Что хорошо в молодом возрасте, так это фантастическая способность организма восстанавливаться. Ночь пил, гулял, веселился, орал песни дурным голосом, а потом поспал пару часиков — и вуаля! Свежий, как огурчик с грядки. Ни тебе мешков под глазами, ни головной боли, от которой хочется засунуть башку под гильотину.

А вот я прекрасно помню, как в прошлой жизни, будучи семидесятилетним ведарем, ложился спать вовремя, выпивал перед сном травяной сбор, спал положенные восемь часов, а иногда по утрам все равно выглядел и чувствовал себя так, словно всю ночь бухал, гулял, веселился, а под утро меня еще и конь копытом в лоб ударил.

Увы, возраст всегда берёт свое. Но сейчас-то мне восемнадцать! Живица бурлит, кровь горячая, регенерация такая, что позавидует любая ящерица.

Однако следующим утром я проснулся не от звонка будильника и не от лучей солнца, пробивающихся сквозь шторы.

Я проснулся от криков снаружи. И, ядрёна медь, орали два до боли знакомых голоса!

— Да кем ты себя возомнил, ухарь⁈ — басил Степан Борозда так, что стекла в рамах чуть подрагивали. — Давно по хлебалу не получал, а? Чего зенки вылупил?

— А ты с какой целью интересуешься насчёт моего хлебала? — не менее громко орал Гордей Степанцов. — Уж не собрался ли попытаться сунуть своим кулачишком? Смотри, ручонку-то не поломай с непривычки!

Я приоткрыл один глаз и посмотрел на электронные часы, стоявшие на тумбочке. Шесть сорок утра.

Вот же засранцы великовозрастные! Целых двадцать минут законного сна не дали доспать!

Ну, я им сейчас всё выскажу. Я им сейчас такой разнос устрою, что они у меня строевым шагом до самой Москвы пойдут!

— Да если бы сунул разок, то второго бы раза не понадобилось! — продолжал бушевать Степан. Судя по звуку, они стояли прямо под моими окнами. — Усвистал бы в стратосферу!

— Да ладно! Я не боюсь щекотки! — парировал Гордей. — Ну чо? Давай, рискни здоровьем!

Крики не смолкали. Судя по накалу страстей, скоро у этих двух альфа-самцов слова закончатся, и они перейдут к конкретному мордобою. Причина криков мне была ясна как Божий день. В стремлении понравиться нашей лекарше Алёнке эти два лба из кожи вон лезли. И когда вылезали, то пересекали пути-дорожки друг друга и соприкасались оголёнными нервами.

Другие ребята из отряда только посмеивались, глядя на подобное соперничество. Но после того, как парочка особо остроязычных лишилась нескольких зубов за неудачные шуточки в адрес «женихов», лезть с подколами больше никто не решалался.

Подобные ссоры бывали и раньше, но сегодня накал достиг какого-то особого, эпического размаха. Прямо брачные игры маралов в период гона! Чувствовалось, что возникла острая потребность во вмешательстве жесткой длани руководства!

Как бы мне ни хотелось покидать теплую, уютную постель, но…

— А давай сейчас раз на раз, по чесноку выскочим? — предложил Степан, и я представил, как он набычился. — Тогда и покажешь, что не только языком по ветру хлестать силен!

— Да без «Б»! Или ты думаешь, что я заднюю включу? — тут же отозвался Гордей.

Ну да, еще немного поваляюсь, и позволю свершиться нехорошему. У Степана только-только зажила рука после наших прошлых приключений, поэтому Гордей, как человек чести, бить туда не будет. А Степан начнет инстинктивно беречь повреждённое место.

В итоге получится не нормальная драка, а копошение двух великовозрастных дураков в пыли, которые будут беречь друг друга, но при этом ни один не отступит из-за ущемленного эго. Они потеряют лицо перед своими бойцами и подорвут свой авторитет. А на хрен они мне сдались на руководящих должностях, если у них авторитет опустится ниже плинтуса?

