Созвонился со Старокомельским и с Иваном Никаноровичем, договорился о поездке на Изнанку, после чего пошёл искать супругу, предупредить о своём грядущем отсутствии на Лице мира. Нашёл её в полуподвале, в прачечной, где она почему-то лично руководила сортировкой вещей перед стиркой.

— В эту корзину — крупное цветное бельё, а в эту…

— Мелкое белое «цветьё»! — перебил я свою супругу, подходя к ней со спины.

— Что-что⁈

— Ну, если есть бельё, которое цветное, то должно быть и «цветьё». Может быть даже белое.

— Милый! — очень-очень ласково произнесла Мурка, которой наличие свидетельниц не позволяло «ронять репутацию», а потому заставляло внимательно выбирать выражения и тон. — Ты сюда пришёл для того, чтобы мешать нам работать и голову дурить? Может, желаешь взять сортировку на себя?

— Нет-нет, что ты! Я только хотел предупредить, что уезжаю на Изнанку. Надо провести разведку и разметку местности для кое-какого строительства. С нашим каштеляном и Старокомельским. Постараюсь вернуться к ужину, но не факт, что успею. Возможно, придётся задержаться в Городке. Если что — передам предупреждение по рации.

— Решили устроить пикник на природе?

Подозрение могло иметь под собой основание: на Изнанке, несмотря на конец первой недели ноября, дневная температура продолжала держаться на уровне от двенадцати до четырнадцати градусов тепла против тех же чисел, но с «минусом» на Лице мира. Порою же «подскакивала» и вовсе до почти летних восемнадцати! И если летом плюс четырнадцать показалось бы холодрыгой, то сейчас, зимой — вполне достойно выглядело в качестве места, где можно погреться. Похоже, первые две зимы во время освоения Изнанки были на самом деле экстремально холодными.

— Нет, работать едем. Рекогносцировка называется.

— Закуску взять не забудьте, к реконг… рекогон… тьфу ты! Закусывать на забывайте, короче!

— Ну, если ты настаиваешь, то возьмём с собой не только чай для согревания.

Маша первая рассмеялась, переводя всё в шутку.

— Жду тебя вечером. Ну, или утром: ночью по Изнанке без крайней нужды лучше не ездить.

— Этому я, радость моя, сам вас учил. Пусть у нас Изнанка и тихая, но нарываться не будем. Всё, я побежал: пусть там и тепло, но темнеет, как положено в ноябре — рано.

Бежать я, конечно, не стал, и не из-за дедовой шуточки про смех и панику. Просто ни к чему, пройти мне всего ничего, фургон стоит в этом же полуподвале, только в другой его части, где гараж. Иван Никанорович сядет по дороге, в Форте на «нуле», а Старокомельский сейчас и вовсе в Городке. И, разумеется, выехали за стены мы не вдвоём: всё согласно инструкции, которую сам же утверждал. За руль сел гвардеец, ещё один — справа от него в роли сменщика, плюс к нам пристроилась в качестве сопровождения «рыдашка», отрабатывающая свою дозорную функцию. Два автомобиля, семь человек, а будет восемь, когда Иван Антонович присоединится.

Фургон выбрал для поездки из-за наличия в салоне стола. Письменного в данном случае, а не «ага!» и дальше про закусь. За ним мы с каштеляном и пристроились, решая текущие хозяйственные вопросы, которые, кажется, никогда не закончатся. Целей поездки касаться не стал, сразу предупредив, что расскажу, когда все соберёмся вместе, дважды повторять одно и то же не хочется. Дел и без того хватало, а если ещё учесть, что первый в мире Прорысюхин теперь управляет не только Фортом, как в начале своей карьеры, но и ведёт хозяйственные дела по всему «нулевому» уровню Изнанки, то впору удивиться, почему бумаг так мало. При этом он всё равно продолжает именовать себя «каштелян», хоть роль управляющего замком давно перерос. Похоже, человеку просто слово нравится.

