Пазл сложился.
— Нет никакого Последователя, и никогда не было. Чистильщик и расследование отца никоим образом не связаны с серией в Сиэтле.
Осознание неприятной правды обрушилось на меня, как полноводная река — на старую дамбу, и мне впервые за долгое время захотелось напиться. Я не стал возвращаться в «Рыбный бар Энтони», где меня уже знают в лицо, а побрел куда глаза глядят.
Заходя в первый попавшийся бар, я сначала хотел выпить пару порций за стойкой, но в итоге передумал — взял целую бутылку виски и устроился за угловым столиком, подальше от людей. Чем больше алкоголя в меня вливалось, тем более разнообразную гамму чувств я испытывал.
Стыд и благодарность лейтенанту Райту. Я поддался тому же безумию, что и отец. Придумал несуществующие нити, притянул так, как мне хотелось, факты и улики, а все из-за страстного желания оправдать действия отца. Мне казалось, если я раскрою это дело, то пойму, почему вместо семьи он выбрал маньяка. Как, наверное, больно было Стивену сначала смотреть на саморазрушение напарника и друга, а после понимать, что и сын пошел по стопам отца, но все равно пытаться помочь мне.
Злость. Я злился на себя за то, что проигнорировал несколько нестыковок. Даже не различия в почерках совершенных преступлений, на которые сразу указал Райт, а конкретные улики, изученные мной уже в Сиэтле.
Во-первых, растерзанный труп Дональда Трикстера сразу и недвусмысленно указывал на личный мотив убийцы. Воры так себя не ведут. Да и наемник не будет утруждаться перерезанием горла ножом или бритвой, он просто возьмет пистолет с глушителем. Даже если он оригинал преступного мира, расчленением трупа и срезанием кожи с тела, отнимающими большое количество времени, он уж точно заниматься не будет. Только человек, испытывающий личную ненависть и находящийся в ярости, может совершить подобное.
Во-вторых, если смотреть на все снимки с места убийства Трикстера одновременно, а не по отдельности, то на них можно ясно увидеть пять стаканов для виски, разбросанных по комнате вокруг тела, в то время как на столике с остатками ужина стоят два бокала для вина. Нетрудно догадаться, что убитый выпивал с друзьями в тот вечер. Конечно, теоретически Дон и прочие могли распивать виски и до прихода Авы, но сомнительно, что «жених» не убрал следы посиделок — партию с ужином надлежало разыграть достоверно.
В-третьих, Чистильщик вырезал метку на трупах той же бритвой, которой убивал, а на телах мажоров знак нанесен ножом. Кстати, тем же, которым отделены гениталии трех жертв, но отличным от того, который использовался при освежевании Трикстера. Это должно было навести меня на мысль, что убийц как минимум двое, но я предпочел пренебречь этим фактом в пылу увлечения своей теорией.
Недоумение. Несмотря на самоедство, в голове зудел тоненький голосок, заставляя меня недоумевать: «Ладно ты, безумный сын своего отца, но как Беркли и его команда могли проглядеть столь очевидные предположения и улики? Даже если на них оказали беспрецедентное давление, после которого они озвучили нелепое «убийство в ходе ограбления», неужели у них не возникло и тени подозрения, что имело место групповое изнасилование, послужившее мотивом для всей серии?» Судя по протоколу допроса Авы Твинн, ей не выдвигались никакие обвинения. Это и допросом-то сложно назвать.
Вопросы множились. Почему дело Трикстера помечено как раскрытое? Почему в материалах не фигурируют отпечатки со стаканов из-под виски, только с бокалов? Почему, зная о знакомстве на тот момент трех жертв, Беркли скрыл это и стал бомбардировать запросами другие штаты? Вдруг дело передали бы федералам? Уж они в два счета нарыли бы подобные очевидные вещи. Ведь даже я с затуманенными нелепыми теориями мозгами додумался. Неужели детектив понимал, что никаких похожих преступлений нет, и просто прикрывал задницу запросами в стиле «я делаю все, что могу» или он что-то скрывает?
Сожаление. Я почти решился подойти к девушке своей мечты. Даже сейчас, узнав о ее беременности, я бы не отступился, если бы в реальности все не складывалось до ужаса просто: Ава Твинн подверглась насилию со стороны пятерых ублюдков и решила свершить возмездие своими силами, правильно предположив, что сыновья настолько высокопоставленных чиновников не понесут должного наказания. Марта прямым текстом мне говорила, убийца — женщина, но я ее не услышал. Теперь даже гипотетическое совместное будущее казалось невозможным. Я коп, а девушка, которую я искал в толпе столько лет, вероятно, преступница.
Этим «вероятно» я жаждал оправдать Аву. К тому же я не считал, что такое хрупкое создание, как она, в состоянии справиться с Дональдом Трикстером, даже если он находился под воздействием алкоголя. И я никак не мог представить, каким образом она сумела хладнокровно убить еще четверых здоровых парней, будучи беременной. Поэтому у меня в голове крутилась лишь одна версия: убийства были совершены кем-то из родственников или близких знакомых Авы.
