Совпадение способа убийства (перерезанное опасной бритвой горло) и оставленной метки указывало на то, что связь между делом Чистильщика и убийствами в Сиэтле все-таки прослеживается и что я не заражен безумием отца. Нового маньяка я стал мысленно называть Последователем, потому что он не мог быть оригинальным Чистильщиком в силу разрыва во времени и различиях в преступлениях.
Забавно, но как раз эти расхождения в итоге и послужили причиной согласия старины Стивена помочь мне присоединиться к расследованию.
После того, как из Сиэтла пришел ответ на запрос, я сильно воодушевился, но лейтенант Райт охладил мой пыл. Он пригласил меня в бар, куда часто заглядывают полицейские, выпить пива и обсудить ситуацию.
— Джек, я правда понимаю, почему ты так настойчиво пытаешься увязать эти два дела, но согласись, отличий в них немало.
— Да, но…
— Задай себе вопросы, как я. Почему в этот раз жертвы — мужчины, и все, как один, дети высокопоставленных чиновников? Ведь это большой риск. Если бы не Джордж, то в прошлый раз серия прошла бы незамеченной. В конце концов, убитая проститутка, пусть и необычным способом, — не такая уж редкость. А тут убийство каждые две недели.
Я задумался и сделал большой глоток пива.
— Как вариант, у Последователя на исходе время. Может, он смертельно болен и боится не успеть довести свою дьявольскую миссию до конца.
— Предположим. Но в чем заключается миссия? В истреблении «золотой» молодежи? Протест против коррупции людей во власти?
В словах Стивена был резон, но я не хотел отказываться от своей версии. Я развел руками.
— Приходит на ум вендетта. Возможно, у Последователя личная обида или зависть к детям чиновников, вот он и «чистит» ряды власть имущих.
— Ладно. А почему в этот раз трупы не вымыты и брошены там, где жертвы были убиты? У них не скрещены руки и нет монет на глазах. Не хватает времени перемещать тела и возиться с ними? Или они недостойны попасть в загробный мир и их души прокляты? И, кстати, что на этот раз означает буква «В»?
Последний вопрос был ударом ниже пояса, и лейтенант это прекрасно знал. Я понимал, что сейчас «В» не означает «Bitch», но все равно не сдавался.
— Может, «Bad» или «Beginning», — предположил я наугад. — Или просто «Blade»[9]… Нет-нет-нет, тут что-то должно быть со смыслом. Но я пока никак не могу уловить его.
Райт удовлетворенно улыбнулся и допил пиво.
— Стивен, послушай, я понимаю твой скептицизм, особенно учитывая одержимость отца. Но, дьявол меня побери, ставлю сто баксов, что будут еще две жертвы и что в этот раз, помимо миссии, у психопата есть мотив, и весьма весомый. Как только пойму первопричину, я его поймаю. Но, что важнее, я уверен, что Последователь — ключ к личности Чистильщика.
Лейтенант Райт посмотрел на меня тяжелым взглядом и устало сказал:
— Черт с тобой. Вот разрешение от капитана отдела по расследованию убийств полиции Сиэтла. — Он достал из внутреннего кармана документ и протянул его мне. — Но помни, Джек: полгода.
Я прибыл в Сиэтл вечером седьмого июня, в понедельник.
Мне не терпелось приступить к детальному рассмотрению материалов дела и улик. Отчего-то я был убежден, что найду среди них то, что упустили другие. Но сначала необходимо было соблюсти протокол.
Прямо из аэропорта я направился в отдел по расследованию убийств полиции Сиэтла. Там я узнал, что утром в Ярроу Поинте был обнаружен четвертый труп. Личность уже установили: Марк Пейдж, сын государственного нотариуса. Детективы выехали на место преступления, пытаясь выяснить, что жертва делала вчера вечером в туристическом районе, ведь она проживала в Кэпитол-Хилле. Я понял, что сегодня мне не удастся присоединиться к расследованию, и решил немного прогуляться по вечернему Сиэтлу.
Я направился в парк Кола Андерсона рядом с департаментом и с наслаждением стал бродить по аллеям и газонам, вдыхая свежий воздух. Недаром этот парк признали лучшим. Здесь невероятно красиво и спокойно.
Однако я не переставал думать о деле, перебирал в уме известные мне факты об убийствах.