С другой стороны, каждый имеет право на маленькие безобидные странности. И, да, его жена и сын давно уже стали, по сути, заместителями, Зинаида взяла на себя контроль за поставками продуктов во все остроги и получение пищевого сырья от них, геологи тоже кормились из её рук. Фёдор стал кем-то вроде старшего экспедитора, контролировал движение караванов и одиночных автомобилей, как с грузами, так и со сборщиками ягод, он же согласовывал выделение охраны со стороны родовой гвардии, установив в результате плотный и близкий контакт со многими офицерами. А ведь когда-то отец прочил его на должность простого объездчика, затем — хотел пристроить на роль каштеляна в форте на первом уровне Изнанки, но там такая должность оказалась невостребованной: население ограничивалось, как правило, дежурной сменой гвардейцев. Исключение случилось только в момент комплектования батареи и до постройки Городка, когда вновь принятыми на службу и кандидатами на службу, а также членами семей новых бойцов было забито всё наличное жильё с избытком. Но и тогда со всеми организационными вопросами разбирались «по принадлежности» — через штаб родовой гвардии.

В Городке проехали сразу в «военную» часть эммм… городка, к Штабу, где поднялись в кабинет Старокомельского, всё же в помещении разговаривать удобнее, чем в автомобиле, пусть и оборудованном под походное рабочее место. Там и рассказал об обоих идеях графа Сосновича, предложив подумать, есть ли у нас подходящее помещение и какую пользу можем получить со всей затеи.

— Сразу скажу, насчёт участия в попечительском совете буду узнавать завтра в Минске, чтоб было не с чьих-то слов, а по официальным документам. И ещё меня беспокоят требования к уровню купола: отличаются ли они для училищ и заведений высшего образования, есть ли разница при размещении их не под тем куполом, из-под которого существует выход на Лицо мира. Имеются ли ограничения на расстояние от точки выхода до учебного купола. Опять же — воинская часть под боком, это тоже может оказать влияние, всё же охрана очень даже серьёзная.

— А что за требования к куполу такие особенные?

— Для размещения ВУЗа уровень купола должен быть на два выше уровня изнанки.

— Так у нас и есть второй уровень.

— Серьёзно?

— А вы не знали, Юрий Викентьевич⁈

— Знаете — не обратил внимания. Не до того было: купол и купол.

— А я в процессе разговорился с установщиками. Сказали, что купола диаметром от двухсот пятидесяти метров меньше, чем второго уровня не бывают, они изначально разработаны под размещение серьёзных организаций. Точнее, первый уровень сделать могут, под заказ, но такого заказа никто не помнит, а нулевого не бывает вообще. Километровые купола, по слухам, вообще только пятого уровня бывают, но тот, с кем я разговаривал, таких никогда не видел. И даже не знает тех, кто знаком с теми, кто такое устанавливал.

— Боги с ними, с километровыми. Вернусь домой — подниму документы, если наш купол на самом деле второго уровня, это многое упрощает, независимо от того, примем мы предложение или нет. В любом случае, даже если с Евгением Борисовичем не договоримся, можно пригласить сюда, например, строительное училище из Червеня. Если, конечно, здание подходящее есть.

— Должно быть. Есть дом, на улице Дыбунова[1], в квартале от бульвара Артиллеристов. Два этажа, плюс полуподвал и чердак. Десять окон по фасаду, два боковых крыла по шесть. Не помню внутреннюю планировку, но переставить перегородки всегда можно, штук двенадцать учебных классов выгородить получится, плюс служебные помещения.

— В лесотехническом училище Сосновича сто шестьдесят студентов, разместить можно всех, что явно будет лишним. В Магучилище Лесного хозяйства — триста двадцать, тоже почти всех при желании запихнуть можно, так что здание вполне достаточное. А для чего оно такое строилось вообще? Не будет претензий и недовольных?

— Я уж не упомню. Вроде как думали реальное училище открыть.

— Так, может, придержим домик для этого дела?

— Мало детей нужного возраста. Точнее, тех, которые хотели бы продолжить учёбу после обязательной начальной школы. Очень многие и родители, и дети считают, что научился читать-писать, считать в пределах четырёх действий — и хватит, надо идти помогать родителям и искать заработок. Те, что хотят учиться — устраиваются на пансион в Смолевичах или в Червене.