Все эти мысли и эмоции бурлили во мне, заставляя чувствовать себя ничтожеством. Вчерашний Я непременно бы возразил: «А как же тот факт, что жертвы убиты схожими способом и орудием?» Сейчас я склонялся к тому, что в действительности это простое совпадение. Правда, оставались метки, мое «бесспорное» доказательство связи двух серий, разделенных полувековым периодом, однако и ему, скорее всего, вскоре найдется разумное объяснение. В конце концов, Чистильщик — не единственный маньяк в истории, оставлявший метки на жертвах.
Когда бутылка опустела, я принял твердое решение разобраться в деле об убийствах в Сиэтле самостоятельно.
— А начать стоит с биографии членов семьи Твинн. И кто же мне добудет нужную информацию, как не Марта? Она же лучшая в своем деле.
Я уже потянулся к телефону, но тут мой проспиртованный мозг вспомнил о разнице во времени — в Питтсбурге сейчас глубокая ночь.
Утром следующего дня я чувствовал себя так, словно меня переехал грузовик, хотя никаких физических сверхусилий не предпринимал.
— Дьявол, странная реакция на виски. Головная боль и неприятный вкус во рту были ожидаемы, но боль в мышцах — это что-то новое.
Я пошел бриться, и вдруг при взгляде в зеркало меня пронзило озарение. Из бара я отправился… на озеро Юнион, и там зачем-то со скандалом и тыканьем полицейского значка потребовал лодку для проведения следственных мероприятий. Какую сумасшедшую версию я проверял, неизвестно, зато понятно, откуда столь плачевное состояние.
После двух чашек кофе мне стало значительно легче, и я позвонил Марте.
— Привет, Марта! Как дела? Как муж, дети?
— Джек, говори прямо, что тебе нужно. Вряд ли ты звонишь исключительно для того, чтобы узнать, все ли в порядке с моими близкими, но все равно спасибо.
— Мне нужно полное досье на одну семью, поможешь?
— Это касается дела, из-за которого ты укатил в Сиэтл?
— Да, Марта, и это очень-очень важно и секретно.
— Лучше бы ты девушку себе нашел, а не разгребал убийства на чужой земле.
— Я почти.
— Что ты сказал? Плохо слышно. Мне показалось, ты сказал, тебе наконец-то кто-то приглянулся!
Уровень децибелов в голосе Марты повысился вдвое.
— Тише, не кричи так.
— Я хочу — нет, я требую — немедленного отчета! Кто она? Откуда? Как выглядит?
— Пока не могу ничего рассказать, сначала мне нужно разобраться с этими убийствами.
— Она что, свидетель по делу?
— Можно и так сказать.
Я, как ребенок, скрестил пальцы, будто от этого моя ложь перестанет быть таковой.
— Немедленно высылай данные! Уж я-то расстараюсь ради того, чтобы увидеть тебя в смокинге и с цветком в петлице!
— Спасибо, Марта. И…
— Лейтенанту ничего не говорить, я поняла.
— Ты лучшая! — выдохнул я, но Марта уже положила трубку.
Сбросив коллеге данные о семействе Твинн, я решил разыскать Беркли и попросить его выделить мне доску и какой-нибудь закуток. Марте понадобится не меньше двух дней для подготовки полного досье, и я хотел занять себя чем-нибудь.
— Собираешься поймать преступника по старинке? — улыбнулся детектив, давая добро. — Есть какие-то новые версии, догадки?
— Пока нет, — солгал я. — Планирую просмотреть еще раз все по порядку от Миколсона до Пейджа — вдруг я что-то упускаю?
После вчерашних размышлений мне не хотелось делиться выводами с Беркли. Что-то настораживало меня в нем, поэтому я так и не сказал ему, что считаю Трикстера первой жертвой. К тому же детектив даже не спросил, нашел ли я подтверждение этой теории — то ли забыл, то ли уже знал, что я взял дело Трикстера в архиве.
Я развесил на доске фотографии с каждого места преступления, под ними написал имена жертв, способы убийства и основные улики. Карту с крестиками и линиями в форме «В» я решил не использовать — она относилась к старой версии, которую я теперь категорически отвергал. Хотя эта буква прекрасно соответствует слову «beast» на стене квартиры Трикстера, сейчас эта информация мешала здравым логическим построениям.
— Итак, что мы имеем? У всех жертв есть порез на горле, а в остальном сплошной разнобой. Трикстера расчленили, а Хьюзу, Питерсу и Миколсону отрезали гениталии, причем последнему — при жизни. Также у всех троих есть ножевые раны, только у Хьюза и Питерса по одной, а у Миколсона — множественные. Меньше всех пострадал Марк Пейдж, у него лишь перерезано горло, и, возможно, в момент смерти он стоял на коленях. Единственная связь между всеми убитыми — личное знакомство, а также предположительное участие в изнасиловании Авы Твинн.
