассказ о первом убийце и его возлюбленной дал мне немного времени, чтобы привыкнуть к виду беременного мужчины, но никак не объяснил ситуацию. «Это бред какой-то! Мы же в двадцать первом веке, дьявол меня побери!»

— Ну ты же поверил в то, что в Сиэтле орудует Чистильщик, разве нет? — раздался насмешливый голос, и я понял, что последнюю фразу произнес вслух.

— Не совсем. Я считал, это Последователь — его сын или родственник кого-то из полицейских, расследовавших дело.

— Неужели ни на одно мгновение не мелькнула мысль, что обе серии — его работа? — усмехнулся Адам.

Я промолчал, хотя голова разрывалась от молниеносно меняющихся мыслей и чувств. «Я, несомненно, теряю рассудок или все же сплю. — Я тайком ущипнул себя за руку. — Больно. Значит, сошел с ума. Иначе как объяснить, что я тут как ни в чем не бывало болтаю с существом, которому, по его словам, полтора века?»

Несмотря на сомнения в собственной разумности и реальности происходящего, я почувствовал, как во мне просыпается профессиональный интерес. Все же я коп и сын копа, этого не изменить. На смену шоку и неверию пришло любопытство, а оно в свою очередь уступило место осознанию, что я влюбился в монстра и убийцу. Эта мысль должна была меня ужаснуть и выбить почву из-под ног, но я чуял, что Адам не просто так раскрыл себя и подверг опасности Аву. «Нет, это Адам — монстр и убийца, а Ава — невинная жертва. Без сомнений, у Адама есть очень веская причина для сегодняшнего спектакля, иначе он мог просто прятаться всю оставшуюся жизнь».

Я решил задать вопросы, имеющие первостепенное значение, прямо, а не ходить вокруг да около.

— Что тебе нужно? Какую цель преследуешь? Зачем раскрыл свою личность и почему именно мне?

Адам пристально посмотрел на меня ледяными глазами, улыбка испарилась с его лица в мгновение ока. Он положил руки на живот, как делают беременные, и сказал таким убийственно спокойным тоном, что я снова невольно покрылся мурашками:

— Моя цель — разорвать договор со Зверем.

Я машинально кивнул. Чего-то подобного я ожидал — не зря же он рассказал легенду.

— Если план удастся, то Ава сможет прожить вместе с сыном нормальную жизнь. Ради этого я все поставил на кон. А от тебя я хочу помощи. К тому же ты мне должен.

— Когда это я тебе успел задолжать?

— Из-за настырности твоего отца я не смог расторгнуть сделку в прошлый раз. Дети в ответе за грехи родителей, — нагло заявил «брат» Авы и стал прихлебывать из стакана воду мелкими глотками.

— Вот еще! — возмутился я. — Во-первых, все ровно наоборот, а во-вторых, ты убил шесть человек. По-твоему, отец должен был просто закрыть на это глаза?

— Другие же закрывали, — осклабился Адам. — Значит, он все-таки разнюхал про убийство той мерзкой девчонки? Это случайно вышло. За этим он приходил ко мне в больницу?

— А убийства пяти девушек тоже случайны?! — повысил я голос, проигнорировав последний вопрос.

— Не распаляйся ты так. Они же проститутки, отбросы общества, а мне нужно было подстраховаться на случай, если все сорвется. Видишь, как в воду глядел! — И он сердито добавил: — А твой папашка влез со своей жаждой справедливости и не только порушил все планы. Из-за него перерождение со сбоями прошло, и я потерял воспоминания обо всех жизнях.

В голове по-прежнему творилась неразбериха, но среди всего этого хаоса появился островок уверенности. «Я не сплю и не лишился рассудка. Адам — реально существующий человек, как и Ава. И пусть я всегда считал, что в мире не существует сверхъестественных существ, сейчас перед моими глазами стопроцентное тому доказательство».

Мне полегчало, захотелось задать тысячи вопросов про Чистильщика, но сейчас было важнее всего разобраться с текущей серией.