И ведь обоим уже далеко не по двадцать лет! Мужики тертые, жизнью битые, Опасные земли нюхавшие… А нет, поди же ты, скачут козликами перед нашей газелью!

Пришла пора им рога пообломать!

Я откинул одеяло, подошел к окну, распахнул створку и рявкнул вниз командирским голосом:

— Через две минуты в моем кабинете! Оба! Время пошло!

Внизу тут же раздалось дружное:

— Есть!

Дальше только гравий хрустнул под тяжелыми ботинками — это бойцы стартовали выполнять приказ.

Я захлопнул окно. Накинул спортивные трико, натянул черную футболку, обтягивающую торс, и сунул ноги в тапки. Выходить к подчиненным в одних трусах не хотелось, так воспитательный эффект терялся. А вот так… Хоть и не особо представительно, в домашних тапках, но мускулами поиграть сумею, да и вздувшиеся от «гнева» венки на руках тоже требовалось показать. Пусть видят, что командир зол.

Когда двое виновников торжества ввалились в мой кабинет, я уже сидел за массивным столом, сцепив пальцы в замок. Я прочистил горло, смерил их взглядом и ласково поинтересовался:

— В чем причина моего столь раннего пробуждения, господа хорошие?

Степан и Гордей стояли передо мной, как два нашкодивших школьника в кабинете директора. Только эти «школьники» были размером со шкаф каждый и могли голыми руками подковы гнуть.

— Вот этот, — Степан мотнул лобастой головой в сторону Гордея, — не умеет нормально свои грабли переставлять. Под ногами постоянно путается.

— Это у кого-то культяпки между собой переплетаются! — тут же не остался в долгу Гордей. — Толком бегать не научился, а туда же…

— Да это у тебя пальцы длиннее ступней выросли, и управляться с ними ты толком не научился! — прорычал Борозда. — Тебе бы плаванием заниматься, а не бегом!

— Вообще-то надо когти на ногах подстригать, тогда и путаться в них не будешь!

Хм, информативненько. Ядрёна медь, детский сад, штаны на лямках. Отдавай мои бумажки и не писай в мой горшок.

— Степан, ты пока молчи. А ты рассказывай, — я кивнул Гордею.

Степан открыл было рот, чтобы возмутиться такой несправедливостью, но я чуть склонил голову и посмотрел на него. Челюсти бывшего бандита с лязгом схлопнулись. Клятва Крови, связывающая нас, пульсировала на периферии сознания. Она напоминала ему, кто здесь господин.

— Я сопровождал нашу Алёнушку на утренней пробежке, — начал рапорт Гордей, вытянувшись во фрунт. — Бежим, значит, дышим свежим воздухом. Я уже и так этому бугаю намекал, и этак, что Алёнка специально позвала меня на пробежку, чтобы сказать что-то важное. А он догоняет и ломится следом. Я уже и так и этак намекал ему, чтобы свалил, но… Мои намёки он же вообще не отдупляет! Намеки для него — как носорогу комариный пендель! Влез третьим лишним, а потом навернулся и давай предъявлять, что я ему спецом подножку поставил!

— Так, понятно. А теперь давай ты, — я перевел взгляд на Степана.

Борозда насупился, скрестил руки на широкой груди и выдал свою версию событий:

— Да брешет он всё, командир! Мы вчера с Алёнкой договорились выйти на утреннюю пробежку. Лично договаривались, в медблоке! А потом вот этот, — он ткнул толстым пальцем в сторону Гордея, — встал пораньше, и утащил её бегать до того, как я вышел! Я только успел их перехватить, когда они уже метрах в трехстах от Базы были. Ну и, чтобы не терять лицо перед дамой, побежал рядышком. А Гордей взял да и поставил мне подножку! Специально ногу выставил!

— Ничего я не ставил! — взвился Гордей. — Я к этому даже не причастен!