Сколько бы я ни пялился на доску, первоначальная версия не изменилась: у Авы, без сомнений, был сообщник мужского пола, который совершил либо все преступления, либо четыре из них. Как бы внутренне я ни сопротивлялся, способ убийства Пейджа говорил, что он, вероятно, принял смерть из рук Авы. Не исключено, что ее сообщник держал Марка на мушке или угрожал другим способом, чтобы девушка смогла отомстить одному из насильников лично. Полоснуть по горлу человека, стоящего перед тобой на коленях и без оружия, по силам даже хрупкой беременной Аве. Но кто же ее сообщник?
— Самой логичной кандидатурой на роль благородного мстителя напрашивается отец. Кто еще, кроме главы семьи, имеет моральное право покарать обидчиков дочери? И разве можно заподозрить в милом добродушном дантисте серийного убийцу? Но все же стоит помнить, дантисты — тоже медики, и они осведомлены, как быстро и в каком месте следует перерезать горло. Но, дьявол меня побери, читая протокол допроса четы Твинн, я не заметил ни одного признака лжесвидетельствования! Будь они причастны, непременно чем-нибудь себя выдали бы. Они же не профи, в конце концов.
К полудню третьего дня пришло долгожданное письмо от Марты с двумя файлами на личную электронную почту.
Биография родителей у меня никаких особых подозрений не вызвала. Отец Авы, Чарльз Твинн, родился 30 апреля 1966 года в маленьком городке Джефферсон, Северная Каролина, с населением чуть более полутора тысяч человек. В разделе «Информация об отце» прочерк.
Однако переезд Твиннов в Даун Крик за два месяца до рождения Авы, несмотря на работу Чарльза в лучшей частной стоматологической клинике родного города, возбудил мое любопытство. Я загуглил информацию о городке и выяснил, что Даун Крик находится недалеко от Сиэтла и его население едва превышает пять тысяч человек.
— Хм, интересно, какие причины могли возникнуть для того, чтобы потащить беременную жену через полстраны из одного захолустья в другое? Неужели он настолько сильно хотел открыть собственное дело? Сомнительно.
Тем не менее, кроме факта миграции, досье главы семейства Твиннов было скучным. Никаких правонарушений, налоги уплачивает вовремя, даже штрафов за превышение скорости нет. Одним словом, добропорядочный американец.
Мать Авы, Мэри Твинн, воспитывалась в приемной семье Луизы и Майкла Муров в городе Кэмден, Нью-Джерси. Данных о биологических родителях нет. В сертификате рождения указано 1 августа 1967 года, так как точная дата неизвестна. И снова никаких случаев нарушения закона. Почтенная жена и мать.
А вот второй файл вызвал у меня учащенное сердцебиение, поскольку он назывался «Дети». Сначала я не обратил внимания на множественное число, но, когда открыл и прочитал первую строку, не поверил глазам: «Ава и Адам Твинн, родились 03.11.1990 в Даун Крике, Вашингтон». Информация о наличии у Авы брата взорвала мне мозг, и первой реакцией на нее стало: «Брат-двойняшка или близнец больше подходит на роль сообщника, чем отец!»
Далее я обнаружил нечто странное: сертификат о рождении Адама был выдан в виде дубликата на месяц позднее, чем сертификат Авы. Сам по себе факт повторной выдачи ничего не значил, разные причины и обстоятельства бывают, но в совокупности с отсутствием даже упоминания имени Адама Твинна в протоколах допросов по делу Трикстера настораживал.
— Почему полицейские не установили полный состав семьи Твиннов?
Вопросы к полиции Сиэтла в общем и к Беркли в частности плодились, как австралийские кролики. Теперь интуитивное недоверие к детективу переросло в стойкую убежденность, что он что-то усиленно скрывает.
Сертификат выдал Департамент здравоохранения округа Кинг, офис которого находился здесь, в Сиэтле. Однако без официального запроса тамошние чиновники мне не скажут даже «добрый день».
— Самый простой и правильный выход из ситуации — пойти к Беркли и рассказать о всех моих размышлениях последних дней, включая мысли о нем самом и информацию о брате Авы. Задать прямо вопросы и, возможно, получить ответы. А дальше предоставить детективу действовать по привычной схеме: подать официальные запросы, в том числе и в Департамент здравоохранения, и на основании их результатов найти либо подтверждение виновности Адама Твинна и получить ордер на его арест, либо опровержение.
Но все внутри меня сопротивлялось подобному решению.
— Если я не прав и брат с сестрой ни при чем, тогда у меня никогда не будет шанса даже близко подойти к Аве. Потерю репутации она мне не простит.
Это звучало глупо и наивно — у копа не должно быть никаких колебаний в процессе поимки преступников, — но я задолжал себе нормальную жизнь. Поэтому решил сначала поехать в Даун Крик и разузнать побольше о том, какой человек Адам Твинн.