Первая жертва: Свен Миколсон, дата рождения — 10.03.1986, окончил юридический факультет Сиэтлского университета, сын помощника мэра Сиэтла Гвендолин Миколсон. Убит, предположительно, между 8 и 9 часами вечера 2 мая этого года. Найден в переулке недалеко от Пирса 66. Горло перерезано острым предметом, по всему телу нанесены хаотичные неглубокие ножевые ранения, гениталии отделены при жизни. Смерть наступила от потери крови и болевого шока. На животе вырезан неопознанный знак.
Вторая жертва: Фрэнк Питерс, дата рождения — 27.08.1986, окончил Школу бизнеса и экономики Альберса Сиэтлского университета, сын начальника пожарной охраны Дэвида Питерса. Убит, предположительно, между 6 и 7 часами утра во время пробежки по парку Уэсткрест 9 мая этого года. Горло перерезано острым предметом, в районе печени ножевая рана, гениталии отделены посмертно. Смерть наступила от потери крови. На животе вырезан тот же знак, что и у первого убитого.
Третья жертва: Брайан Хьюз, дата рождения — 12.05.1986, также окончил Школу бизнеса и экономики Альберса Сиэтлского университета, сын члена Совета Сиэтла Патрика Хьюза. Убит 23 мая между 7 и 8 часами вечера на автомагистрали 405 в районе парка Ньюкасл-Бич тем же способом, что и Фрэнк Питерс. Предположительно, остановился оказать кому-то помощь на дороге. На обочине около машины Хьюза найден частичный отпечаток протектора мотоцикла.
Почему Последователь убил Свена Миколсона таким беспощадным способом, а Фрэнку Питерсу и Брайану Хьюзу даровал относительно легкую смерть? Тут явно что-то личное к первой жертве, потому что ударить ножом в живот, а потом спокойно перерезать горло гораздо проще, чем напасть на сильного юношу. Требуются хорошее знание анатомии человека, хирургическая точность и сила, чтобы вот так, с одного раза перерезать горло.
— Нужно посмотреть на место первого убийства. Вдруг, когда я увижу обстановку, пойму если не мотивы, то логику выбора района?
Если верить картам Гугл, Пирс 66 находился сравнительно недалеко. За час я не спеша добрался до нужного места, до сих пор зачем-то огороженного лентой. Согласно показаниям свидетелей, Свен Миколсон ужинал в «Рыбном баре Энтони» с девушкой.
— Что ж, поесть сейчас бы мне не помешало. Заодно поболтаю с персоналом.
Я не сомневался, что полиция Сиэтла тщательно расспросила всех очевидцев, но у меня теплилась надежда узнать какие-нибудь новые детали. Я заказал рыбные тако и кружку пива на розлив, но не стал садиться за столик, а занял место у стойки. Гораздо легче разговорить бармена, если периодически просить новую порцию выпивки.
В начале недели посетителей обычно меньше, чем в выходные, поэтому ждал я от силы минут пятнадцать. Увидев, что бармен освободился, я подозвал его, показал значок и попросил ответить на пару вопросов. Но молодой человек явно не пылал желанием общаться с копом.
— Я же уже ответил на все вопросы. Чего еще надо?
Я постарался проявить максимальное дружелюбие.
— Не сомневаюсь, что вы дали максимально честные показания коллегам, но, видите ли, я новый человек в команде и хотел бы уточнить некоторые детали. Это займет всего пару минут.
— Окей, спрашивайте.
— Свен Миколсон — ваш завсегдатай или в тот вечер он пришел впервые?
— Пару раз в месяц точно заходил, особенно если девка из «простолюдинок».
— Что вы имеете в виду?
— Ну так Свен же входил в свиту Принца — те еще, скажу я вам, высокомерные ублюдки. Вечно сорили деньгами и строили из себя элиту из элит. — Бармен изобразил плевок. — К девушкам из высшего общества просто так не подступишься, они знают себе цену. Им рестораны и курорты подавай, какой-то богом забытый бар — не их уровень. Поэтому, если девка была на пару раз, то ее приводили сюда. Может, и еще куда-то, я не в курсе.
— Значит, Миколсон в тот вечер приходил с девушкой?
— Да, и свидание явно не задалось, — усмехнулся бармен.
