Мишка гнал так, словно за нашим бампером фигачила целая армия демонов. Движок машины ревел раненым зверем, шины визжали на поворотах, оставляли на асфальте следы жженой резины. Мы обходили пробки по обочинам. Подрезали неповоротливые легковушки, водители которых шарахались в стороны, завидев в зеркалах летящий на них болид с гербом Морозовых.

Меня вжимало в пассажирское сиденье, а при резком торможении бросало так, что ремень безопасности грозил переломать ребра. Но мне казалось, что мы ползем. Ползем, как беременная черепаха по камням. Секунды растягивались в минуты, минуты превращались в часы. В груди ворочался колючий ком, а перед глазами стояли строчки из сообщения Гордея.

«Саня Тайга мертв».

Ядрёна медь, я бы сейчас отдал половину своего состояния, лишь бы у меня в кармане завалялся портал. Чертов пространственный прокол!

Как же меня бесила эта ирония: твари из Опасных земель могут разрывать ткань реальности и швырять ублюдков в сердце Империи. Устраивать кровавую баню там, где им вздумается. А мы, люди с даром, вынуждены стоять в гребаных пробках на МКАДе и слушать гудки клаксонов!

Мы ограничены законами физики, пока наши враги играют по своим правилам. Нужно постараться это исправить. Если Опасные земли нападают, то нужно нападать и на них! А для этого нужно выяснить природу Прорывов.

— Миш, давай быстрее! Выжимай всё, что есть! — рыкнул я и вцепился в ручку над дверью так, что пластик жалобно хрустнул.

— Елисей, я и так иду на пределе! — крикнул Морозов, не отрывая взгляда от дороги. — Если мы разобьемся об отбойник, то твоему парню это не поможет!

Он был прав, но от этого легче не становилось. Полиция, слава богам, за нами не увязалась — видимо, камеры фиксации или патрульные просто не успевали среагировать на нашу скорость, а может, герб Морозовых служил неплохим оберегом от лишних вопросов. Но мне было плевать на гаишников, на штрафы и на правила.

У меня на базе лежал мертвый боец. Мой боец!

Когда впереди показались знакомые очертания бетонного забора базы, я не выдержал. Опустил стекло, высунулся по пояс наружу и замахал рукой, обдуваемый хлёстким ветром.

— Открывайте! Живо! — крикнул я изо всех сил.

Хмурые гвардейцы на КПП ринулись выполнять приказ. Створки ворот поползли в стороны. Мишка влетел на территорию базы и ударил по педали. Тормоза взвизгнули, машина клюнула носом и затормозила посреди плаца.

Я выскочил наружу еще до того, как спорткар остановился.

В центре двора стояла черная «Лада Стрела». Подарок Императора.

Только теперь это вряд ли можно назвать ценным подарком. Сейчас это напоминало оплавленный гроб на колесах.

Лобовое стекло разлетелось мелкой крошкой. Водительская дверь вмялась внутрь, краска на крыше пошла пузырями и облупилась. От капота валил сизый дымок. Но самое страшное находилось внутри.

Я сделал несколько шагов. Гвардейцы расступались, опускали головы. Никто не смел смотреть в глаза.

Заглянул в салон. Сжал зубы так, что скрипнула эмаль. Желудок сделал кульбит, пытаясь выплеснуть наружу сегодняшний завтрак. Мой семидесятилетний опыт кричал, что я видел дерьмо и похуже, но сердце молодого Елисея облилось кровью.

Там, на водительском сиденье, находилось тело моего бойца. Обугленный кусок человеческого мяса, вплавленный в расплавленную кожу сиденья. Лица не было. Вместо него черная корка, из-под которой сочилась сукровица.

На этом месиве из горелой плоти и костей жалкими лохмотьями висели остатки запасной куртки. Моей куртки, которую я оставил на заднем сиденье.

Ко мне подошел Гордей. Степанцов выглядел так, словно постарел лет на десять за эти полчаса. Его лицо было серым, как пепел, губы сжаты в тонкую линию. Рядом с ним встал Степан Борозда, сжимая в руках штурмовую винтовку.

— Как это произошло? — мой голос сорвался на последнем слове.

Гордей сглотнул, бросил взгляд на сгоревшую машину и начал докладывать:

— Ваша Милость, Саня подъехал к воротам. Посигналил. Бойцы по камерам вашу куртку увидели, начали створки открывать. Он окно опустил, лыбится во весь рот. Гордый такой… Вроде как всех надул! И тут с той стороны дороги вылетел ублюдок на мотоцикле. В черном шлеме.