Я не стал никого уведомлять об отъезде из Сиэтла на пару дней, просто взял в аренду неприметный серый автомобиль и отправился в родной город Авы. Доехал быстро, буквально за час, несмотря на утренние пробки. Это навело меня на мысль, что на спортивном байке, отпечаток шин которого полицейские нашли около трупа, Адам Твинн мог добраться из Даун Крика до Сиэтла минут за тридцать-сорок, особенно ночью, когда дороги менее загружены. Я заселился в единственную гостиницу Даун Крика и немедля поехал в местный госпиталь с целью узнать, в чем причина выдачи дубликата сертификата, и побеседовать с врачами, принимавшими роды у Мэри Твинн.
Найти заведующего родильным отделением не составило труда, меня к нему в кабинет проводила очаровательная медсестра, едва я показал жетон. И тут меня настигло первое фиаско: заведующий занимал пост всего три года, а его предшественник, который, как выяснилось, и принимал роды у матери Авы, скончался. И хотя мою просьбу посмотреть, есть ли документы о рождении Адама Твинна в архиве, удовлетворили, ее результат был бесполезен. В сущности, мне просто подтвердили, что повторный бланк выдавался. Данные о первичной анкете отсутствовали, и, как объяснила мне работница архива, это нормальная практика — хранить информацию только о последней выдаче.
Вторым местом, которое я собирался посетить, стала школа. Меня интересовал психологический портрет Адама. Какой у него был характер в школьные годы? С кем он дружил? Проявлял ли агрессию в адрес одноклассников? Здесь меня подстерегала вторая неудача. Директор сообщил, что Адам Твинн большей частью находился на домашнем обучении по причине слабого здоровья и приходил в школу исключительно на экзамены, раз в семестр. Умный, болезненный, замкнутый, ни с кем в классе не общался — вот и вся характеристика брата Авы из уст директора. Я заметил, что он неохотно говорит о сыне Твиннов, однако после некоторого нажима досье на ученика показал. Нехорошо с моей стороны нарушать закон, но я не видел другого выхода. В личном деле Адама я обнаружил уже имеющиеся у меня данные, ничего нового или подозрительного.
Оставалась последняя надежда — паб или бар, места, где в любом городе Америки есть люди, знающие все и обо всех. В таком крошечном городке, как Даун Крик, не могло не быть паба с местными сплетниками. И в этот раз мне наконец повезло. То ли меня напоследок фортуна решила одарить своей благосклонностью, то ли городские кумушки соскучились по свежим ушам, но стоило мне упомянуть Аву Твинн, как информация полилась на меня рекой. Мне даже не пришлось показывать жетон — никого не волновало, зачем я интересуюсь одним из членов их сообщества. Главное, я был неместным и явно жителем мегаполиса. Уж как они это определили, для меня осталось загадкой.
Первым делом мне рассказали, как два года назад из-за Авы пострадал Питер Андерсон, гордость школьной футбольной команды.
— Бедный мальчик всего-то неудачно пошутил! — сокрушалась одна из собеседниц. — Это не повод так избивать его! В конце концов, Ава Твинн действительно на редкость непривлекательна. Вы же видели ее?
— Да, я имел удовольствие познакомиться с мисс Твинн, и мне она не показалась уродиной, — твердо сказал я, давая понять, что не разделяю мнения сплетниц.
— Вы в больших городах, наверное, привыкли видеть всяких разных фриков, — фыркнула вторая, сделав ударение на последнем слове, — но у нас здесь приличная публика. И, признаюсь, в обществе Авы я всегда чувствовала себя дискомфортно.
— Почему? — с любопытством спросил я, потому что сам таких эмоций не испытал.
— Я даже не знаю, как объяснить. Дело не столько в странной внешности — эта бледная тонкая кожа, практически седые волосы… В конце концов, девочка не виновата, что уродилась такой. — Сплетница отвела взгляд, будто ей было стыдно произносить подобное вслух. — Но от ее светло-голубых глаз меня при каждой встрече кидает в дрожь. — Она добавила шепотом: — Словно она видит меня насквозь.
— А еще она странная с детства и слушала болтовню Оака, раскрыв рот, — встряла первая дама, видимо обидевшись, что у нее перехватили пальму первенства по сплетням.
— Кто такой мистер Оак и что с ним не так?
— О, это наш городской сумасшедший. Раньше работал в школе учителем истории, но потом свихнулся на преданиях индейцев, которые когда-то здесь жили. Якобы наш дуб, который растет на окраине города, — пристанище злого духа, дарящего вечную жизнь убийцам в обмен на бессмертную душу. Ава — единственная, кто ему верит.
— А как же ее брат Адам? Он тоже интересуется легендами? — осторожно закинул я удочку.
— Адам? Я о нем особо ничего сказать не могу, — рассеянно произнесла она, затем ее взгляд прояснился, и она снова вернулась к началу разговора: — В любом случае, со стороны Питера это был всего лишь невинный розыгрыш, понимаете?
— Я не понял одного: как он пошутил?
— Ой, а я не сказала? Он пригласил Аву на выпускной, притворившись, что она ему нравится. Естественно, в день бала он открыл ей правду. В тот же вечер ему все кости переломали. Бедный мальчик был прикован к больничной койке почти полгода и лишен будущего. Скажете, Ава здесь ни при чем?