— Почему вы так решили? — полюбопытствовал я.
— Сначала вроде норм все было, сидели ворковали. Вдруг девка взбесилась, заорала, назвала его подонком и отвесила пощечину. Но Свен реально был ублюдком, он ударил ее в ответ, да так сильно, что губу ей разбил.
— А дальше что было?
— Да, собственно, это все. Девка разревелась, вызвала такси и укатила. Свен допил пиво и ушел.
— Во сколько уехала девушка?
— Я на часы не смотрел, но, думаю, где-то без четверти восемь, не раньше.
— А потерпевший?
— Свен минут через двадцать после нее, он, похоже, особо никуда не спешил… Все это я уже рассказал другому копу.
— А что за Принц? И кто входит в его свиту?
— Принцем мы за глаза звали Дональда Трикстера, сынка судьи. За ним вечно таскались Свен, Фрэнк, Брайан и Марк. Грохнули его, довыпендривался наследничек, — неприятно осклабился бармен.
— Когда? При каких обстоятельствах? — тут же спросил я.
— Да зимой еще, вроде при ограблении… Я могу идти работать?
— Да. Спасибо за уделенное время.
Бармен вернулся к обязанностям, а я задумался над полученной информацией. Погибший при ограблении Дональд Трикстер не вписывался ни во временные рамки, ни в профиль преступлений.
— Если бы ему перерезали горло и нанесли метку, то детектив Беркли уже бы включил его в серию. Значит, он не жертва Последователя, — пробубнил я себе под нос.
Есть у меня такая привычка — проговаривать вслух показания свидетелей или свои выводы.
Важнее другой вопрос: причастна ли к убийству Миколсона девушка, которая была с ним? Не сомневаюсь, ее допросили первой, и таксист подтвердил, что во время убийства она либо еще ехала в такси, либо он ее уже довез до места назначения. Следовательно, убийца выследил Свена до этого бара и ждал, пока тот пойдет к машине. Но откуда он мог знать, что девушка психанет и жертва останется одна? Счастливое стечение обстоятельств или?..
— Вы явно неместный, — раздался сбоку красивый мелодичный голос.
Воздух наполнился запахом ванили с какой-то небольшой горчинкой. Я повернулся на голос и обомлел. На соседнем стуле сидела девушка лет двадцати, похожая на ангела: светлые, почти белые волосы, убранные в хвост, бледно-голубые глаза, кожа, будто никогда не знавшая солнца. Она была одета в широкое белое платье, скрадывающее фигуру, и босоножки в тон глазам. Однако меня поразила не внешность девушки и не голос, очень ей подходящий, — нежный и звонкий одновременно. В ступор я впал из-за невероятного сходства незнакомки и женщины с фоторобота из моего детства. Да, между ними несомненная разница в возрасте, но эти черты я узнал бы среди миллионов лиц. Сердце яростно застучало: «Это она, она!» Спустя четверть века, практически отчаявшись, я встретил девушку своей мечты!
Я взял себя в руки и поддержал разговор:
— Почему вы так думаете?
— Никто из жителей Сиэтла не взял бы у Энтони рыбные тако, — сказала девушка и засмеялась.
Ее смех оказался еще прекраснее, чем голос.
«Опомнись, Джек! — одернул я себя. — Перестань так пялиться, иначе ты ее спугнешь!»
— Я не слишком прихотлив в еде, — признался я. — И мне нечасто удается вот так не спеша сидеть и ужинать.
— Потому что вы коп? — снова улыбнулась незнакомка.
— Это так очевидно?
— Нет, я просто слышала ваш разговор с барменом, — призналась моя собеседница и слегка покраснела. — Знаю, нехорошо подслушивать, но я поклонница детективных историй и любопытна как кошка. Вы расследуете убийство, которое произошло месяц назад здесь, неподалеку?
— Раз вы все слышали, то уже знаете, что да.
— Как интересно, — произнесла она, мило растягивая гласные. — Расскажете подробности?
— Увы, пока идет следствие, не могу, сами понимаете.
Тут у нее зазвонил телефон. Девушка ответила и, выслушав мужчину на другом конце, сказала мне:
— Было приятно поболтать, но мне пора.
— Меня зовут Джек, — быстро представился я, надеясь на взаимное знакомство.