Гордей указал рукой за периметр базы, туда, где дорога делала резкий изгиб, скрываясь за деревьями.

— Дистанция была метров пятьдесят. Мотоциклист даже не притормозил. Вскинул руку и выпустил целую сеть молний. Сотню мелких, сплетенных в клубок. Они влетели в открытое окно «Стрелы». Салон вспыхнул мгновенно. Разряд был такой силы, что электроника машины выгорела, а Саню… Саню зажарило заживо в стальной коробке.

— Почему вы его не сняли? — спросил я. — У вас же снайперы на вышках! У вас пулеметы на турелях!

— Стреляли, командир! — вмешался Степан Борозда. — Парни на вышках сразу открыли огонь на поражение! Как только вспышка пошла, они изрешетили весь тот сектор! Но ублюдок ушел. У него Кольчуга Души вспыхнула, пули от нее как горох отскакивали. Он развернулся на заднем колесе и втопил так, что только пыль столбом.

— Камеры на периметре? Лицо? Номера? — я повернулся к Гордею, впиваясь в него взглядом.

— Ни-че-го, Ваша Милость, — Гордей сплюнул на асфальт. — Номеров на байке нет. Лица не разглядеть. Но…

— Что «но»? Говори!

— Он знал слепые зоны наших внешних камер. Он встал там, где объектив дает искажение из-за веток. Этот человек наверняка был здесь раньше. И он изучил нашу оборону.

Я снова перевел взгляд на то, что осталось от Сани. На куски моей куртки, вплавленные в грудную клетку. Пазл в голове сложился окончательно.

— Это Семён Синий, — констатировал я. — Это он, тварь.

— Но почему Саня? Зачем ему убивать простого гвардейца? — нахмурился Степан.

— Он не Саню убивал, Стёпа, — я горько усмехнулся. — А меня.

Я подошел ближе к машине, не обращая внимания на жар, исходящий от металла.

— Посмотрите внимательно. Саня накинул мою куртку, которую я бросил на заднее сиденье. Парень просто решил поприкалываться. Почувствовать себя боссом, пока ехал в крутой тачке. Он подъехал, опустил стекло. Синий сидел в засаде, ждал мою машину. Увидел силуэт в моей куртке, увидел, что стекло опускается, и ударил наверняка.

В груди защемило. Чувство вины довольно-таки паршивое чувство. Оно грызет изнутри голодной крысой и никак не нажрётся.

Если бы я не дал ему ключи от «Стрелы»… Если бы я заставил его ехать на обычном такси… Если бы он не решил выпендриться и не напялил эту чертову куртку… Если бы не опустил окно… Он мог заехать на базу с закрытым окном — броня машины могла выдержать первый удар, и он остался бы жив.

А теперь из-за моего желания поощрить бойца, парень превратился в кусок угля. Он доверился мне. Он принес мне Клятву Крови. А я его подставил. Я привел предателя в свой дом, и предатель забрал жизнь моего человека.

Ещё хотел нанять его в свою команду!

Я заскрипел зубами. Ярость требовала выхода. Хотелось крушить всё вокруг, пустить огненный шторм по всей Балашихе. Но я задавил эти эмоции. Эмоции делают лидера слабым. Эмоции заставляют совершать ошибки. А мне сейчас нужен был холодный рассудок, всё-таки на меня смотрели мои люди.

— Вытащите его, — скомандовал я, отворачиваясь от машины. — Сделайте всё как надо. Достаньте тело, подготовьте к погребению. Он погиб, защищая меня, пусть и сам того не ведая. Он принял удар, предназначавшийся мне. Отдайте ему все почести. Если есть родные, то сделайте так, чтобы они ни в чём не нуждались. Чтобы каждый боец в этом гарнизоне видел и знал: Ярославские ценят и уважают своих людей! Никто не будет забыт.

— Будет исполнено, Ваша Милость, — Гордей склонил голову. Его голос дрогнул, но он взял себя в руки. — Мы подготовим всё как надо.

Я поморщился. Что-то в последнее время погребальный подвал нашей базы начал пополняться слишком часто. Сначала Ёрш, потом Кирпич, теперь вот Саня… Это мои люди. Это те, за кого я несу ответственность перед богами и перед самим собой.

