17–63
Я мчался по склону холма, то перемахивая через облетевшие на зиму кусты, то огибая сосны и ели, а за мной злобной сворой неслись приблудные духи. Дышал я чистейшим лунным сиянием, но клокотавший в груди пурпур превращал его в небесную силу — ядро наполнялось куда стремительней обычного. И всё же — недостаточно быстро.
Вдох!
Прыгнул, перескочил через скалистый уступ, и «Репейник» скрылся из виду, а чуть поодаль обнаружилась ещё одна троица в балахонах посреди наспех обустроенного заклинательного круга.
Наперерез ринулись три сплетённые из алых теней гончие, но мысленным приказом я направил приблудных духов не к ним, а к их хозяевам. Одно из магических созданий взвилось в высоченном прыжке и перехватило призванного в наш мир Дарьяном призрака — страшенные челюсти легко разорвали его, но остальные без потерь добрались до силовых барьеров и принялись биться о них, подсвечивая всё кругом всполохами белизны и серебра.
От заклинательного круга ударил стремительный росчерк боевого аркана, и предвидение бросило меня в сторону от смертоносной магической ленты, а дальше уже я сам сотворил полдюжины кровавых москитов и натравил их на одну из гончих. И сразу — замах цепом!
Попадание в ринувшееся на меня страшилище отозвалось неожиданно резкой отдачей — гадину отбросило в сторону с развороченной грудью, но рассыпался и мой чертополох. Отбросил обрывок цепи, метнул серп, и — рывок!
Атакующий аркан прошёл вскользь, и гончая дотянулась до меня, вцепилась зубами в край крыла. Рухнул! Отторжение!
Приказ укрепил неповреждённое крыло, и прилетевший от заклинательного круга всполох не пробил меня насквозь, только прошил перепонку и наподдал в грудь. Гончая навалилась сверху и принялась мотать и трепать, да ещё вернулась алая лента, от которой удалось увернуться — скользнула змеёй, обвила и оплела по рукам и ногам, стремясь то ли обездвижить, то ли отсечь от небесной силы.
Миг спустя над головой закрутилась и начала наливаться недобрым сиянием воронка магического смерча, и стало ясно: влип! Испугом так и продрало, а броня лопнула и разошлась пастью, полной мелких игольчатых клыков, перекусила ленту и принялась всасывать её в себя, надуваясь мерзкой опухолью, но терзавшая крыло гончая не позволила убраться прочь от воссиявшего над головой аркана. Мои чёрные когти кромсали саму суть магической гадины, алые тени под их напором рвались и расползались, но — не успеваю!
Сейчас жахнет!
И — жахнуло!
Вниз по склону холма промчалась фигура, объятая небесным со жгучей рыжинкой огнём — прикрытая мощными силовыми щитами, она врезалась в окруживший заклинательный круг барьер и рванула!
Мощная вспышка ослепила и ошеломила, воронка над головой потеряла стабильность и развеялась, а миг спустя набухшая на броне опухоль лопнула, и выстрелившие из неё пурпурные щупальца распотрошили обездвижившую меня гончую, без малого разорвали её надвое.
Я зарычал и высвободился, поднялся на ноги. Третья магическая зверюга истекала красноватой дымкой в десятке саженей — большая часть облепивших её москитов уже разрушилась, при этом парочка ещё тянула в себя энергию чужого аспекта, постепенно раздуваясь и одновременно распадаясь. Но — не до того!
Двое из трёх заклинателей устояли при взрыве, и я рванул к ним, на бегу метнул по серпу, прыгнул! И тотчас всюду расплескались алые тени, развеять которые не сумел даже дувший с вершины холма лунный ветер. Мои атакующие арканы рассыпались, огненное копьё поддержавшего атаку Ерша погасло, а сам я словно завяз в киселе. Вот только кисель не стремится смять и разорвать, замарать дух и растворить тело!
Я попытался взреветь, и тоже не получилось, но само собой встало дыбом чешуйчатое оперение — распороло, раскромсало своими бритвенными лезвиями прилипшую ко мне пакость. А что уцелело, сгорело под напором жидкого и жаркого пурпурного пламени, засочившегося из магической брони. Дёрнулся и высвободился!
Слева мелькнуло алое щупальце, и тотчас на груди выросла третья рука, только вместо кисти — пасть, полная острейших клыков! Зубы откромсали чужую конечность, я опомнился и рванул к заклинательному кругу вслед за отхлынувшими туда тенями цвета разбавленной лунным сиянием крови.