— Ну да, да! Скажи снова, что я сам в своих ногах запутался и носом гравий вспахал! — рявкнул Степан, делая шаг к оппоненту.

— А так оно и было! Бегун из тебя, как из страуса балерина!

— ТА-А-АК! Молчать!!! — я рявкнул так, что аж стакан на столе подпрыгнул. — Ну что же, дело ясное, что дело тёмное.

Я откинулся на спинку кресла, побарабанил пальцами по столешнице.

— Я так понимаю, ребята, что вы соревнуетесь за внимание прекрасной дамы. Дело житейское, мужское. Одобряю. Но методы завоевания у вас говно. Вы позоритесь перед личным составом. Ну что же, у меня есть отличная идея, как вы можете показать себя во всей красе перед Алёнкой. И за компанию покажете свою силу перед всеми ребятами из нашего отряда. Я предлагаю вам состязание!

— Какое еще соревнование, командир? — с подозрением спросил Степан, насупив брови.

— Самое честное и самое благородное, — улыбнулся я. — Тут уже вы будете пыхтеть каждый сам по себе. И тот, кто победит, докажет свое превосходство. Без подножек, без ругани. Чисто сила и выносливость. Ну что, согласны?

— Что нужно делать? — уточнил Гордей с опаской.

Ну да, он жил рядом со мной подольше и уже успел узнать, что у молодого барина фантазия работает дай Боже.

— Ну, рояль вы сюда не притащите, да и не воробьяниновы вы, чтобы стулья ломать, — хмыкнул я, вспоминая классику из прошлого мира. Я встал, подошел к окну и указал пальцем на плац. — Видите двух «Тигров»?

За окном, в лучах восходящего солнца, поблескивали бронированными боками два армейских внедорожника. Здоровенные, весом под пять тонн каждый. Настоящие стальные монстры.

— Предлагаю вам на скорость протащить машины по двору. От дальнего забора и до главных ворот. Кто первым прибудет на место, тот и выиграл. Тот и альфа-самец в этой паре. Согласны? Или вас обоих прямо сейчас на гауптвахту на неделю посадить за нарушение дисциплины?

Мужики переглянулись. Почесали свои бритые тыковки. Оценили габариты броневиков. В глазах обоих вспыхнул азарт.

— Согласны! — выдохнули они в один голос.

Во как, купились ребятки! Ну что же, сами напросились своими выкриками, теперь сами и расхлёбывайте!

— Ну тогда идите на плац и разминайтесь. Всё-таки придется тащить эту дуру на своем горбу. Я прикажу выдать вам такелажные тросы. Привяжете за пояс и попрете. Давайте, марш на разминку!

Пока эти два тестостероновых самчика выбежали на улицу и начали активно махать руками и ногами, разгоняя кровь по мышцам, я достал телефон и набрал номер Егорки.

Трубку сняли моментально.

— Слушаю, Елисей Святославович! — отрапортовал мальчишка.

— Слушай, дружище, — я понизил голос, глядя в окно на разминающихся мужиков. — Предлагаю тебе поучаствовать в одном небольшом развлечении. Надо проучить двух зарвавшихся петухов.

— Всегда готов! — с улыбкой в голосе ответил Егорка. — А то они своим кукареканием не только меня разбудили, но и Матрёшку тоже. А она со зла сразу полезла к Задире, пыталась его веником из-под кровати выгнать. Кот теперь злой, как черт, шипит на всех и поглядывает на матрёшкины тапки.

— Вот видишь! Ты меня понимаешь! И теперь я вижу, что ты готов отомстить этим двоим. Слушай внимательно задачу…

Я быстро и четко объяснил мальчишке суть своей задумки. Егорка выслушал, хихикнул в трубку и пообещал всё сделать в лучшем виде.

Затем я спустился на улицу.