— До свидания, Джек. И добро пожаловать в Сиэтл!
Девушка бросила несколько купюр на стойку и направилась к выходу.
— Мы еще встретимся? — прокричал я ей вслед. — Как вас зовут?
— Вы же коп — вот вы мне и скажите, — рассмеялась она и исчезла.
Мне захотелось побежать за ней, но я сдержался. «Она явно разговаривала со своим парнем. Такая красавица не может быть одинокой», — уныло подумал я и стал доедать тако, которое теперь потеряло всякий вкус.
Еще в Питтсбурге мы с лейтенантом Райтом решили, что из-за нашей версии о происхождении современного Чистильщика стоит ограничить количество посвященных. Также Стивен обещал разузнать по своим каналам, переезжал ли кто-либо из родственников полицейских, участвовавших в расследованиях шестидесятых годов, в Сиэтл или его окрестности.
На следующий день утром я встретился с Беркли. Он выглядел уставшим и потрепанным. На него явно давили семьи погибших и начальство, поэтому детектив был рад любой помощи или версии, даже самой нереалистичной. Я без утайки рассказал Беркли все, что знал из материалов отца о Чистильщике, а также о своих предположениях насчет текущей серии. На удивление, он выслушал меня с большим вниманием, не перебивал и отнесся к моим выкладкам серьезнее, чем я рассчитывал.
— Значит, вы думаете, что к нынешним преступлениям имеет отношение серийный убийца по прозвищу Чистильщик, а точнее, его подражатель, несмотря на разночтения в почерке и уликах? — уточнил детектив, выслушав меня до конца.
— Не подражатель, а скорее последователь. Предположение, что это тот же преступник, — уже из области мистики.
— И этот последователь, по вашему мнению, родственник либо самого убийцы, либо кого-то из полицейских? И все из-за того, что о знаке, вырезанном на телах, не было известно широкой общественности? Серьезное заявление.
— Я никого не обвиняю, это всего лишь предположение. Стивен, мой непосредственный начальник, обещал проверить, не переезжал ли кто из ближайших родственников с Восточного побережья сюда после убийств.
— В этом я, пожалуй, могу вам помочь, — после короткой паузы сказал Беркли. — Я сын следователя из Уилмингтона.
— Как это?! — пораженно воскликнул я. — Вы же…
— Черный? — рассмеялся мой собеседник. — Да, отцу, по рассказам мамы, нелегко пришлось. Единственный чернокожий с латиноамериканскими корнями, да еще и детектив в Уилмингтоне, а может, и во всей Северной Каролине.
— Но у того полицейского была другая фамилия…
— Верно, фамилия отца — Чамис. Мои родители развелись, когда мне исполнилось три. Мама забрала меня и переехала к сестре в пригород Сиэтла. Когда я вырос, взял ее фамилию.
«Дьявол, вот об этом мы с лейтенантом почему-то не подумали. Смена фамилии — не такая уж и редкость. Что же теперь делать? Беркли вполне может быть причастен к текущим убийствам, а я, как назло, ему все выложил».
На моем лице, видимо, промелькнула досада от совершенного промаха, потому что детектив усмехнулся и сказал:
— Держу пари, я знаю, о чем вы сейчас думаете. Хотите верьте, хотите нет, но о Чистильщике я услышал впервые сегодня от вас. Отец никогда не рассказывал матери о делах, которые вел, а я после переезда с ним ни разу не встречался. Хотя именно так бы и сказал истинный убийца, чтобы отвести от себя подозрения, не так ли, Смит? Однако подумайте, стал бы я вам рассказывать свою историю, если бы был Последователем?
«Как раз для того, чтобы выглядеть максимально искренним, и рассказал бы. В истории расследований не редкость участие преступников в следственных мероприятиях. Их так и тянет снова побывать там, где они чувствовали себя вершителями человеческих судеб, и они любят контролировать ход событий».
Интуиция молчала, и, честно говоря, ничто не указывало на причастность Беркли. У него просто-напросто не было мотива. Поэтому я решил рискнуть, доверившись ему.
— Я верю вам, — сказал я и протянул руку. — В ответ прошу взаимности.
— Договорились. — Беркли ответил на рукопожатие. — Давайте подытожим. Вы считаете, что будет еще одна жертва, потому что Чистильщик убил аккурат пять проституток.