— Смелее, детектив, — насмешливо подбодрил меня Адам, словно прочитав мои мысли. — Сам подумай: если поможешь мне, то сможешь и раскрыть убийства в Сиэтле, и узнать подробности деятельности Чистильщика, так сказать, из первых рук.

— Заманчиво. А в этот раз ты убил пятерых тоже на всякий случай? Зачем? Я правда не понимаю. Ты же подставил Аву. Как теперь доказать, что она непричастна к преступлениям, если вы одно целое?

Голос Адама стал злым и колючим.

— Они заслужили смерть. Я не мог оставить их в живых после того, что они сделали. Собакам — собачья смерть.

Он, без сомнений, ненавидел убитых. Честно говоря, я и сам не испытывал к жертвам никакого сострадания, но обязанность копа — представить убийцу перед судом. Однако я совершенно не представлял, как это сделать в сложившейся ситуации.

— Я могу еще согласиться, что Трикстер с дружками заслуживали наказания, но Питер Андерсон и сосед Джекинс за что пострадали? Они же не причинили никакого физического вреда Аве.

— Питер — самовлюбленный урод, он опозорил Аву перед всем городом. А мистер Джекинс погиб действительно случайно. На самом деле я хотел сжечь велосипед его сына, на котором он сбил Аву прямо в день ее рождения. Она поранилась и порвала новое платье, поэтому виновник должен был понести наказание.

— Хорошо, оставим прошлое в прошлом. Каков твой план? Как я тебе могу помочь?

— Я все расскажу, но сначала хочу предложить тебе сделку, Джек Смит, — медленно проговорил Адам, и я ощутил себя Фаустом, которого вот-вот соблазнит Мефистофель.

***

Я ждал ответа Джека, но знал, что он согласится. Я увидел это в его глазах и понял, что не ошибся в выборе.

— Что за сделка? — опасливо спросил он.

— Я дам признательные показания по серии в Сиэтле, предоставлю тебе железобетонные улики против себя, отпечатки и орудие убийства, расскажу о Чистильщике, а также бонусом отвечу на все твои вопросы. Подозреваю, их у тебя немало.

Детектив вскочил и начал мерить шагами комнату, взъерошивая на ходу волосы. Наконец он перестал мельтешить и задал главный вопрос:

— А что взамен?

— Ты сделаешь все, чтобы Ава осталась невиновной без единого пятнышка на репутации и смогла спокойно растить ребенка, не опасаясь, что прошлое разрушит ее жизнь.

— Неравноценный обмен, — с сомнением протянул детектив.

— Есть еще одно, но не условие, а пожелание: надеюсь, ты будешь рядом с Авой и ее ребенком, станешь им защитником, а в идеале — мужем и отцом.

Смит опешил от такого предложения и снова сел. Я видел, как он потрясен, поэтому пояснил:

— Я понимаю, ты не можешь влюбиться в Аву по моему требованию, а она — в тебя, — тут я слукавил, поскольку знал, что эти двое уже симпатизируют друг другу, — но если такое возможно, то я спокойно уйду, зная, что моя жертва не напрасна.

— Дело не в этом. Я и сам бы хотел, но… — запротестовал Джек, и я понял, что моя манипуляция достигла цели. — Все зависит от Авы. Надо спрашивать у нее, а не договариваться за ее спиной о таких важных вещах.

— Вот и спросишь сам. Мне будет довольно твоего обещания попытаться стать для нее опорой и клятвы очистить ее имя.

— Погоди, — опомнился он и посмотрел на меня с подозрением. — Куда ты собрался уйти? А главное, как?

— Сначала прими условия сделки.

Детектив еще немного поиграл в джентльмена, потом решительно сказал:

— По рукам. Кровью что-то нужно подписывать?

— Достаточно рукопожатия, я ж не Зверь, — усмехнулся я. — Теперь можешь задавать вопросы, но постарайся выбрать самые значимые. Боюсь, у нас мало времени.

Смит немного помолчал и поинтересовался:

— Каким образом и когда я получу твое признание и нужные улики?