— Почему вы считаете, что он притворился? Может, просто передумал без злого умысла.
— Это все знают! — хором сказали сплетницы.
«Странные люди здесь живут. Защищают отвратительное поведение юнца, чья заслуга — всего лишь точное кидание мяча, а его жертву травят».
— Хорошо, тогда у меня возникает сразу два вопроса: почему вы не усматриваете ничего постыдного в поведении этого Питера и как хрупкая Ава справилась со спортсменом, который, без сомнений, сильнее ее?
— Как же вы не понимаете?! — всплеснула руками первая старушка. — Разве мог Питер, король выпускного бала, лучший квотербек в истории школы, в такой день опозориться, придя под руку с Авой?
— И никто и не говорит, что она своими силами сие безобразие сотворила, — добавила вторая. — Тот же Адам мог ей подсобить. Она сама-то дома отсиживалась. Как говорят в фильмах о полицейских, создавала себе алиби.
«Обстоятельства весьма схожи с инцидентом в Сиэтле. И Питер, и Дон пренебрегли Авой. Первый ославил ее на весь город, но физического вреда не причинил, поэтому, скорее всего, и остался жив. А вот второму так не повезло».
— Полиция нашла виновных в этом злодеянии?
— Нет, естественно. Списали на какого-то бездомного. Будто он напал внезапно на Питера, чтобы часы отобрать. Смех один!
— Ясно. Но вы в это не верите, разумеется, — не удержался я от сарказма.
И тут же пожалел об этом. Видимо, удовлетворив жажду сплетен, милые старушки вдруг стали разглядывать меня с подозрением.
— А что это вы тут все выспрашиваете и вынюхиваете? Вы кто такой?
— Детектив Смит, леди, — ответил я, приподнимая воображаемую шляпу.
Глаза сплетниц загорелись огнем любопытства.
— Ава что-то и в Сиэтле натворила? Убила кого? То-то она к родителям зачастила! Каждые выходные тут ошивается, а раньше могла месяцами не появляться.
— До свидания, леди, — попрощался я, бросив пару купюр на барную стойку за выпитое пиво.
— Скажи хоть, кто ее обрюхатил! — прокричала одна из них мне вслед.
— До свидания, — повторил я и ушел.
Я возвращался в гостиницу пешком, наслаждаясь чистым провинциальным воздухом, когда случайно увидел городскую библиотеку. Она была все еще открыта, и я решил зайти.
— Добрый вечер. Подскажите, в вашем городе есть собственная газета? — осведомился я у библиотекаря.
— Добрый вечер. Конечно. Выходит два раза в неделю со дня основания Даун Крика, — гордо ответила сотрудница.
— Могу я посмотреть некоторые выпуски? — с надеждой спросил я.
— Разумеется. У нас полный архив, правда, на бумаге — все никак не можем оцифровать, — посетовала моя собеседница. — Какие год и месяц вас интересуют?
— Давайте все номера с… — Я задумался. — Пожалуй, с девяносто пятого года.
Вряд ли Адам мог что-то натворить в возрасте менее пяти лет.
— Тогда вам лучше пройти в читальный зал, в секцию газет и журналов.
— Спасибо.
Я искал все статьи, связанные с упоминанием семейства Твинн. С компьютером я бы управился в пару кликов, но мне пришлось листать пыльные страницы, чихать и молиться, чтобы я страдал от аллергии не напрасно. Начал с текущего года. Ничего. Избиению Питера Андерсона был посвящен целый разворот, но имя Авы даже не упоминалось.
Я уже почти отчаялся, когда наткнулся на маленькую заметку о пожаре, в котором случайно погиб хозяин дома. Скорее всего, я бы ее пропустил, если бы не дата: 3 ноября 2002 года. День рождения Авы. Я посмотрел на адрес. Так и есть. Соседний дом Твиннов.
С утра я отправился в полицейский участок Даун Крика. Честно говоря, я не надеялся особо, что местные коллеги будут рады копу из Сиэтла и поделятся информацией об эпизоде двухлетней давности. Однако шеф полиции Стоун, добродушный мужчина лет пятидесяти с пивным брюхом и пышными усами, неожиданно оказал мне содействие. На вопрос, подозревал ли он Адама в причастности к избиению Андерсона, Стоун рассмеялся так, что на его глазах выступили слезы.
— Кто? Адам Твинн?! Если бы вы видели, насколько это тщедушный паренек, то не задали мне настолько смешной вопрос. Сомневаюсь, что он знает, с какого конца держаться за биту. Если он и выходил из дома, то лишь для того, чтобы картинки малевать или книжки читать. Большую часть времени на берегу реки под дубом торчал. Я его в городе всего пару раз встречал, так он даже глаз не поднимал и еле слышно здоровался. Не повезло Чарльзу, вместо сына и дочери воспитал двух девчонок.
— То есть его кандидатуру даже не рассматривали?
— Нет, конечно. Ни его, ни Авы. У нас тогда табор недалеко останавливался — уверен, это их рук дело. Такое уже было лет восемь назад.