— Да, именно так, — подтвердил я, понимая, как нелепо звучит моя теория.
— А вывод этот вы сделали на основании сходства орудия убийства, знака в виде буквы «В» на трупах и некой миссии маньяка по очистке общества.
Я кивнул.
— А что означает буква, вы не знаете?
— В прошлый раз отец предположил, что это первая буква слова «Bitch».
Тут к детективу подошел полицейский и вручил ему документ, который оказался заключением экспертов.
— А вы знаете, я готов согласиться, что в вашей теории есть разумное зерно, — медленно произнес Беркли и протянул мне бумаги. — Хотя она и кажется сверхъестественной.
Я жадно впился взглядом в отчет. Эксперты по холодному оружию сделали заключение, что горла всех жертв были перерезаны одной и той же опасной бритвой с нестандартной шириной лезвия 1⅛ дюйма. Судя по анализу микрочастиц высокоуглеродной стали в ранах, орудие убийства было изготовлено в начале ХХ века, предположительно в Германии. А вот нож, которым нанесли раны двум жертвам, — современный, с заточкой, как у разделочных ножей мясников, и особенностей не имеет.
— Если я правильно понял, похожей бритвой Чистильщик убивал своих жертв? — уточнил детектив.
— Именно так, — пробормотал я.
— Нужно отправить экспертам фото убитых из архива вашего отца. Если вид ран и способ их нанесения похожи, то это еще одно доказательство вашей теории, Джек. Считаю, не стоит ее отбрасывать. Но и особо распространяться о ней давайте пока не будем. Нам бы сильно пригодился мотив. Почему Последователь выбрал именно стиль Чистильщика?
— Я как раз работаю над этим.
— Отлично. И все же надеюсь, что пятого трупа не будет… Итак, убиты четверо представителей «золотой» молодежи. Их родители выкручивают мне яйца, требуя найти убийцу и отправить его в газовую камеру. Капитан злой как черт и грозит уволить нас по три раза на дню. Репортеры уже прозвали убийцу Мстителем и вовсю фантазируют.
— Кстати, как вам удалось избежать огласки с первым трупом?
— Чистое везение. Тело обнаружил полицейский, подрабатывающий по ночам на стоянке недалеко от места преступления. Он совершал обход и заприметил поломанные кусты. Проверил, а там труп. Вызвал бригаду, а мы, как только установили личность жертвы, тихонько уведомили родственников. И дураку понятно, что помощнику мэра такая огласка ни к чему, а наш капитан — далеко не дурак… Я распоряжусь, чтобы вам выделили стол и выдали все материалы дел.
— Спасибо. Только, если можно, не в архиве — у меня аллергия на бумажную пыль, дьявол ее побери, — попросил я и почувствовал, как щеки начали пылать, будто иметь подобную болезнь стыдно.
— Хорошо. Добро пожаловать в Сиэтл, Джек! — сказал Беркли, чем напомнил мне о вчерашней незнакомке.
Вечером мне позвонил лейтенант.
— Привет, Джек! Пока поиски родственников полицейских ничего не дали, но проверили еще не всех. Я не теряю надежды, хотя это весьма слабая зацепка. А что у тебя?
— Привет, Стивен. У меня улов побольше твоего. Во-первых, Беркли — сын того самого Чамиса, первого из полицейских, который поверил отцу. Удивительное совпадение, не правда ли?
— Вот черт! А ты об этом узнал до или после того, как посвятил его в свою теорию?
— После. Но я уверен, детектив тут ни при чем. К тому же он практически не помнит отца, так как не видел его с трехлетнего возраста.
— Все равно приглядывай за ним на всякий случай, окей?.. Что еще разузнал?
— Все жертвы входили в так называемую свиту «золотого» мальчика Дональда Трикстера, сына местного судьи.
— Значит, они были не просто знакомыми, вращающимися в одних и тех же кругах, а приятелями?
— Да, и, по словам бармена, их не особо любили. «Высокомерные ублюдки» — так он назвал потерпевших. Думаю, все-таки за этими убийствами стоял личный мотив. Чем-то они насолили нашему Последователю. Буду копать в этом направлении.
— Ты там поосторожнее, помни, из каких они семей, там, небось, скелеты на каждом шагу. А что в показаниях Трикстера?
