17–61

Вернулись Заряна и Чарослав ближе к вечеру. Вернулись озадаченными, но одновременно и воодушевлёнными. Глаза барышни так и вовсе слишком уж лихорадочно блестели — ну или в них ещё самую малость прибавилось лунного серебра.

Пока обедал в компании Вьюна и Кочана в близлежащем трактире и уже после общался с парнями в арендованном теми доме, я убедился, что симпатия у дочери епископа и молодого боярина взаимная — так это, по крайней мере, виделось им со стороны.

— Постоянно вместе, — сказал Вьюн. — Он к ней другим даже близко подойти не даёт.

— Так и воркуют, так и воркуют, — подтвердил Кочан. — Но вообще — это не нашего ума дело.

— Бедный велел в их отношения не лезть, — кивнул босяк.

Нельзя сказать, будто стоило мнению этой парочки безоговорочно доверять, но принял его к сведению, присовокупил к признанию Заряны и собственным наблюдениям, вот и счёл увлечение Чарослава чем-то большим, нежели просто отношение к дочери епископа, как к навязанной родичами партии. Конечно, чужая душа — потёмки, а боярам так и вовсе доверять себе дороже, но…

Я подавил заворочавшееся внутри раздражение и спросил:

— Ну и как съездили?

— Представляешь, она даже не знала, что у неё есть внучка! — рассмеялась Заряна. — Сказала, моя мамаша спуталась с церковным служкой и удрала из отчего дома, когда об этом прознал дед. Больше они её не видели.

— Так она сказала, — поправил невесту Чарослав, угодив своим замечанием прямо в яблочко. Я ведь прекрасно знал, что ведьма соврала!

Но то — я.

— Не будь таким занудой! — отмахнулась барышня. — Бабушка поразительно выглядит для своих лет! Вот бы мне так!

Она стрельнула глазами на боярина, тот улыбнулся.

— Уверен, ты будешь выглядеть даже лучше!

Я выразительно прочистил горло, привлекая к себе внимание.

— Ближе к делу, пожалуйста!

Заряна насмешливо фыркнула.

— Если ближе к делу, то бабушка вытянет из меня лунное серебро, пропустит его через Чарослава и погасит им черноту, а излишки заберёт! И всё это случится уже завтра! В полнолуние!

— О, как! — впечатлился я. — А каким образом полнолуние поспособствует уменьшению в тебе лунного серебра? Разве не должно произойти обратное?

— Нет! — отрезала девица. — В полнолуние холодное призрачное серебро становится наиболее осязаемым, только в такой момент оно не будет рваться, когда его потянут наружу!

Прозвучало объяснение вполне разумно, но я в него почему-то не поверил. Заряна словно уловила мои сомнения и пожала плечами.

— Отец в письме просил её просто прикрыть меня от небесной силы лунного диапазона, но она как Чарослава увидела, так и предложила у нас обоих аспекты выправить.

Боярин кивнул.

— Заряна станет принимать энергию, я послужу для неё якорем. Небесная сила потечёт через неё в меня, а потом…

— А вам объяснили, сколь тесна, — перебил я его и сцепил пальцы, — для этого должна стать ваша связь?

Заряна залилась краской.

— Если ты о плотской близости, то ничего такого не потребуется!

Тема была откровенно скользкой, и Чарослав набычился, от него повеяло чем-то недобрым и даже злым — уже не пурпуром, но откровенной чернотой, и всё же я уточнил:

— Тебе это бабушка сказала?

Барышня неуверенно затеребила юбку платья.

— Она спросила меня… Спросила… — На щёки барышни вернулся погасший было румянец, но она переборола смущение и выпалила: — О наших отношениях и девица ли я! Только после этого и предложила провести совместный ритуал, вот!

Она с вызовом поглядела на боярина, тот смутился и зло уставился на меня.

— К чему эти расспросы, трудник Серый?

Я прошёлся по комнате, затем плюхнулся на диван и заложил руки за голову.

— Уж не знаю, порадует это вас или огорчит, но с невинностью в ходе ритуала придётся распрощаться.

Чарослав шагнул ко мне со стиснутыми кулаками, Заряна едва успела повиснуть на нём и остановить. Но и сама тоже невозмутимой отнюдь не осталась.

— Тебе это откуда знать⁈ — выкрикнула она.