«Наверное, он имеет в виду случай с пожаром. В заметке что-то упоминается о цыганах».
— Я слышал, на Андерсона напал бездомный.
— А!.. — махнул рукой шеф. — Больше слушайте наших сплетниц. Андерсоны уже год как уехали, а они все языками мелют, успокоиться не могут.
— Можно задать еще один вопрос? Вы знаете, что в этом году жениха Авы убили?
— Да, не повезло девчонке.
— Я читал протокол беседы с мистером и миссис Твинн и заметил, что они ни разу не упомянули сына. Не находите это странным?
— А что тут странного? Мальчишки не было в штате, когда это произошло. Он где-то путешествовал вроде. Вернулся то ли в конце февраля, то ли в начале марта.
— Понятно. Спасибо, шеф Стоун, — сказал я и протянул руку. — Вы очень помогли.
— Всегда рад выручить коллегу.
Из полицейского участка я вышел вконец озадаченным. Никто в этом городе не воспринимал всерьез Адама. Складывалось впечатление, что про него вспоминали только тогда, когда я спрашивал о нем напрямую, и после тут же забывали.
— Неужели это из-за того, что он практически всю жизнь болеет и редко выходит из дома? Поразительное равнодушие для столь маленького городка.
Меня заинтересовал рассказ о местной достопримечательности, дубе, и я решил перед визитом к Твиннам посмотреть на него. Дерево действительно выглядело весьма старым. Ствол около земли и толстые скелетные ветви сплошь покрывал мох, кора была темно-серая, практически черная. Дуб рос почти у самой воды, эдакий древний исполин на страже… кого? Или чего? Он явно видел много событий и хранил еще больше тайн.
Чувствовалось нечто странное в этом месте, но сначала я никак не мог понять что. Несмотря на жаркий летний день и легкий ветерок, в тени дуба было прохладно, даже зябко. Трава вокруг казалась обычной, но, присмотревшись, я понял, что она безжизненная и какая-то… однообразная, что ли. Не суетились насекомые, которых, как правило, масса в таких местах, и не было ни одного гнезда на ветвях. Но главная странность заключалась в том, что весь город будто огибал этот дуб. В радиусе около мили я не заметил ни одной постройки, даже дорога делала зигзаг близ дерева. Мне стало грустно и тяжко, словно груз последних дней разом опустился мне на плечи.
Около корней что-то темнело, возможно, нора или лаз. Я решил посмотреть, что там, встал на четвереньки и заглянул. Сразу же послышался тихий рык, и в темноте зажглись два желто-красных огонька. Мне стало не по себе, и я отпрянул — вдруг я и правда потревожил какое-нибудь древнее существо?
Смешок за спиной застал меня врасплох и заставил вздрогнуть. Я обернулся и увидел красивую женщину с огненно-рыжими волосами.
— Ищете клад? — не скрывая насмешки, спросила она.
Я поднялся с колен, отряхнул сухую траву, прилипшую к брюкам, и улыбнулся.
— Хотелось бы. А вдруг там и впрямь несметные сокровища?
Не говорить же ей, что мне почудилось незнамо что.
— И как?
— Просто нора. — Я состроил огорченную гримасу и развел руками, чем вызвал еще один приступ смеха у незнакомки. — Я Джек Смит.
— А я Бекка. Добро пожаловать в Даун Крик, Джек Смит! — И она пошла к реке.
Я понял намек, крикнул «до свидания!» ей в спину и направился к родителям Авы.
Твинны жили неподалеку, на Ривер Стрит, дом 6. Первое, что я увидел, когда подъехал, — спортивный байк около гаража.
Когда я дошел до крыльца, входная дверь открылась, и из дома вышла женщина лет сорока пяти, видимо, Мэри Твинн. Ее лицо не выражало ни радушия, ни тревоги, лишь серые глаза пристально изучали меня: враг или друг? Ее осанка, тщательно уложенные волосы и уверенный взгляд почему-то мне напомнили английскую королеву. С такой дамой лучше не играть краплеными картами, а сразу выкладывать на стол козыри. Поэтому я не стал изображать случайно заблудившегося приезжего и сразу показал жетон. В ответ получил полный достоинства сдержанный кивок и молчаливое позволение войти. Я постарался быть дружелюбным и дать понять, что приехал не с обвинениями.
— Спасибо за приглашение, миссис Твинн. Я детектив Джек Смит, расследую серию убийств вместе с полицией Сиэтла. Хочу задать вам пару вопросов о вашей дочери Аве.
— Я вас не приглашала, — резко ответила Мэри Твинн. — Это простая вежливость и попытка избежать ненужных любопытных глаз… Зря вы проделали столь дальний путь, Авы здесь нет.
— Я приехал поговорить с вами и с мистером Твинном.
— Мы уже давали показания, когда жениха нашей дочери ограбили и убили. Ава была здесь, когда все произошло, и не причастна к этим печальным событиям.
Я заметил, что она не назвала Дональда по имени, будто отстранилась.