— Ничего. Он был убит при ограблении.
— Тоже наш клиент?
— Не думаю. Трикстер погиб зимой, то есть прошло минимум три месяца, а наш Последователь убивает с периодичностью в одну-две недели.
— Ясно. Но за Беркли присматривай, — еще раз предостерег Райт. — Если будут неприятности, немедленно звони, я попробую прикрыть тебя.
— Спасибо, Стивен.
— Пока не за что, — проворчал лейтенант. — Я все же за тебя в ответе. — И он положил трубку.
А я стал прикидывать, с кого из уже известных жертв мне начать, и решил, что с последней, Марка Пейджа, потому что у него единственного гениталии остались на месте.
Прошла одна неделя, вторая, третья, а нового убийства так и не произошло. Это было неплохо, но опровергало мою теорию о последователе Чистильщика. Я и сам, все больше закапываясь в материалы преступлений, начал думать, что сумасшествие отца передалось и мне. Нет никакого таинственного серийного убийцы с мистической миссией, все это игры разума и оправдание собственного фиаско. Лейтенант никак не комментировал ситуацию, но я знал, что он думает именно так, однако дает мне возможность самому убедиться в призрачности своих догадок.
Хотя все мои мысли занимал Последователь, все же не было дня, когда бы я не вспомнил незнакомку из бара, которая похитила мое сердце. «Когда поймаю убийцу, обязательно разыщу ее. Я буду круглым идиотом, если хотя бы не попробую продолжить знакомство», — настраивал себя я, анализируя улики.
Найденный частичный отпечаток протектора шин предположительно принадлежал спортивному мотоциклу «BMW R1200S». Хотя в продаже он пробыл недолго, отследить, сколько экземпляров продали и кому в США, в частности в Сиэтле, не представлялось возможным.
Еще одна странность — убийца не обезобразил труп последней жертвы. Более того, у Марка Пейджа просто перерезано горло и вырезан знак. Никакого дополнительного удара ножом. Причем эксперты утверждали, что ранение было нанесено под другим углом, будто жертва стояла на коленях и спокойно ждала, когда ее убьют. Если так, значит, я прав: у убийцы личные мотивы, он знал всех жертв, и его выбор неслучаен.
— Что же могли сотворить эти четверо вчерашних студентов? За что их приговорили к казни? — По-другому я не мог назвать способ их устранения. — А может, дело не в самих юношах, а в их родителях, и месть предназначена им?
Кстати, именно этой версии придерживалась полиция Сиэтла. Однако они так же, как и я, далеко не продвинулись.
— И все-таки жертв должно быть пять, — упрямо считал я, в очередной, наверное, сотый раз изучая протоколы, отчеты и фотографии. — Я что-то упускаю. Что-то, лежащее на поверхности.
Я снова погрузился в записи отца. Когда дошел до его предположения о том, что за несколько лет до серии у Чистильщика была еще одна жертва, самая первая (он назвал ее «случайной»), я наткнулся на слово «воскресенья» и рядом три вопросительных знака. Тут же лежал сложенный в несколько раз листок. Я не раз видел эту закладку, но никогда не обращал на нее пристального внимания. Сегодня же я решил развернуть ее — вдруг там что-то важное?
Оказалось, что листок — это не закладка, а сложенная в несколько раз карта Восточного побережья. На ней отец крестами отметил города, в которых произошли преступления, и даты их совершения. Сердце забилось сильнее, словно я золотоискатель времен лихорадки и нашел первый в жизни самородок. Быстро открыв на компьютере календарь, я обнаружил, что все убийства действительно произошли в воскресенье. Интересно! Я посмотрел на даты нынешних преступлений. Так и есть, тоже воскресенья! Я обрадовался… но тут же потух. Данная информация ничего не прояснила. Единственная польза от открытия — еще одно косвенное совпадение, не более.
Я до боли в глазах пялился в карту, крутил ее и так, и эдак.
— Тут должно быть что-то важное. Не мог отец положить ее в записную книжку просто так. Крестики… Зачем он отмечал на карте места преступлений? Что хотел увидеть? Какую-то закономерность? Связь?
Я разочарованно вздохнул и решил передохнуть.
Когда я возвращался со стаканом кофе в здание полиции Сиэтла, мой взгляд упал на полустертое граффити в виде пентаграммы. Меня как током ударило. Одним глотком я допил кофе и взлетел на второй этаж.