— Не самая хорошая ситуация.

— Как обычно. Говорят, готовится закон об обязательном восьмилетнем образовании, в этом случае придётся открывать реальное училище в Городке, Гимназия тут точно без надобности. И в города не навозишься, человек сто пятьдесят или двести будет, при обязательности учёбы. И я не думаю, что там мест в пансионе хватит.

— Это точно. Вот только в таком случае учителя окажутся в жутком дефиците. Может, имеет смысл подсуетиться заранее?

— А если не будет такого закона? У нас сейчас в двух реальных училищах из Городка шестнадцать человек учатся, по четыре человека в классе получится. Если взять Рысюхино и все остроги, в некоторых тоже семьи живут, человек сорок в сумме. Надо бы раза в два больше, чтоб затея смысл имела.

— Можно, в принципе, и с этим работать, но накладно получится. Если только будет гарантия, что они у нас работать останутся, в качестве квалифицированных рабочих.

— А куда им ещё деваться, ваше сиятельство! Вы бы, может, узнали в столице, а? Простите за дерзость…

— В чём же дерзость? Узнать надо бы. Кстати, Иван Антонович, вы почему молчите? В гвардии нашей, насколько я знаю, семейных хватает. Они своим детям образование дать не хотят, что ли? Только их одних на сколько классов хватит?

— Женатых хватает, ваше высокоблагородие…

— Иван Антонович, ну вы-то куда с титулованием⁈ Давайте без чинов!

— Как скажете, Юрий Викентьевич. Так вот, женатых в гвардии хватает, примерно треть. Дети есть пока не у всех, но у подавляющего большинства — малолетние совсем. Двенадцать лет и старше — только трое. Одна девчонка с Оксаной вашей всё в парниках возится, даже ночует большей частью в Форте. Пацанов двое, они в мастерских крутятся, один уже почти готовый слесарь. Все трое больше от такой учёбы возьмут, чем от любого училища.

— Возможно, но один момент: без документа об окончании восьмилетки, будь то реальное училище или что другое, в военное училище не возьмут. А без училища ни в гвардию не возьмёшь, ни звание не дашь.

— В родовую гвардию можно…

— На птичьих правах — да. Вы, Иван Антонович, озаботьтесь если не о поступлении детей гвардейцев в учебные заведения, то хотя бы о сдаче испытаний экстерном. Дело это не бесплатное, насколько я помню, но мы из бюджета гвардии оплатить можем себе позволить, равно как и дальнейшую учёбу. Лучше оплатить училище и потом забрать их себе, чем пытаться поступить на общих основаниях и затем гадать, куда выпускников определят для дальнейшей службы.

— Займусь этим, дело хорошее и важное. Семейным понравится, как нижним чинам, так и офицерам.

— Ладно, хватит сидеть, на улице светлее не становится. Давайте заедем к зданию «вроде как училища», посмотрим, что там и как, и двинем к лесу: прикинем, где можно поставить стометровый купол. Если не для учебно-производственной базы училища, то как острог для наших «лесовиков». И, чем боги не шутят, для своей лесопилки — специалистами Викентьевка поделится, или наших людей обучит.

Так и сделали. В здании нашёлся сторож, нанятый городской, на секундочку, управой. То есть, местные жители всерьёз считают свой Городок городом. Собственно, и я о том же думал, а как откроем реальное училище или училище профессиональное — даже формальным критериям Империи для города будет соответствовать.

Но речь не об этом. Здание на самом деле оказалось пригодным для размещения учебного заведения. На первом этаже пять комнат, пригодных под учебные классы, на втором — ещё семь. Плюс кладовки, учительская, кабинет директора, в полуподвале заготовки под мастерские. Дед нудит, что не хватает столовой, а ещё актового и спортивного залов, но такое редко где есть, и почти нигде — полным набором. Если сильно прижмёт, то одно из трёх подвальных помещений можно отдать не под мастерскую, а под столовую. Осмотрели, записали в блокноты кое-какие сведения, узнали, где можно найти планы здания и поехали дальше.