Утренний морозец приятно холодил кожу. На плацу уже собралась толпа. Гвардейцы, новоприбывшие повара, да и просто свободный от смены персонал высыпали на улицу, предвкушая бесплатное и крайне интересное зрелище. Кто-то даже начал делать ставки, передавая друг другу смятые купюры.

По моему приказу водители отогнали двух «Тигров» к стартовой линии у дальнего забора. Я проверил крепления. Взял тросы, зацепил их карабинами за буксировочные крюки на внедорожниках. У «Тигров» были по два крюка спереди и по одному сзади.

Степан и Гордей подошли. Оба скинули куртки, оставшись в майках. Мышцы бугрятся, глаза горят. Красуются перед поглядывающей из лекарской Алёнки. А та как принцесса из окошка замка взирала на соревнование двух «влюблённых рыцарей».

Ух, не одобряю я эти шуры-муры на работе! И если не поможет этот урок, то придётся мне с одним из углов любовного треугольника расставаться. Жестоко, но иначе будет только хуже.

Я обмотал свободные концы тросов вокруг поясов, закрепил надежными узлами.

— Ждать команды! — скомандовал я, отходя в сторону. — Можно переживать и болеть, а также подбадривать командиров!

Толпа гвардейцев загудела.

— Давай, Гордей! Покажи ему, как старая гвардия работает! — крикнул кто-то из толпы.

— Стёпа, жми! Размажь его! — поддержали бывшего вожака наемников его старые кореша.

Я поднял руку. Краем глаза заметил, как в тени крыльца мелькнула щуплая фигурка Егорки. Мальчишка присел на корточки, его глаза сверкнули голубоватым светом, а ладони легли на мерзлую землю. Отлично!

— На старт! — крикнул я.

Мужики натянули тросы.

— Внимание! МАРШ!

Степан и Гордей рванули вперед. Они уперлись ногами в гравий, наклонили корпуса. Рожи налились кровью, жилы на шеях вздулись.

Они дергали. Они упирались, рычали сквозь стиснутые зубы. Гравий летел из-под ботинок в попытках сдёрнуть с места автомобили.

Но «Тигры» не шелохнулись. «Тиграм» было по фигу на усилия бойцов.

Пятитонные машины стояли словно приваренные к земле. Мужики кряхтели, переступали ногами, пытаясь сдвинуть махины хоть на миллиметр, но всё было тщетно. Со стороны казалось, что у них маловато силенок.

Но я-то знал правду! Я видел, как еле заметная корочка льда пронеслась по земле и сковала задние колеса обоих внедорожников. Егорка постарался на славу. Лед был прочнее стали. Сейчас машины не сдвинул бы с места даже трактор. Ну или выдернул бы бамперный усилитель с крюками.

Бойцы начали перешептываться. Смешки стихли. Все понимали, что протащить «Тигра» нелегко, но чтобы два таких бугая не смогли его даже качнуть… это было странно.

— Так, ребята! Стоп! — я хлопнул в ладоши, останавливая эту жалкую пантомиму. — Давайте-ка я слегка перестрою процесс. Мне кажется, что петли поставил не на те крюки. Вы как-то слабенько тянете. Давайте-ка я их поменяю местами.

Степан и Гордей, с трудом дыша, выпрямились. Оба выглядели озадаченными и злыми.

— Степан, ты вставай на место Гордея. А ты, Гордей, вставай на место Степана, — скомандовал я, подходя к ним. — Сейчас я перекину тросы. На сей раз, посмотрим, чья машина счастливее.

Пока они менялись местами, я незаметно для них отцепил оба троса от двух разных машин. И прицепил их… к бамперу одного «Тигра». Того, что стоял слева. Благо, ширины хватало.

Повернувшись к толпе гвардейцев, я приложил палец к губам, призывая всех к молчанию. Бойцы, увидев мою хитрость, понимающе заулыбались и закивали. Никто не проронил ни звука.

Я снова посмотрел в сторону крыльца и едва заметно кивнул Егорке. Мальчишка улыбнулся и снял ледяное ограничение с колес левого внедорожника.