— С этим все просто. После того, как ты приехал в Даун Крик и родители, следуя моим указаниям, «выдали» меня, я знал, что скоро Аву вызовут на допрос. Это был лишь вопрос времени. Поэтому я заранее подготовился: написал подробные показания, не забыв оставить четкие отпечатки пальцев на конверте и листах, аккуратно завернул в полиэтилен бритву со следами крови и попросил отца анонимно отправить посылку. Завтра на твое имя сюда придет пакет. — В конце я не удержался и съязвил: — Думаю, сравнить отпечатки пальцев и ДНК жертв у полиции хватит умений.

Смит и глазом не повел в ответ на мой выпад.

— Вы разные личности? Ава знает об убийствах? Что будет с ней, когда ты уйдешь? Как вообще можно разделить вас?

— Да, хоть у нас фактически одно тело и схожая внешность, мы совершенно разные личности. Правда, у меня сохранилось небольшое преимущество: я могу «читать» воспоминания Авы и корректировать их. Иногда приходится удалять наиболее плохие. А у Авы нет доступа к моей части памяти, поэтому она не знает о моей вендетте. Когда осознал, что у каждого из нас своя душа, я понял, как смогу разорвать договор со Зверем.

— И как же?

— Тебе необязательно знать все подробности. Один раз я почти смог уйти, но тут эти подонки учинили насилие над Авой, и мне пришлось вернуться. В этот раз все получится, потому что я знаю главное условие. — Я стукнул кулаком по столу. — Обязательно!

— А вдруг не выйдет? И что бы ты делал, если бы я не согласился?

— Ну ты же согласился, какая теперь разница? — ухмыльнулся я. — Даже если вдруг что-то пойдет не так, план не изменится. Ты получишь посылку и объявишь меня в розыск. Все равно ж не найдете. А я придумаю новый план в следующей жизни.

Горькие нотки все же проскочили в мой голос вопреки желанию. Джек задумался, словно у него есть выбор, и в итоге кивнул перед тем, как задать следующий вопрос.

— Говоришь, ты потерял воспоминания при некорректном перерождении? Что это значит? И почему так вышло?

— Хотел бы я сказать, что во всем виноват твой отец, — скривился я, — но не буду. Можешь смеяться, но Чистильщику не хватило смелости перерезать себе горло в нужный момент для перерождения в своем потомке, как положено.

В то, что сосудом должно быть непременно дитя насилия, я решил не посвящать Джека.

— Но когда на порог больничной палаты заявился твой отец, Чистильщику экстренно пришлось переродиться. Почему, спросишь при случае у Авы. Однако сосуд — не прямой потомок Тома, а его… хм… технически он внук. Поэтому реинкарнация произошла некорректно, и я забыл о том, кто я. Еще вопросы?

— Почему жители Даун Крика считают вас разными людьми? Как они могли видеть вас вместе, если вы одно существо?

— В этой жизни, помимо выносливости и физической силы, у меня появились еще некоторые способности. Например, сила иллюзии и проекции.

— А есть разница? — удивился Джек.

— Да. С помощью проекции я могу создавать виртуального двойника, своего или Авы. Он довольно хорошего качества, надо сказать, не полупрозрачный, как в фильмах, — презрительно фыркнул я. — Если человек смотрит издалека или хотя бы из соседнего двора, то ему кажется, что он видит двоих детей. Поэтому многие в городе считали, что мы вдвоем играем под дубом или катаемся на велосипеде, а впоследствии — на байке. Кстати, именно при помощи проекции мы с Авой общаемся наедине — не очень-то удобно, знаешь ли, разговаривать внутри черепушки. Нужен зрительный контакт, чтобы видеть эмоции, а не только чувствовать.

— Хорошо, а иллюзия для чего?

— Чаще всего при встречах с людьми мне лень трансформироваться. Я могу делать это быстро, но испытываю сильную, хоть и краткую боль. Гораздо проще навесить на лицо иллюзию и внушить собеседнику, что он встретил не Аву, а меня. Обычно через некоторое время память о таких встречах тускнеет или исчезает вовсе.