Не успел! Чужая магия сжалась и уплотнилась, проросла призрачными конечностями, приготовилась встретить и разорвать. Откуда-то сверху один за другим ударили два огненных луча, но боевые арканы тотчас погасли, стоило только мигнуть красным ночному небу. Прилетевший миг спустя откуда-то издали всполох разом снёс прикрывшую «Репейник» сферу, наша магическая защита лопнула и пролилась на землю жгучим оранжем. Сосны так и вспыхнули, послышался мысленный крик:
— Корабль! Валим!
Корабль⁈ И точно — летит! Ещё и побольше нашего!
Вот же чёрт!
Ёрш свечкой взмыл в небо к начавшей разворачиваться яхте, и я бы непременно последовал его примеру, если б только мог. Но — нет, не мог. Для этого самое меньшее пришлось бы из кожи вон вывернуться, ведь облепившее меня магической бронёй проклятие никого прощать и оставлять в живых не собиралось.
Черти драные! Да я и сам делать этого не хотел, но был способен прислушаться к гласу разума, а вот вызревшим в апогее зловредным чарам страх был попросту неведом. Остаточное сродство наделяло меня лишь частичным контролем над ними, я удержался от самоубийственного рывка, но дальше-то что⁈
В стороне почудилась какая-то неправильность, будто по самой кромке мира ко мне попытался подобраться убийца, а метнул в едва различимый силуэт очередной серп, и тот пронёсся насквозь и унёсся прочь, не причинив никакого вреда.
Нестерпимо захотелось накинуться и порвать в клочья, но от заклинательного круга потекло смертоносное сплетение алых теней, и я сотворил цепь кровавых летунов. Замах!
На миг почудилось сопротивление и вроде бы даже удалось расслышать испуганный вскрик, но силуэт окончательно ускользнул из нашей реальности, а я укрепил свою волю, возвёл мысленные барьеры и попытался перебросить их на призрачный ошейник, только — ничего, не обнаружил ни малейшего отклика кольцевого меридиана!
Накатило бешенство, и насланное проклятием наваждение едва не заставило ринуться к заклинательному кругу — да и ринулся бы, если б только одновременно не ощутил ещё и ни с чем не сравнимую обиду!
Что ж это творится такое, а? Свобода же превыше всего!
Свобода, чтоб её черти драли! Свобода!
Я — не марионетка! Не позволю взять над собой верх отрыжке боярского проклятия!
Вот и взревел:
— Прочь!
Лютая боль не помешала вытолкнуть из себя не только обиду и бешенство, но и пурпур вперемешку с небесной силой. Последней набралось не так уж и много, а вот проклятие вызрело ядрёней некуда, нёсшееся на меня скопище алых теней так и полыхнуло!
Магическая броня враз осыпалась невесомым прахом, энергии во мне не осталось вовсе, всей защиты — кожаный плащ, а до рвущихся через порченое пламя чар рукой подать! Вот же чёрт!
Я рывком потянул в себя небесную силу, развернулся и со всех ног припустил прочь. В стороне мелькнул стремительный росчерк, объятая огнём сосна взорвалась и разлетелась тучей искр. Крылья ночи толкнули в спину и перебросили на каменный уступ, где почти не было снега, рванул по нему вдогонку за «Репейником», который быстро снижался в попытке укрыться от обстрела за холмом.
Ну а я спрятаться от вражеских чар не успевал, поэтому сотворил завесу мрака. Ещё и двух десятков саженей не пробежал, как за спиной полыхнуло алым. Защиту снесло, а вот меня лишь качнуло ударной волной, и — пуля!
Первое попадание пришлось меж лопаток, второе в поясницу, а третье обожгло болью правое бедро, ну а потом капли пурпура заколотили в меня куда ни попадя, начали наполнять и опалять. Натиск вернувшегося проклятия ошеломил, тело свело судорогой, и я не удержался на ногах, рухнул в овражек — по счастью, неглубокий. Скатился в сугроб, и тотчас наверху мигнуло бледно-розовым, меня накрыло древесной трухой и пеплом сгоревшей хвои.
Выругавшись, я выбрался из смягчившего падение снега, чуть спустился по склону и побежал через сосняк, стремясь отыскать пропавший из поля зрения «Репейник». Боковым зрением приметил какое-то движение и ещё больше ускорился, продрался через некстати попавшиеся на пути разлапистые ели, и вот она — яхта!
Крылья ночи!
Я подбросил себя в воздух, и тотчас ёлки пожрало пламя, потянулось за мной, но опоздало, не успело перехватить! Удалось вцепиться в перекладину сброшенного за борт верёвочного трапа, повис, заболтался. Вдогонку от земли метнулась красноватая тень, пришлось отмахиваться левой рукой — собирался долбануть ударным приказом, но вновь проявило себя проклятие: выпросталось из рукава хищным чертополохом, и тот изогнулся подобно змее, разинул бутон, перехватил зубастой пастью едва не угодившие в поясницу чары.