— Ну что же! — я снова поднял руку. — На старт! Внимание! МАРШ!

Степан и Гордей, не оглядываясь назад, снова рванули вперед. Они уперлись руками и ногами в землю, вкладывая в рывок всю свою злость, всё желание доказать свое превосходство.

И на этот раз машина пошла!

— Давай-давай, Гордей! Поднажми, Степан! — крикнул я.

Здоровенный «Тигр» скрипнул рессорами, резина зашуршала по гравию, и броневик неторопливо покатился вслед за двумя пыхтящими мужиками.

Они тянули его, как бурлаки на Волге. Метр за метром. Они скалили зубы, пот заливал им глаза. Каждый из них думал, что тащит свою собственную машину и изо всех сил старался обогнать соперника. Они косились друг на друга, видели, что идут ноздря в ноздрю, и нажимали сильнее.

Надо сказать, за всё время их эпического путешествия через плац, ни один из них ни разу не оглянулся назад. Эго не позволяло отвлечься от соперника.

Толпа гвардейцев беззвучно тряслась от смеха, зажимали рты руками, чтобы не заржать в голос.

Наконец, они пересекли финишную черту у ворот. Одновременно!

Степан и Гордей рухнули на колени и старались продышаться.

— Я… я первый! — прохрипел Степан.

— Хрен там… плавал! — выдохнул Гордей. — Я первым палец сунул…

— Сказать тебе… куда ты его сунул? — не сдавался Степан.

— Отставить разговоры! Орлы, обернитесь и посмотрите на свой груз! — громко сказал я, подходя к ним.

Мужики обернулись.

Их челюсти синхронно отвисли. Глаза расширились. Они увидели, что оба их троса привязаны к одному-единственному «Тигру». Вторая машина так и осталась стоять сиротливо у дальнего забора.

Бли-и-ин, какие же у них были охреневшие рожи! Это надо было видеть!

Плац взорвался громовым хохотом. Гвардейцы ржали в голос, хлопая друг друга по плечам.

Степан перевел ошарашенный взгляд на Гордея. Гордей посмотрел на Степана. До них начало доходить.

— Вот так вот, ребята, — я сложил руки на груди. Мой голос разнесся над плацем, перекрывая смех. — Если вы работаете вместе, если вы тянете лямку сообща — то вы можете свернуть горы! Вы можете сдвинуть с места не только пятитонную бронированную дуру. А если вы работаете вразнобой, если вы сретесь между собой, мешаете друг другу, — то у вас не получится ни хрена! Вы даже с места не сдвинетесь!

Я подошел вплотную к ним, глядя сверху вниз на сидящих на земле командиров:

— Вы мои руки. Вы хребет моей гвардии. Бойцы смотрят на вас. И если я еще хоть раз увижу или услышу, что вы ссоритесь, что вы устраиваете петушиные бои вместо того, чтобы выполнять свои обязанности… Вы знаете, что будет?

— Так точно! Неделя на гауптвахте! — в один голос рявкнули они.

— В один голос сказали! Молодцы! — я усмехнулся. — А теперь пожали друг другу руки. Быстро!

Мужики посмотрели друг на друга, потом протянули руки и обменялись крепким рукопожатием. Затем обнялись и похлопали по плечам. Может мне показалось, конечно, но хлопки были чересчур уж крепкими, более похожими на удары.

— Всё, цирк окончен! Пусть это будет уроком каждому! А теперь расходимся по рабочим местам! — рявкнул я толпе, и бойцы начали рассасываться, обсуждая увиденное. Я же повернулся к своему начальнику гвардии: — Гордей! Скажи, у тебя после этой разминки хватит сил отвезти меня в Академию?

— Так точно, Ваша Милость! — гаркнул Гордей, выпятив грудь, словно и не тащил только что броневик. — Мне нужно пять минут на душ и переодевание, и я буду готов! Иначе же боюсь провонять весь салон и потом придётся потратиться на химчистку. Тем более, машина уже подана к воротам.