Поиски места для купола больше были похожи на оценивание того, какое место проще подогнать под установку. Просто нужно было разместить недалеко от лесовозной дороги, на возвышенности, чтобы дождём или талой водой не заливало, при этом около опушки. Но вот это самое «около» стало камнем преткновения! С хозяйственной точки зрения Иван Никанорович настаивал, чтобы от края купола до леса было не больше ста метров, а вот Старокомельский упирал на требования военной целесообразности и требовал минимум двести пятьдесят метров же открытого пространства, а лучше — четыреста.

Ух, и бой был! Дед прокомментировал фразой: «Как поссорились Иван Никанорович с Иваном Антоновичем. Почти классика». Но я своим ближникам поссориться не дал, пресёк прения указанием на один простой факт: единственное более-менее ровное и при этом возвышенное место находилось как раз там, где мы остановились, в двух с половиной сотнях метров от края леса, так что от кромки купола до первых кустов получилось около двухсот. Сошлись на том, что поставим здесь, но при условии, что кусты будут вычищены, а деревья как минимум прорежены на сто пятьдесят-двести метров вглубь от края. Напоследок замерили размер холмика, и я подровнял площадку — и по размеру, и по горизонту, а то маловата была. И на эту работу, которую опытный маг Тверди моего уровня выполнил бы едва ли не походя, потратил больше двадцати минут и почти весь свой резерв! Сливать досуха не стал, поскольку — Изнанка, какой бы мирной она ни прикидывалась. С другой стороны, если пересчитать на перемещённые кубометры грунта — хорошей артели на три дня работы хватило бы. Причём у них поверхность была бы взрыта, а у меня — дёрн, кое-где только порвавшийся, на плотной подложке, сапоги в грязи не утопают.

Осталось определиться, купол какого уровня заказывать. Или брать сразу дубль? Надо подумать, посчитать… А пока — доехать до жилья, а то уже темнеет. Чувствую, ночевать придётся в Городке, хоть ещё и не слишком поздно, но полностью стемнеет уже минут через десять, когда мы будем на полпути к куполу. Гостиниц в этом поселении по понятным причинам нет, но, надеюсь, место для ночлега мне найдут, и это не будет койка в казарме. На самый худой конец — лягу в фургоне, который для того и создавался.

Подобного экстрима не случилось, после простого, но сытного ужина в гарнизонной столовой меня разместили хоть в казарме, но в офицерской, которая больше соответствовала понятию «семейное общежитие». Сам Старокомельский, надо сказать, ночевал в точно таком же номере через коридор от меня.

Утром, хоть вчера и посидели немного, не без того, выехали из Городка на рассвете. Вот только рассвет в это время года поздний. Пока доехал до Лица, пока привёл себя в порядок, переоделся, перекусил на ходу вместо нормального завтрака, пока доехал до Смолевич — мой поезд десять минут как ушёл. Собственно говоря, это стало очевидно ещё когда проезжал через Алёшкино, но не разворачиваться же обратно? Потом, мало ли: пару минут наверстаем, и поезд может немного опоздать. Но — нет, не наверстали и не опоздал, разминулся с транспортом, несмотря даже на то, что Беляков со списком патентов и привилеев приехал прямо на перрон, чтобы мне не терять время на проезд через центр города.

Я, признаюсь, немного психанул: опять что-то мешает планам и снова нужно откладывать очередную поездку⁈ Вынул свиток с переносом на портальную площадку Минска — не достаёт! Ещё бы, больше тридцати четырёх километров по прямой. Я повернулся к шофёру:

— Поехали!

Боец полез за руль, а Архип Сергеевич спросил:

— Хотите поезд догнать? Или поедете на своём авто?

— Посмотрим, пока план немного другой.

Останавливался через каждый километр, плюс-минус. Наконец, на перекрёстке с дорогой, уходящей на Подгрушье, свиток «уцепился» за маяк. Отдал распоряжения гвардейцу, подхватил саквояж и сломал печать. Десять рублей расходов и почти час экономии времени. Надо, кстати, восполнить запас, и даже немного разнообразить его…

[1] Миномётчик, погибший под Ширандом.