— Так вот почему жители Даун Крика вспоминают о тебе исключительно при прямом вопросе! То-то мне показалось странным их поведение.

Я кивнул.

— Все, время вышло. Мне пора. Помни, ты обещал мне. У нас сделка.

— Подожди! — закричал детектив. — Ты так и не объяснил, зачем отделял гениталии жертв, вырезал знак на телах и наносил удары ножом, если уже перерезал горло.

— Я этого не делал, — ответил я и запустил процесс. — Прощай, Джек Смит, ты хороший парень. Береги Аву и малыша.

Последнее, что я увидел в своей жизни, — бешеные глаза чернокожего копа, ворвавшегося в допросную.

***

Адам медленно исчезал. Только в этот раз трансформация выглядела так, словно его тело служит оболочкой для Авы и теперь постепенно истончается, а потом и вовсе испаряется без следа. Если он правильно все рассчитал, то после смерти Авы они больше не переродятся. Душа первого убийцы наконец упокоится с миром и даже, возможно, воссоединится с душами всех своих любимых. Удивительно, но я испытывал в этот миг чувство благодарности к Адаму за то, что отныне в моем сердце поселится мир. И пусть я пока не узнал всех подробностей о Чистильщике, Томе Слаере, будущее рисовалось мне прекрасным и спокойным. С Авой и ее малышом.

За дверью послышался шум, и в допросную ворвался детектив Беркли, чем застал меня врасплох.

— Не-е-ет!!! — заорал он, глядя как стираются последние черты Адама. — Не дай ему исчезнуть! Я должен узнать, как получить бессмертие!

Его лицо было в этот момент лицом сумасшедшего. Он бросился к Аве, вероятно, в безумной попытке остановить процесс.

— Вернись! Я что, зря все это время помогал тебе?!

— Беркли, что на вас нашло? Что вы делаете?

— Остановите его! Он должен рассказать мне! Я слишком долго ждал!

И тут до меня дошло. Беркли нисколько не удивлен зрелищем метаморфозы Адама. Напротив, он прекрасно осведомлен о происходящем. Я бросился на него, чтобы не дать причинить вред Аве, пока она полностью не восстановится. Детектив был крупным мужчиной, и я с большим трудом скрутил его и надел наручники.

Увидев, что Адам бесследно исчез, Беркли перестал сопротивляться и позволил усадить себя на стул. Он стал похож на шарик, из которого выпустили воздух. Я вывел Аву из допросной и попросил подождать. Вернувшись к Беркли, я обнаружил, что он продолжает так же безучастно сидеть и смотреть в одну точку. Мне пришлось несколько раз повторить его имя, прежде чем он отреагировал.

— Майкл, вы слышите меня? Майкл! Дьявол, что вы тут пытались сотворить? Напасть на свидетельницу?

Я не знал, как много известно Беркли, поэтому решил не рисковать.

Он посмотрел на меня и сказал:

— Брось, Смит, я знаю, что из себя представляет мисс Твинн. Я столько лет и сил потратил, чтобы приблизиться к ней и узнать секрет вечной жизни, но ты все испортил. Ты и это ее воплощение — Адам! — Он с презрением плюнул в мою сторону. — Вы оба со своей любовью свели на нет усилия всей моей жизни! Теперь эта девка бесполезна, она просто человек. Так что сними с меня наручники, и давай поболтаем. Мне терять больше нечего.

Он выглядел таким уставшим и унылым, что я достал ключ и освободил его. В конце концов, Авы здесь не было и он не смог бы причинить ей вред.

— Так ты не отключил запись?

— Запись-то я отключил — зачем мне, чтобы кто-то еще узнал секрет бессмертия? А вот связь оставил. Есть у меня тут маленькая прослушка. Давно поставил на всякий случай, — вот пригодилась. Слышно глуховато, но разобрать можно. Хотел, когда она в мужском обличии признается в убийствах, зайти и пригрозить разоблачением, если не сведет меня со Зверем, но не успел.