— Возникли новые обстоятельства, поэтому я приехал, чтобы задать пару уточняющих вопросов. Это будет простая беседа.
— Чарльз вернется с минуты на минуту. — Мать Авы будто вспомнила манеры и правила радушной хозяйки: — Чашку кофе, детектив? Домашнего печенья?
— Не откажусь, спасибо.
В воздухе разливался приятный аромат выпечки, но к нему примешивался еще один. Нечто знакомое, но я не мог вспомнить, где встречал этот запах.
В окно я увидел, как по дорожке к дому идет Чарльз Твинн. В жизни он выглядел точь-в-точь как на фото из досье — ничем не примечательным дантистом из провинциального городка. Мистер Твинн зашел в дом с улыбкой, но она сползла, едва он увидел меня на собственной кухне. Тем не менее он подошел ко мне и протянул руку для приветствия.
— Чарльз Твинн.
— Джек Смит.
— Дорогой, мистер Смит — детектив из Сиэтла. Приехал задать нам несколько дополнительных вопросов насчет убийства и ограбления жениха Авы. Я решила не начинать без тебя, так как не знаю, чем еще мы можем помочь следствию сверх того, что уже сказали.
«Ах какая умница! — мысленно восхитился я. — Не имея возможности предупредить мужа, о чем следует говорить или молчать, она одной фразой ввела его в курс дела совершенно открыто. И не придерешься же! Браво!»
— Мистер Твинн, миссис Твинн, мне нужно задать вам весьма важный вопрос. Прошу, хорошо подумайте, прежде чем ответить на него.
— А в чем все-таки дело, детектив? — с беспокойством спросил Чарльз. — Разве расследование ограбления Дональда не завершено?
— Не совсем, — уклонился я от прямого ответа. — Появились новые обстоятельства.
— Но при чем тут мы?
— Спрашивайте, детектив, — прервала мужа Мэри Твинн. — Мы вам поможем, если это в наших силах.
— Вы знали, что в ночь убийства Дональда Трикстера ваша дочь подверглась групповому изнасилованию?
Воцарилась мертвая тишина. Ни один мускул не дернулся на лице матери Авы. А вот отец не смог скрыть чувств. «Они знали, — понял я. — Знали и утаили от полиции такую важную деталь. Мало того, еще и поддержали сказку о помолвке. Интересно почему? Не желали портить репутацию дочери и свою? Боялись власти Трикстеров? Вероятно, и то и другое».
— Мистер Твинн, миссис Твинн, я понимаю ваши опасения и верю, что у вас имелись причины скрыть эту информацию от полиции Сиэтла. Но сейчас это не допрос, и у меня нет враждебных намерений по отношению к вашей дочери, хоть я и состою в следственной группе.
Мне было стыдно врать родителям, пытающимся защитить свое дитя, но я должен был докопаться до истины в этом деле.
Твинны переглянулись. Мне ужасно хотелось закричать, чтобы они немедленно ответили на вопрос, но сдержался.
Мое терпение вознаградилось коротким «да».
— Тогда мне нужно задать еще один вопрос. Вы знали, что остальные участники изнасилования также были убиты?
Чарльз Твинн в ужасе уставился на меня и вскочил на ноги.
— О боже! Когда?!
«Так, он явно не в курсе. Версия о его причастности несостоятельна. Хотя есть еще небольшая вероятность, что он прекрасный актер». Я перевел взгляд на его супругу и уловил, как в глазах миссис Твинн мелькнула гордость, а губы тронула быстрая, едва заметная улыбка. «Она не просто знала, она как минимум поощряла возмездие. Не могу винить ее, положа руку на сердце».
— Вы же не думаете, что мы или наша дочь имеем к этому какое-либо отношение?! — негодовал тем временем кроткий дантист, меряя шагами кухню.
— Убийства произошли второго, девятого, двадцать третьего мая и шестого июня, — отрапортовал я. — Скажите, где ваша дочь находилась в эти дни?
— Да вы с ума сошли?! Она беременна! — Чарльз стукнул по столу кулаком. — Вы правда считаете, что Ава могла убить четверых молодых людей?!
— Пятерых, — спокойно поправил я его. — Всех пятерых убил один и тот же человек.
— Она была здесь каждые выходные весь май и июнь!
Это я уже знал от городских сплетниц, что косвенно подтверждало непричастность Авы.
— На одном из мест преступления найден отпечаток протектора спортивного мотоцикла. Как считаете, если я сравню его с шинами того, который стоит у вас во дворе, они совпадут? — спросил я, глядя на мать Авы, которая утратила хладнокровие при упоминании байка.
На ее лице отразилась гамма чувств от растерянности до гнева, потом она взяла себя в руки и ледяным тоном сказала:
— Сядь, Чарльз. От твоих метаний нет никакого проку.
Муж пристально посмотрел на нее и понял то, о чем догадался я пять минут назад.
— Ты знала? Мэри, ты знала обо всех этих убийствах?! — снова завопил мистер Твинн.
— Это сделала не Ава, — твердо заявила его супруга, глядя мне в глаза.