— Вам придётся стать единым целым, иначе от якоря не будет никакого толка! — отрезал я. — Не веришь мне — поищи книги о лунной магии в библиотеке! Что-то да найдётся!

Заряна растерянно захлопала глазами.

— Чарослав это всё меняет, — убитым голосом произнесла она. — Я не смогу… Просто не смогу… Я дала зарок до свадьбы… Ну, ты понимаешь…

Боярин ожёг меня бешеным взглядом.

— Это лишь его предположения!

— Но если так… Тогда придётся всё отменить. Прости. Мне очень жаль. Понимаю, это единственный наш шанс быть вместе, но не требуй от меня такого…

— Никакой это не последний шанс! Всё зависит только от нас! — Боярин опустился на одно колено и взял барышню за руку. — Заряна из дома Пламенной благодати, я люблю тебя и прошу стать моей женой! Прямо сейчас, вне зависимости от того, получится нам в будущем выправить аспекты или нет! К чёрту этот ритуал, к чёрту всё и всех! Это не имеет никакого значения, я хочу быть с тобой до конца своих дней!

У меня челюсть от изумления отвисла, Заряна рассмеялась.

— Ты с ума сошёл!

— Это значит «нет»?

— Это значит «да»! Конечно же — да! Но как же твои родичи?

Чарослав вмиг очутился на ногах и стиснул барышню в объятиях, оборвал её самым бесцеремонным образом — просто взял и поцеловал. Я на это безобразие смотреть не пожелал и прикрыл глаза ладонью. Просидел так, пока не стихло шуршание платья и Заряна не объявила:

— Мог бы и не закрывать глаз! Кому ещё свидетелем быть, как не тебе?

Я нервно сглотнул и покачал головой.

— Меня же крайним выставят и всех собак повесят! Сегодня или завтра отец Острый приедет, вот его и дождитесь!

— Обойдёмся и без свидетеля, неволить не станем! — объявил Чарослав. — Любовь моя…

Он помог Заряне надеть шубку, и девица с укором посмотрела на меня, я закатил глаза.

— Ой, да как скажете! Свидетелем, так свидетелем!

Только — нет, поход в школьную церковь откровенно не задался: венчать боярина и дочь епископа настоятель отказался наотрез, даже слушать ничего не стал. Затребовал бумагу от его преосвященства. Меня такой поворот скорее порадовал, а вот парочка несостоявшихся молодожёнов вышла на улицу мрачнее тучи.

— Отец никогда не позволит нам пожениться, предварительно не заручившись официальным согласием твоих родичей! — печально вздохнула Заряна. — И меня точно не обвенчают ни в одной церкви епархии!

Чарослав обнял барышню и спросил:

— А что насчёт летучего корабля? Тот аспирант сказал, что он в полном твоём распоряжении!

— И? — встрепенулась Заряна.

— Утром улетим из епархии, к вечеру вернёмся законными супругами! — с гордой улыбкой поделился своей идеей Чарослав.

Барышня взвизгнула от восторга и повисла на шее жениха. Я сообразил, что отговорить возлюбленных от этой дурацкой затеи не выйдет, и тяжко вздохнул.

— Только лучше улететь за пределы архиепархии, — предложил, представил реакцию отца Острого и добавил: — И можем вылететь хоть прямо сейчас.

— Сейчас не получится, — покачал головой Чарослав. — Бабушка Заряны отправилась на «Репейнике» подбирать место для проведения ритуала.

— Завтра! — объявила барышня. — Улетим на рассвете!

Они вновь поцеловались, и Заряна заторопилась:

— Поеду в библиотеку! Возможно, там и в самом деле найдётся что-то о лунных ритуалах! — Она оценивающе уставилась на меня. — Возможно, кто-то изрядно сгустил краски!

Несостоявшаяся невеста укатила на коляске, следом поехала ещё одна — с Кочаном и Вьюном, ну а я протянул руку боярину.

— Пора и честь знать, а то скоро погонят из школы поганой метлой.

Чарослав покачал головой.

— Я договорился, что ты переночуешь у меня.

— В самом деле?

Боярин самодовольно улыбнулся.