— Откуда ты знаешь и о сделках с духом, и о существовании таких, как Ава? — удивился я.

Несмотря на то что весь процесс я видел сам и разговаривал с Адамом, все равно оставалось ощущение сна.

— Потому что я не дурак.

— Сильное утверждение, — усмехнулся я, — но оно ничего не объясняет.

— А я и не собираюсь ничего объяснять после того, что ты наделал! — со злостью произнес он. — Зачем ты полез во все это? Неужели правда ради отца? Или тоже хотел стать бессмертным и притворялся, что ничего не знаешь?

Я проигнорировал его предположения и продолжил спрашивать:

— Так откуда, Беркли? Это как-то связано с Чистильщиком и расследованием, в котором участвовали наши отцы?

Беркли с ненавистью посмотрел на меня.

— Да! Сказал же, я не дурак! В отличие от тебя и наших папаш, я еще в детстве сложил два и два и понял, кто такой Чистильщик. К сожалению, я не знал, за какой личностью он скрывается. Мои родители действительно развелись, когда я был совсем крохой, но отец часто навещал меня, а летом я ездил к нему в Уилмингтон. Конечно, я солгал, говоря, что никогда не слышал о Чистильщике и больше не виделся с отцом. Напротив, он часто вспоминал это дело и рассказывал про него множество подробностей. До самой смерти твоего старика он поддерживал с ним связь. Однако, видимо, хоть твой папаша и сбрендил под конец, имя вероятного Чистильщика не разболтал.

— Ничего не понимаю, — перебил его я, хотя этого не следовало делать. — Я тоже всю жизнь слушал истории о неуловимом маньяке, но мне даже в голову не приходило такое.

— На самом деле, конечно, тут сыграл большую роль случай. Как-то раз мы с приятелем поехали в соседний городок под названием Даун Крик. Мы зашли в кафе промочить горло, и тут я услышал, как какой-то полубезумный старик рассказывает легенду о Звере, дарующем бессмертие убийцам.

— Да, я тоже слышал в городе эту историю, но значения ей не придавал. Да и кто может поверить в подобный бред?

— Дураки вроде тебя обычно и пропускают мимо ушей самое важное, — презрительно скривил губы Беркли. — Моя мать — мамбо, от нее я узнал, что в мире существует много чего, во что большинство людей не верят. К тому моменту я уже подозревал, что Чистильщик — не просто человек, и его убийства — принесение жертв. На это указывали совершенные им ритуалы: омовение, монеты как плата за проезд, знак, придающий силу.

— Ладно, допустим, ты всю жизнь верил в сверхъестественное и решил, что серийный убийца — нечто большее, чем человек. Но как ты мог догадаться о переселении душ и о том, в ком эта душа сейчас?

— Я просто спросил у старика: «Можно ли вычислить того, кто заключил сделку с духом?» И он ответил: «У старых проклятых душ оболочка светлая, как у ангелов. Чем больше жизней они отнимают, тем светлее их кожа».

— Хорошо, светлая кожа и волосы — серьезный аргумент. Хотя, судя по фильмам, и у вампиров те же признаки, — не удержался я от сарказма. — А как ты узнал об их возможности перевоплощаться из мужчины в женщину и обратно?

— Я не знал и даже не подозревал о таком таланте… Пока расспрашивал старика, заметил рядом с ним девочку лет пяти. Она идеально подходила под описание, кроме пола. Но я, как и многие, считал, что бессмертный убийца может быть исключительно мужчиной.

— То есть ты увидел маленькую светленькую девочку и понял, что в ней душа убийцы? Бред какой-то, так не бывает. Ты псих.

— Я заподозрил, что она как-то связана с ним. Из всех людей, которые находились в кафе, только она внимательно слушала безумца. Я отправился к дубу и попытался вызвать Зверя для заключения сделки, но он не явился на мой зов, хотя это точно место его обитания. Ты же наверняка ездил туда и заметил, что вокруг дуба растет только определенный вид травы, и все. Нет ни цветов, ни насекомых, даже птицы облетают это место стороной. А вода в реке такая, будто в ней растворили не одну пинту крови. В общем, после этой неудачи я принял решение не упускать девчонку из виду на всякий случай.