— Вы смогли найти его след? — я посмотрел на Степана. — Ты поднимал свои связи на дне? Где эта синемордая гнида обитает? Где он вообще скрывается в этом городе?

Борозда виновато опустил голову. Здоровенный амбал, способный голыми руками порвать медведя, сейчас выглядел как нашкодивший школьник.

— Пока глухо, командир. Мои информаторы молчат. Он как сквозь землю провалился. Ни в одной подпольной лечебнице не появлялся.

— Мы найдем этого урода, Ваша Милость, — процедил Гордей. — Где бы он ни прятался. Хоть в канализации, хоть в императорском дворце. Мы его найдём и выпотрошим.

К нам подошел Мишка Морозов. Он всё это время стоял в стороне, не мешая мне разбираться с гвардией, но его лицо было бледным. Он впервые видел последствия магического убийства так близко. Одно дело рубить тварей в Прорыве, и совсем другое видеть сгоревшего заживо человека в машине твоего лучшего друга.

— Елисей… — тихо позвал он. — А кого вы вообще ищете? Кто такой этот Семён Синий?

Я вздохнул, пытаясь успокоить пульс:

— Это наемник, Миш. Наёмник ранга Дружинник. Тот самый человек, которого мне пришлось нанять, чтобы официально провести рейд в Прорыв.

— Пришлось нанять? — Мишка нахмурился, не понимая. — Зачем?

— Потому что правила Канцелярии ИСБ, мать их за ногу! — я пнул колесо сгоревшей машины как будто оно было в чём-то виновато. — Полковник Завьялов лично мне позвонил и выкатил предупреждение. Сказал, что я слишком молод. Что по законам Империи человек младше двадцати лет не имеет права вести за собой людей в Опасные земли. Нужно только в сопровождении старшего куратора с рангом не ниже «Дружинника». Мне пришлось искать наемника. И Степан нашел этого Синего.

Мишка почесал затылок, его брови сошлись на переносице.

— Слушай, Елисей… Да, я слышал о таком правиле. Но… оно же не жесткое.

— В смысле? — я резко повернулся к нему.

— Ну, его можно обойти, — Морозов пожал плечами. — Если глава рода дает официальное разрешение. Если он ставит свою личную печать на разрешающей бумаге и берет всю ответственность за наследника на себя, то молодой боярич может вести за собой людей в Прорыв хоть в пятнадцать лет. Такие случаи редкие, но они есть. Мой батя об этом рассказывал, когда я тоже на Рубеж рвался.

Я замер. Мир вокруг на секунду перестал существовать. Остался только голос Мишки и осознание того, как красиво и цинично меня поимели.

Я мысленно упрекнул себя. Старый, опытный ведарь, а попался на такую дешевую бюрократическую разводку! Я досконально не изучил устав. Я не стал копаться в юридических тонкостях правил поведения в Прорывах. Я всего-навсего доверился словам полковника Завьялова.

А Завьялов… Эта скользкая ИСБшная крыса! Он не мог не знать об этой лазейке. Он обязан был знать! Но он намеренно умолчал о ней. Он настоял на том, что мне нужен человек со стороны.

И как удачно, как, сука, вовремя Степану в баре подвернулся Семён Синий! Наемник с нужным рангом, отчаянно нуждающийся в деньгах.

Это вряд ли совпадение, скорее, это спланированная многоходовочка. Завьялов играл против меня. Он был в сговоре с теми, кто заказал мое убийство? Они сами подсунули мне убийцу в мой отряд, подсуетив его через ИСБ!

— Вот же гнида… — прошептал я. — Очень плохо пахнет, Миша. И я имею в виду не сгоревшую плоть. Я имею в виду предательство на уровне спецслужб.

В этот момент в моей памяти вспыхнула яркая, как удар молнии, картинка.

Воспоминание, которое я выхватил из сознания Синего, когда мы сцепились с ним в партере на полу моей спальни. Мой новый дар от Чернобая (видеть прошлое при касании) тогда сработал на автомате, но в горячке боя я задвинул это видение на задворки сознания. А сейчас оно всплыло.

Тусклая комната. Детская кроватка. Девочка лет десяти с русыми волосами и лихорадочным румянцем на щеках. И полный отчаяния голос Синего: «Всё будет хорошо, Катенька! Всё будет хорошо».

— Стёпа! — я повернулся. — Иди сюда!

Борозда подбежал, вытянулся во фрунт.

— Слушаю, командир!

— Скажи мне, когда ты бухал с Синим в баре, он тебе про семью ничего не рассказывал? У него дочь есть?