Вспыхнуло и хлопнуло, меня мотнуло — едва удержался и не сорвался вниз, а дальше трап втянули на палубу, вот на ней я и распластался, начисто лишённый сил, но сразу встрепенулся и встряхнулся, огляделся.
В буйство стихий на вершине холма вовсю вплетались алые тона — нападавшие рвались к месту проведения ритуала и, судя по интенсивности всполохов, Заряну и Чарослава пытались захватить отнюдь не слабосилки, с которыми довелось схлестнуться мне с Ершом.
Сунемся — перемелют! Ещё и чужой летучий корабль повернул в ту сторону, отказавшись от преследования «Репейника». Ну и как быть? Не можем же просто удрать!
— Ёрш, помоги! — взревел Кабан, который суетился, пытаясь откачать контуженных отдачей товарищей.
Только нет — бывший босяк вскинул руки и принял на щит небесно-голубого пламени молнию, словно бы прорезавшую само пространство и едва не угодившую нам в корму. Отбил и аж отъехал по палубе на сажень назад.
Я потянул в себя небесную силу, начал обрастать магической бронёй и рявкнул:
— Дарьян, уходи за холм!
— Да ухожу я!
Очередная молния угодила в лес и оставила в нём пылающую просеку. «Репейник» ещё немного снизился, преследователи скрылись из виду. Я заставил себя подняться с палубы, сложил крылья и поплёлся на помощь Кабану, но сразу наткнулся взглядом на валик ковра-самолёта и свернул к нему, ещё даже толком не понимая, что именно намерен предпринять. Просто Заряну требовалось вытащить любой ценой. Без неё нам лучше в Черноводск не возвращаться вовсе. Черти драные, без неё нам вообще никуда! Мне — так уж точно!
Удар! В голове калейдоскопом вспыхнули серебро, оранж и пурпур, пожрали алое и чёрное, да и всё остальное, что только было в мире — тоже. Реальность раскололась и собралась обратно из черепков удивительно неправильным образом, но каким-то чудом меня сложили прежним, целым и относительно невредимым.
Пока ехал мордой по палубе, сообразил, что вспышка отнюдь не привиделась из-за магической контузии, а случилась на самом деле. И прилетело мне…
— Ёрш, ты баран! — прохрипел я, переворачиваясь на бок.
Парень только ругнулся в ответ — отдачей сметённой магической завесы его приложило ещё покрепче моего: лежал и подёргивался. Кабану, Кочану и Вьюну повезло несказанно больше, поскольку они находились у другого борта, а Дарьяна прикрыли его собственные щиты и стенка надстройки. Не сковырнуло же с неба наш кораблик исключительно в силу того, что мы и без того уже летели над самой землёй, и выброс прошёл выше.
Выброс?
— Это что так бумкнуло? — спросил Кабан и похлопал себя ладонью по уху.
Бумкнуло? Вспомнилась сожжённая в прах трава на поляне, где проводила ритуал поклонения луне Беляна, и я поднялся на четвереньки, скомандовал нашему рулевому:
— Дарьян, готовься уносить ноги!
Сам всё так же на четвереньках перебрался на ковёр-самолёт и заставил его подняться в воздух. Если б не был так измочален, с ума бы от беспокойства сошёл, ну а тут словно все эмоции отмерли, одно только упрямство осталось. Если всё хорошо — заберу. Если нет — всё равно заберу, потому как всё будет хорошо. Лечу!
Снега на вершине не осталось вовсе, а камни и земля обратились пылью, вот по этой пыли, покачиваясь, и брела обнажённая фигура, несла на руках фигуру поменьше, тоже голую. А на заднем плане — не так уж и далеко от холма дрейфовал, медленно снижаясь к земле, чужой летучий корабль, на палубе которого суетилась команда, вроде бы даже раскатывались ковры-самолёты.
Я выжал из своего половичка всё возможное и ещё на подлёте к Чарославу заорал:
— Шевелись!
Заложил крутой вираж, на миг замедлился, и боярин попросту рухнул вперёд, но Заряну не выпустил, так и распластался на ковре в обнимку с ней.
— Жива?
— Да!
Утвердительный ответ нисколько не успокоил, а дальше и вовсе стало не до того: внутри клокотал пурпур, он же тёк по жилам вместо крови, отравлял и… придавал сил.
Лечу! Лечу! Лечу!
Дарьяну хватило ума нас не дожидаться, и «Репейник» рванул от холма, насилу за ним угнался. Парни к этому времени уже очухались, кто-то ставил паруса, кто-то подзаряжал накопитель, и на крик Чарослава:
— Отвернитесь! — никто не обратил ни малейшего внимания.