— Так ты следил за ней все пятнадцать лет?

— Нет, лишь изредка наведывался узнать, что да как. Случаи с соседом и Питером Андерсоном укрепили мои подозрения, но нужны были веские доказательства — я же коп. Когда она приехала на учебу в Сиэтл, стал присматривать за ней: куда ходит, с кем дружит. Пару раз вечером видел, как из ее кампуса выходит парень, как две капли воды похожий на нее. В тот вечер, когда убили Трикстера, я тоже следил за ней, — многозначительно протянул он и мерзко улыбнулся.

— Хочешь сказать, ты знал, что пятеро подонков насилуют девушку, и ничего не предпринял?! — заорал я на коллегу.

— Не пори чушь. Я, конечно, не святой, но знать не знал, что там происходит. У меня нет крыльев, чтобы подсматривать за людьми, находящимися на десятом этаже. Да и музыка скрывала все посторонние звуки.

— Что ты видел? — процедил я, усилием воли сдерживая себя, чтобы не вцепиться ему в горло, как бешеный волк.

— Я видел, как девчонка выбежала из дома Трикстера и уехала, взвизгнув тормозами. Спустя час ушли его дружки. Я уже хотел покинуть пост, но Ава вернулась. В тот вечер я все и узнал.

— Как?

— В дом вошла девушка, а вышел парень. Я его сначала чуть не пропустил, ведь на нем была другая одежда, однако парнишка зашел в тот самый переулок, где Ава оставила мотоцикл, и уехал на нем. Я поднялся в квартиру Трикстера и увидел, что он сотворил с сынком судьи. То еще зрелище, скажу я тебе. Поэтому, когда мы получили сигнал о происшествии, я вызвался лично вести это дело.

— Неужели Трикстеры действительно не захотели расследовать такую жестокую расправу над единственным сыном? Не верю, что они хотя бы не подозревали о его увлечении запрещенными веществами.

— Знаешь, что заявила его мамаша нашему капитану после того, как я доложил о первых результатах расследования? Дословно не скажу, но суть такая: «Пока Дональд был жив, нам приходилось мириться с тем, что он позорит имя Трикстеров, и покрывать все его выходки. Мы не могли допустить, чтобы электорат узнал о его связях с преступным синдикатом, грабежах мелких магазинов и заправок. Вы не представляете, скольких сил и денег нам стоило закрыть всем рты. Даже своей смертью он решил испортить нам карьеру! Если журналисты пронюхают о том, как его убили, — нам конец». Мать века, черт побери! Мы с капитаном даже не знали, как реагировать на такую речь.

Реакция родителей на смерть наследника потрясла и меня. Я всегда считал, что люди у власти охотно потакают своим детям и встают на их защиту при любом раскладе.

— Теперь ясно, почему дело закрыли с формулировкой «убийство в ходе ограбления» и отправили в разряд раскрытых, — протянул я. — А как же групповое изнасилование? О нем ты не докладывал?

— Ты правда думаешь, что Ава Твинн — единственная жертва этих подонков? — искренне удивился моей наивности Беркли. — Нам велели припугнуть Твиннов, если они начнут поднимать бучу, но, как ты знаешь, они промолчали, чем несказанно всех удивили.

— Поэтому Трикстеры объявили ее невестой?

— Ага, а мы не стали дотошно допрашивать их, так, побеседовали и все. К тому же, сам понимаешь, меня устроил такой расклад. Если бы Трикстеры сами так удачно все не прикрыли, пришлось бы что-нибудь придумывать.

— Хорошо. Ты убедился в том, что Адам существует. Почему же сразу его не прижал?

— Ты плохо слушаешь. Во-первых, со слов старика, по условиям сделки жертв должно быть пять. Во-вторых, я столько натерпелся от вот таких богатых ублюдков и их родителей, поэтому решил немного подсобить Аве.