Степан замялся, его лоб прорезали глубокие морщины. Он поскреб подбородок, вспоминая пьяные разговоры.

— Слушайте… Ведь и точно! А откуда вы знаете? — он удивленно посмотрел на меня. — Да, он что-то такое плел. Жаловался на жизнь. Говорил, жена умерла пару лет назад. И что он сейчас один дочку тянет. Из-за нее, мол, и в долги влез, и работу любую берет.

— Дочь больна, — произнес я. — И больна серьезно. Она умирает.

Гордей и Степан переглянулись.

— Откуда такие подробности, Ваша Милость? — осторожно спросил Гордей.

— Неважно. Девочку зовут Катя. Ей около десяти лет. Она тяжело больна, скорее всего, что-то магическое или связанное с магией. Синий пошел на это убийство из-за денег для дочки.

Я посмотрел на своих бойцов. В их глазах загорелся огонек понимания.

— Значит так, Степан, — я нахмурился. — Меняем тактику. Хватит искать Синего по подворотням и притонам. Ищите девочку.

— Девочку? Дочку Синего? — переспросил Борозда.

— Да. Десять лет, русые волосы, зовут Катя. Фамилия у нее может быть другая, наемники часто прячут семьи под чужими документами. Но ребенок в таком состоянии не может находиться в обычном подвале. Ей нужен уход, возможно, какие-нибудь медикаменты.

Я подошел к посту охраны, потребовал лист бумаги и карандаш. Быстрыми штрихами начал набрасывать портрет девочки из своего видения. Рука двигалась сама, пока переносила образ из памяти на экран. Огромные глаза, впалые щеки, тонкие губы.

Через минуту я протянул бумагу Степану.

— Вот вроде бы она. Разошли этот портрет всем знакомым. Прошерстите частные клиники, хосписы, подпольных лекарей и знахарей. Узнайте, кто закупает редкие алхимические ингредиенты для лечения детей. Дочь его слабое место. Если найдём её, тогда найдём и Синего.

— Так точно, Ваша Милость! — Степан ударил себя кулаком в грудь. — Землю носом выроем, но найдем!

— И если найдете… — я сделал паузу, глядя ему прямо в глаза. — Девочку не трогать. Понял меня? Она ни в чем не виновата. Мне нужен только ее отец.

— Понял, командир. Сделаем чисто.

Я повернулся к Гордею.

— Гордей, на тебе похороны Сани. Организуй всё по высшему разряду. Повторю: пусть его семья, если она у него есть, получит компенсацию в тройном размере. Усилить охрану базы. Если Синий понял, что промахнулся, он может попытаться закончить дело. Никого не впускать, машины досматривать вплоть до бензобака.

— Слушаюсь, Елисей Святославович, — Гордей отдал честь и пошел раздавать приказы оцеплению.

Мишка Морозов, который всё это время внимательно слушал, подошел ближе. Его лицо было серьезным, привычная беспечность слетела с него, как шелуха с луковицы.

— Елисей, — сказал он. — Ты же знаешь, что моя семья обладает крупнейшей сетью лабораторий в Империи?

Я посмотрел на него и медленно кивнул.

— Знаю, Миш.

— Даже если эта девочка лечится легально, или если кто-то скупает редкую алхимию на черном рынке, наши аналитики об этом узнают первыми, — Морозов достал телефон. — Скинь мне портрет. Я перешлю его начальнику службы безопасности Морозовых. Скажу, что это личная просьба наследника. Они пробьют ее по всем базам данных больниц, по всем поставкам лекарств. Мы найдем ее быстрее, чем уличные барыги Степана.

Я почувствовал, как напряжение в груди немного отпускает.

— Спасибо, Миша, — я пожал руку Морозова. — Если твой род поможет, то я в долгу не останусь.

— Брось, какие долги между своими, — Мишка отмахнулся. — Мы же друзья. Сейчас всё организую!

Я кивнул в ответ. Как же всё-таки здорово, что на свете есть друзья, и у друзей есть шпаги! Я вздохнул.

Пока Мишка звонил своим людям, я смотрел, как бойцы аккуратно извлекали останки Сани Тайги.

В нос опять ударил запах горелого мяса, но я не отвернулся. Я заставил себя смотреть. Я должен запомнить эту картину.

— Я найду тебя, Семён, — прошептал я так тихо, что меня услышал только ветер. — И ты мне за всё ответишь…