— А может, выбор городов неслучаен?
Я схватил карандаш и соединил все пять крестиков между собой. Получилась не пентаграмма, но стилизованная буква «В» — знак, вырезанный на жертвах. Я загрузил в ноутбук карту Сиэтла и отметил места обнаружения тел. Мне не хватало только одной точки, но и без нее я увидел тот же знак. Руководствуясь рисунком, я провел еще одну линию. Выходило, что пятую жертву должны убить в районе Грин-Лейк. Я обвел полученный участок, позвонил Беркли и попросил срочно подойти.
— Вы все еще считаете свою версию жизнеспособной? — с сочувствием спросил детектив, глядя на мой внешний вид, который и вправду оставлял желать лучшего.
— Посмотрите, что я обнаружил благодаря записям отца! — воскликнул я, лихорадочно тыча карандашом в экран компьютера.
— И что это значит? — не понял Беркли.
— Это означает, что пятое убийство будет в этом районе, я уверен, — указывая на выделенный участок, пояснил я. — Смотрите, везде фигурируют разные парки: Свен Миколсон — Олимпийский парк скульптур, Фрэнк Питерс — Уэсткрест-парк, Брайан Хьюз — Ньюкасл-Бич Парк, и наконец Марка Пейджа нашли недалеко от Морнингсайд-парка.
— И что?
— Если соединить все точки, то пятая жертва будет найдена в районе Грин-Лейк Парка или Вудленд-парка.
— Но прошло уже три недели с последнего убийства, и дай бог, больше не будет никаких трупов.
— Его нет… пока… Или… — Я хлопнул себя по лбу. — Или оно уже было! За пределами сложившихся временных рамок в одну-две недели! Как же я сразу об этом не подумал, как только понял, что пятого трупа нет?! Потому что он не пятый, а первый! Нужно срочно посмотреть все убийства в этом районе за последние полгода! Ставлю пятьдесят баксов, что он есть!
— Выглядит притянутым за уши, но не могу спорить, что некая закономерность и логика прослеживаются, — сказал Беркли, почесывая подбородок с трехдневной щетиной. — Пожалуй, стоит отработать эту версию. Только, скорее всего, дела в архиве. Придется тебе проглотить немного пыли, не обессудь. Сейчас не могу выделить тебе помощника, все люди заняты… Этот город когда-нибудь сведет меня с ума! Неужели нельзя хоть пару недель обойтись без криминала?!
После ухода детектива я распечатал список из коротких справок по всем нераскрытым преступлениям в интересующих меня районах с января 2010 года. Дело шло медленно, правонарушений была масса, хотя эта часть Сиэтла считалась местом поселения для людей выше среднего класса. Не каждый там мог себе позволить иметь жилье.
Ничего.
Тогда я включил в выборку все без исключения преступления и практически сразу наткнулся на знакомое имя: «Дональд Трикстер, 22 года, убит в своей квартире на Северной 67-й улице во время ограбления». Я сделал стойку, как гончая, почуявшая добычу на охоте.
— Дональд Трикстер! Тот самый Принц, предводитель убитых! Неужели я ошибся, когда посчитал его смерть не связанной с остальными? И почему это дело оказалось в списке раскрытых? — Я задрожал от охватившего меня возбуждения и хотел было снова звонить Беркли, но взял себя в руки. — Сначала необходимо проверить, точно ли входит Шестьдесят седьмая улица в нужный район, посмотреть материалы дела, и если звезды сойдутся, то тогда уже отвлекать детектива. — Я открыл другую, более подробную карту. — Так, где у нас Северная Шестьдесят седьмая улица?.. Район Финни-Ридж. Отлично, подходит. А рядом… Парк Линден Орчард! Годится!
Окрыленный полученной информацией, я помчался в архив за материалами. Как только я увидел фотографии с места преступления, понял, что передо мной, несомненно, дело первой жертвы Последователя. Надпись кровью на стене объясняла новое значение буквы «В»: «Beast».
— Какие такие проступки совершили сыновья чиновников, что даже серийный убийца заклеймил их чудовищами?
Я теперь не сомневался, что дело не в родителях.
Я погрузился в чтение выписки из дела.