— Так это ты наносил им раны ножом и вырезал знак?

— Ага, и гениталии отрезал. Моя придумка. Классный штрих, правда? — хохотнул он, явно довольный собой. — С Миколсоном помог. Она достаточно поверхностно полоснула его по горлу, не задела нужную артерию — пришлось добить. Правда, чуток перестарался и наделал много дырок в ублюдке. Только с последним, с Пейджем, за ней не успел, сама управилась. Меня в тот день вызвали на другое место преступления, и я никак не мог следить за ней.

— Прекрати говорить «она убила», ты же сам знаешь, что это дело рук Адама.

— Окей, как скажешь. Буду говорить «он», раз тебя так задевает формулировка.

— Значит, ты специально подчистил все сведения об Адаме, еще до майских убийств?

— Конечно. Я ведь возглавлял следствие и позаботился, чтобы в материалах отражались исключительно «правильные» факты. Все шло просто прекрасно, пока…

— Пока я не приехал с версией о Чистильщике?

— Ну да. Я сначала подумал, ты в курсе всей истории. Если я смог раскопать, то и ты тоже. Даже подумывал убить тебя где-нибудь в темном переулке, особенно после твоего заявления о Последователе, ребенке либо Чистильщика, либо одного из следователей. Думал, ты мне так намекаешь, что тебе все известно. Но потом я понял, что ты идиот, да еще и втюрился в подозреваемую. На мой вкус, она страшновата, но любовь, как говорится, слепа.

Я сжал кулаки. Так и хотелось набить его самодовольную морду, но вместо этого я нажал на кнопку, вызывающую конвой. Я не был уверен, что мой трюк сработает, — все-таки я не сотрудник полиции Сиэтла. Оставалось надеяться, что за два месяца я тут примелькался. «Мне нужно выиграть совсем немного времени».

Когда двое конвоиров зашли, я объявил уверенным тоном:

— Детектив Майкл Беркли, вы обвиняетесь в пяти убийствах: Дональда Трикстера, Свена Миколсона…

— Ты сдурел?! — заорал Беркли.

Я продолжил, не обращая внимания на его вопли:

— …Фрэнка Питерса, Брайана Хьюза и Марка Пейджа. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас.

Полицейские замялись, не зная, что им предпринять, но тут Беркли кинулся на меня и начал душить:

— Ты же знаешь, как найти Зверя! Он рассказал тебе! Скажи мне, или я убью тебя!

После того, как упирающегося Беркли увели, я проводил Аву к машине отца, позвонил лейтенанту Райту и попросил его срочно прилететь в Сиэтл.

Вероятно, в моем голосе он уловил что-то, и это заставило его бросить все дела и исполнить мою просьбу. Стивен был мне вторым отцом, и я доверял ему, поэтому рассказал все, что узнал от Адама и Беркли, опустив лишь отдельные подробности. Вместе мы придумали нормальную версию без мистических вкраплений и изложили ее на следующий день начальнику Беркли. Наши слова подтвердила обещанная Адамом посылка с уликами. С тяжелым сердцем капитан полиции Сиэтла выписал ордер на обыск в доме детектива Беркли.

В гараже в тайнике полицейские обнаружили нож, которым детектив наносил раны жертвам и отрезал гениталии. Честно говоря, я не ожидал, что он оставил столь серьезную улику против себя. Все же Беркли — коп с многолетним стажем, и такой промах непростителен. Видимо, он считал, его никто не заподозрит. Однако после обыска Беркли не стал отрицать свою роль соучастника преступлений и объяснил, почему он не избавился от ножа:

— Я не мог уничтожить орудие, мою потенциальную визитную карточку после обретения бессмертия. У Чистильщика это были бритва и метка, а у меня — нож и отрезанные гениталии.

После заключения экспертов, что отпечатки пальцев с письма и бритвы совпадают с неизвестными отпечатками из дома Трикстера и с других мест преступлений, Адама официально объявили в розыск.