Он кивнул на того самого «Тигра», которого они со Степаном только что притащили.

— Ну и отлично. За это время я тоже успею выпить кофе и скушать булочку. Тем более, что видел, как Матрёшка пару раз выскакивала, так что без пирога точно не останусь. Степан, остаёшься за старшего. Узнаю, что без нас подкатывал шарики к Алёнке, а не занимался непосредственной работой, настучу по этим самым шарикам и не помилую!

— Так точно, — ответил погрустневший Степан.

Я развернулся и пошел к крыльцу. Настроение было великолепным. Воспитательный процесс прошел на ура, авторитет командира укреплен, а два барана поняли, что в одной упряжке они сильнее, чем порознь.

Эх, если так просто можно было решить все конфликты в этом мире…

Я прошел в кабинет, быстро переоделся в академическую форму: темные брюки, белоснежная рубашка и темно-синий камзол с вышитыми языками пламени — атрибутом рода Ярославских.

Жуя горячий пирожок с мясом и запивая его обжигающим кофе, я прокручивал в голове планы на день.

Вчерашний вечер в «Ночном соловье» прошел крайне продуктивно. Во-первых, мы отлично отдохнули с Мишкой и Мизуки. Во-вторых, я закинул жирную наживку Евлампии Романовне. Если эта помощница Долгополого не полная дура (а она не дура, раз дослужилась до такой должности), то скоро должна выйти на связь. И тогда у нас с отцом и Яромиром появятся козыри, способные развалить финансовую империю старого лиса Фрола.

А в-третьих… перед внутренним взором снова всплыло лицо той рыжеволосой девушки из бара. Ефросинья Степановна Преображенская. Зеленые глаза, идеальная осанка, и абсолютное спокойствие в момент, когда два пьяных урода пытались до нее докопаться. Она не испугалась. Более того, она была готова сама с ними разобраться.

Кто она такая? И почему ее фамилия не вызывает мгновенных ассоциаций с московской аристократией, хотя держится она как истинная княжна?

«Гораздо быстрее, чем вы можете ожидать», — вспомнил я ее слова.

Интересно, ядрёна медь. Очень интересно.

В дверь постучали.

— Командир, я готов! — доложил вошедший Гордей.

Он уже успел принять душ, переодеться в строгий черный костюм телохранителя и выглядел свежим, как майская роза. И никаких следов недавней ссоры со Степаном.

— Отлично, — я допил кофе, промокнул губы салфеткой и подхватил со стола планшет. — Погнали, Гордей. Нас ждут великие дела. Академия сама себя не закончит, а враги сами себя не уничтожат. Пирожок заточишь? А то в меня уже не лезет, а Матрёшка обратно не принимает…

— Придётся заточить, — с притворным вздохом проговорил Гордей. — На какие только жертвы не пойдёшь ради любимого начальника…

— Фу, Степанцов! Вылизывание начальственного зада не входит в круг твоих прямых обязанностей! Я всё равно вас со Степаном взял на карандаш и буду тщательно следить за каждым! Давай, веди машину, пока я не нашёл ещё к чему придраться. Вы меня сегодня разбудили, поэтому я невыспавшийся и злой!

— А! Только из-за нас, а вовсе не из-за того, что вернулись полтретьего утра? — с самым невинным видом спросил Гордей.

— Меня давно интересовало состояние днища нашего автомобиля! — нахмурился я. — И мне кажется, что в нашей машине только что появился специалист, который за время нахождения на стоянке тщательно исследует каждый элемент нижней части! Ещё слово и я про выхлопную систему вспомню!

Гордей в ответ только скорчил горестную рожу и повёл машину в сторону Москвы.

То-то же, а то ишь, разбаловались! У меня и не такие хулиганы превращались в пай-мальчиков!