«Дональд Трикстер, 1988 года рождения, убит в ночь с 14 на 15 февраля 2010 года. Время смерти: с полуночи до 1 часа ночи. Причина смерти — разрез в районе горла острым предметом. Из-за того, что с тела срезана значительная часть кожи, не удалось установить орудие убийства. Предположительно, это скальпель или острый нож с тонким лезвием. У тела посмертно отделены голова, руки, ноги и гениталии. Орудие — топор, обнаруженный в грудной клетке жертвы. Также по всей поверхности трупа рассыпан белый порошок. Экспертиза установила, что это тропановый алкалоид, получаемый, главным образом, из листьев коки двух видов, произрастающих в Южной Америке. Слово «Beast» на стене написано кровью жертвы.
По свидетельству родителей, из квартиры украдено свыше 10 000 долларов наличными и некоторые драгоценности.
Следствие восстановило события вечера накануне убийства. Потерпевший Дональд Трикстер встретился со своей невестой Авой Твинн в 6:30 PM с целью совместного ужина. Далее, по свидетельству самой Авы Твинн, они занялись сексом, что подтверждается найденным на ковре пятном крови, принадлежащей вышеупомянутой мисс Твинн».
Дальше перечислялись проведенные следственные мероприятия, были приложены протоколы допроса лиц, причастных прямо и косвенно к преступлению. Я еще раз изучил фотографии с места убийства Трикстера. Что-то на них выглядело не так, что-то шло вразрез со свидетельскими показаниями.
Так и не уловив ускользающую от сознания деталь, я решил съездить еще раз в бар.
— Надо поподробнее расспросить того бармена о Дональде Трикстере. Может, и Принц туда заглядывал с какой-нибудь «простолюдинкой».
Бросив взгляд на часы, я прикинул, что вполне успею до наплыва вечерних посетителей, и вызвал такси. В этот раз дело не терпело отлагательств.
Бармен явно не обрадовался моему появлению.
— Снова вы? Опять расспрашивать будете или так, поужинать зашли?
— К сожалению, мой друг, я пришел с вопросом, но всего с одним. Если тебе неудобно, мы можем поговорить в кабинете полицейского управления Сиэтла. Выбирай.
— Ладно, валяйте свой вопрос, — сдался парень. — У меня как раз небольшой перерыв.
— Ты в прошлый раз упоминал, что Свен и другие потерпевшие состояли в «свите» Дональда Трикстера и частенько водили сюда девушек не из своего круга, так?
— Да, так и было.
— А теперь хорошо подумай: сам Дональд не посещал ваше заведение с подобной целью?
— Чего тут думать, конечно, посещал. Я лично его видел несколько раз с одной странной девкой. Я бы на такую и не взглянул.
— А не знаешь, случайно, кто она или как ее зовут?
— Да, как-то слышал, но никак не могу вспомнить. Имя странное… Эмма?.. Нет, Эва… Как у какой-то древней актрисы…
— Быть может, Ава? — спросил я неестественным от напряжения голосом.
— Точно! Ава! Я ж говорю, имя дурацкое.
— А больше она здесь не показывалась, уже без Трикстера? Скажем, после Дня всех влюбленных…
— Появлялась, и не раз. Вы же с этой белобрысой в прошлый раз ворковали и, как безумный, пялились на нее.
— Так девушка, с которой я месяц назад разговаривал, и есть невеста Дональда Трикстера?
— Да какая невеста… Свен как-то по пьяни хвалился, что через пару-тройку лет Дон женится на его младшей сестре и они станут родственниками, так что эта девка служила не более чем развлечением, как и другие. У нее уже живот виден, хоть она и пытается скрывать его — неужели не заметили? Спорю на что угодно, Трикстер ее обрюхатил и бросил… Это все? Я могу идти? А то перерыв вот-вот закончится…
— Да, благодарю за помощь.
Я пошел к выходу, бессознательно вытряхивая из полупустой пачки сигарету. «Если любимый человек обесчестил ее и бросил, то она, скорее всего, причастна к его убийству. Сама убила или нашла сообщника?.. Но при чем тогда остальные четверо?»
И тут я понял, что не так на фотографиях из квартиры Дона Трикстера, и ответ пришел сам собой. В голове прояснилось, и совсем некстати всплыли слова Марты «cherchez la femme».