— Вы знаете, кто совершил убийства, миссис Твинн? — мягко спросил я.
Мать Авы молчала, поджав губы.
— Вы знаете, кто виновен в смерти насильников вашей дочери? — снова спросил я, изменив формулировку. — Если Ава не делала этого, может, тогда Адам?
Имя Адама возымело действие. Словно осознав, что ее загнали в угол, Мэри Твинн кинула короткий взгляд на второй этаж, скрестила руки на груди и ответила:
— Да, это сделал Адам. Он спросил разрешения, я его дала.
Если честно, я не ожидал, что она подтвердит роль Адама в преступлениях. Я поразился, насколько будничным тоном миссис Твинн призналась, вместо того чтобы отрицать вину сына. И мне уже не казалось, что я загнал ее в угол. Наоборот, возникло ощущение, что со мной играют в какую-то игру, правил которой я не знаю. С другой стороны, я добился, чего хотел, — получил имя убийцы, и какая разница, как это произошло, быстро или в результате многочасовых допросов?
— Как ты могла позволить ему такое, Мэри?
Чарльз снова ужаснулся, но теперь от действий супруги. А та продолжала говорить, не обращая на его вопли никакого внимания.
— В указанные вами дни дочь гостила у нас, соседи это подтвердят. Допросите их, если хотите. Больше ничем вам помочь не могу.
Я понял, что разговор окончен и мне больше ничего не добиться от родителей Авы, но все же сделал последнюю попытку:
— Могу я встретиться с Адамом?
— Мы не знаем, где он, — ответил за жену Чарльз и, понимая мои сомнения, добавил: — Это правда, детектив Смит. Мы не видели Адама с середины июня.
— Благодарю за беседу, миссис Твинн, мистер Твинн. Рад был познакомиться.
— Не могу ответить тем же, — отозвалась Мэри. — Но знайте: я считаю, мальчик поступил правильно.
Я вышел во двор и сфотографировал на сотовый мотоцикл и его шины. Мать Авы наблюдала из окна, но не стала останавливать меня. Мудрое решение.
На следующее утро я покинул Даун Крик, посчитав, что узнал всю необходимую информацию. Теперь я не сомневался, что серийный убийца, сообщник Авы Твинн, — ее брат Адам. У него были и мотив, и возможность. К тому же велика вероятность, что это он поджег дом соседа в детстве, а поджигатели часто идут дальше и становятся убийцами. Я был доволен и горд собой.
Теперь оставалось всего-то выйти на след Адама и доказать его причастность ко всем пяти убийствам. С этим без помощи детектива Беркли я справиться не мог. «Придется раскрыть все карты, по-другому никак. Хоть я ему и не до конца доверяю, выхода у меня нет».
Детектив снова внимательно выслушал меня. Я рассказал ему о результатах расследования, включая то, что считаю первой жертвой серии Дональда Трикстера.
— То есть вы полагаете, наш убийца — Адам Твинн, а его мотив — насилие, совершенное убитыми над его сестрой?
— Да, именно так.
— И нет никакой связи между ним и Чистильщиком или его последователем? — уточнил Беркли, как мне показалось, с сожалением.
— Боюсь, я ошибся и принял желаемое за действительное.
— А как же буква, бритва и прочие ниточки?
— Совпадение, — твердо сказал я. — К тому же, если убрать версию о Последователе, то ранения в живот не только вписываются в картину преступлений, но и делают ее более реалистичной.
— Что ж, может, вы и правы.
— На месте убийства Дональда Трикстера были найдены неопознанные мужские отпечатки пальцев, — напомнил я. — Если они совпадут с отпечатками Адама Твинна, то как минимум одно убийство будет раскрыто.
Беркли никак не отреагировал на эту фразу, чем окончательно убедил меня, что дело Трикстера закрыли под давлением.
— Значит, теперь ваша версия: убийца всех пятерых — Адам Твинн?
— Да, детектив. Отпечатки протектора шин байка и пальцев — хоть и косвенные улики, но, думаю, их будет достаточно для задержания и предъявления первичных обвинений.
— Лучше бы, конечно, иметь в распоряжении орудие убийства или, на худой конец, нож, которым вырезали метку. И, судя по результатам вашего расследования, найти нашего нового подозреваемого будет непросто. Я так понимаю, никто, включая родителей, давно его не видел.
Я не хотел впутывать Аву, но понимал, что без нее не обойтись. Во мне теплилась слабая надежда, что она все-таки не пачкала руки кровью.
— Думаю, сестра знает, где он может скрываться. Нужно вызвать ее на допрос и убедить раскрыть местонахождение брата.
— Надеюсь, судья с вами согласится, — с сомнением ответил детектив. — Получить ордер на допрос беременной женщины не так уж просто.
— Если получится, я смогу присутствовать?
— Почему бы и нет, ведь это вы связали убийства с Адамом и Авой Твиннами, — меланхолично отозвался Беркли, явно обдумывая, как убедить судью. — Я дам вам знать, когда состоится допрос.