Помогать боярину тащить жену я не стал и лишь откинул крышку люка.
— Присмотри за ней, наверх не суйся! Сами справимся! — заявил, между делом отметив, что Заряна схожа с маменькой отнюдь не только очертаниями скул и разрезом глаз.
— Серый, это кто вообще? — крикнул Ёрш. — Что за беспредел⁈
И сразу:
— Летят!
Я обернулся и различил два переваливших через вершину холма ковра-самолёта.
— Если не отгоните их, придётся наугад в астрал уходить! — крикнул нам Дарьян.
В астрал? Наугад?
Меня передёрнуло. Да — туда за нами точно не сунутся, а если сунутся, то не отыщут, вот только и самим вернуться обратно получится разве что чудом.
— Какого чёрта⁈ Какого чёрта они к нам привязались? — продолжил бесноваться контуженный Ёрш. — Мы ж никого не трогали!
— Вдарьте-ка им! — потребовал Кабан. — А то я не достану. Мне б накоротке!
— Мы пока тоже не дотянемся, — проворчал Кочан. — Но ничего, найдётся чем абордажников встретить.
Я перебрался к фальшборту и навалился на него, потянул в ядро небесную силу. Вступать в воздушный бой нисколько не хотелось, но — не уйти. Нагоняют! Почудились магические возмущения, проявился в реальности и помчался навстречу преследователям приблудный дух, следом двумя белёсыми силуэтами устремились ещё два призрака.
— Эй! — хлопнул ладонью по стенке рулевой надстройки Кочан. — Не отвлекайся!
Сам он метнул огненное копьё, но оно не долетело, а духов сбили встречные всполохи алых чар.
— Не уйти, — подтвердил мои опасения Кабан и хрустнул костяшками сцепленных пальцев. — Ну ничего, поломаем!
— Это они нам «Репейник» поломают и подкрепления дождутся! — зло выдал я.
Из рулевой надстройки высунулся раскрасневшийся Вьюн, потребовал:
— Ну вы помогите, что ли! Легко, думаете, напрямую формацию запитывать?
Кабан махнул рукой.
— Так и так не уйти! Чего пыжиться-то?
Он последовал моему примеру и взялся восполнять запасы растраченной небесной силы, занялся этим и Ёрш. Очень скоро его с ног до головы охватило оранжевое мерцание призрачного огня, бывший босяк передёрнул плечами, и по пламени пробежались голубые язычки.
— Сейчас такую импровизацию забацаю, Горисвет стоя хлопать будет! — процедил аспирант и потребовал: — Готовьтесь жахнуть!
Кабан потянул носом воздух и попросил:
— Ты нас самих только не спали! А то развяжется пупок, и полыхнём синим пламенем к чёртовой бабушке!
И я его обеспокоенность вполне разделял, поскольку вобрал в себя Ёрш куда больше таланта небесной силы.
— Товсь!
Но — нет, первыми отражать атаку пришлось нам. С ковров-самолётов ударили два алых луча: один канул в облачке клубящегося мрака, наколдованного Кабаном, другой я встретил буром — аж передёрнуло всего, едва удержал.
И тут Ёрш коротко выдохнул:
— Жги, братва!
Вьюн разродился градом пылающих стрел, Кочан сотворил три огненных буркала, которые вперили свои палящие взоры в прикрывшую преследователей завесу, а затем Ёрш раскинул руки и заорал:
— Ловите, суки!
Пламенную ауру попросту сорвало с него, атакующий аркан разнёс фальшборт и огненным силуэтом умчался прочь. От встречного алого всполоха он уклонился на крутом вираже, спикировал к земле и сразу взметнулся обратно к державшимся рядом друг с другом коврам. Проявилась в реальности магическая сеть, аркан угодил прямиком в неё и рванул.
Небесной силы Ёрш не пожалел, и большую часть защитных барьеров преследователей попросту снесло, отголоски ударной волны докатились даже до нас. Вспухло огненное облако, зацепило самым краешком ковры-самолёты, и тут же на одном из них скрестились три пламенных взора наколдованных Кочаном буркал — вот и понёсся к земле, оставляя за собой длинный дымный след! По нам тоже вдарили, но усиленный во время ремонта корпус «Репейника» выдержал, а потом Вьюн шумно выдохнул, и за кормой яхты сверкнула оранжевая вспышка объёмного взрыва.
Уцелевший ковёр-самолёт мотнуло, и он метнулся в сторону, уходя из-под удара, а вновь сесть нам на хвост ему помешали магические буркала Кочана. Насели, отогнали! Мы оторвались и вроде как затерялись в ночи.
Ещё б только на подлёте к Черноводску не перехватили, если нам, конечно, туда.
Вот что с Заряной, а?