— Мой род стоял у истоков школы Чернопламенных терний! — с гордостью объявил он. — Просто, когда тернии решили объединиться с репьями, предки не стали добавлять в аспект оранж, предпочтя вернуться обратно к чистому пурпуру. — Он развёл руками. — Увы, пока из этой затеи ничего не вышло. У меня были реальные шансы что-то изменить, но теперь даже не знаю…

Рядом остановилась коляска с подручными старшего наставника, аспирант-огневик предложил подвезти нас, мы сие любезное приглашение приняли. И пусть коротать вечер в обществе Чарослава мне нисколько не хотелось, нарваться в гостинице на маменьку Беляны не хотелось несказанно больше.

Приходящая служанка разогрела еду и накрыла на стол, затем пошла заправлять гостевую кровать, ну а мы приступили к ужину. И всё шло чинно и благородно ровно до тех пор, пока дом не покинула прислуга.

— Знаешь, Серый, — как-то очень уж задумчиво произнёс вдруг Чарослав. — Оказывается, тут не так давно учился ещё один боярин — изгой из рода Огненной длани. Вечно влипал во всякие неприятности, его даже не приняли во внешние ученики.

У меня засосало под ложечкой, но виду я не подал и неопределённо хмыкнул:

— В самом деле? — После чего отправил в рот очередной кусочек поджарки.

— Говорят, он сдружился с Заряной и по этому поводу конфликтовал с Цареславом из дома Огнедуба.

— Жаль, это не переросло в нечто большее. Избавил бы нас от множества неприятностей, — притворно вздохнул я.

— Слышал о гибели вашего товарища, — кивнул боярин. — Мои соболезнования.

Сочувствия в реплике собеседника было примерно столько же, сколько искренности в моих собственных словах, но я поблагодарил его за участие.

— Так понял, Лучезар внешне был похож на тебя, трудник Серый, — продолжил наводить тень на плетень Чарослав. — У вас схожи телосложение и тип лица…

— А ещё склонность к фиолетовому аспекту и серебристые волосы? — продолжил я с улыбкой. — Это определённо был мой брат!

Боярин шутки не оценил.

— Волосы просто светло-русые, — сказал он, — а касательно аспекта одни говорят о серебряном, а другие уверены, что он выродился до белого. Дело не в этом, дело в типаже и той признательности, которая не может не испытывать Заряна к поддержавшему её в трудный момент ученику!

Я закатил глаза, маскируя этой гримасой накатившее на меня после слов собеседника облегчение.

— Пойми меня правильно, трудник Серый, — вкрадчиво произнёс боярин, — но ты возник в окружении Заряны так внезапно, что это вызывает если и не обеспокоенность, то вопросы. Твоё происхождение так и остаётся для нас загадкой!

Маятник качнулся в обратном направлении, настроение испортилось, и я отложил нож и вилку.

— Меня попросили позаботиться о Заряне и меня же попросили об этом не распространяться. Что же касается отношений с дочерью его преосвященства, то допускаю, что мой типаж… — выделил я голосом это слово, — придал им в начале нашего знакомства малую толику доверительности.

— Главное, чтобы сия доверительность не была использована во вред!

— Обещания, клятвы, зароки, здравый смысл и простая порядочность… — Я покачал головой. — Но это всё не имеет никакого значения! После вашего бракосочетания в нынешней опеке пропадёт всякая нужда.

— И всё же выглядит немного странно…

Закончить фразу помешала распахнувшаяся дверь. В комнату прошла Заряна — в лице ни кровинки.

— Серый был прав! — трагическим голосом объявила она. — Придётся всё отменить, Чарослав!

Тот вмиг позабыл обо мне и подскочил к барышне — обнял, с тревогой спросил:

— Что случилось?

Заряна повисла на боярине и уткнулась в него лицом.

— Все книги о лунных ритуалах находятся в разделе тантрической магии! Доступ к нему разрешён только преподавателям, но мне так прямо и сказали, что если в подобном обряде участвуют мужчина и женщина, то они непременно должны будут… должны…

Чарослав подвёл барышню к столу и усадил на стул, я вручил ей чашку чая.

— Я просто не смогу, любимый! — пролепетала Заряна. — Придётся ограничится первоначальным ритуалом защиты от небесной силы серебряного аспекта!

Чарослав вновь обнял её и утешающе погладил по спине.

— Это ничего не меняет! — со всей уверенностью заявил он и сразу отстранился, выпрямился и объявил: — Завтра мы поженимся!

— Но я же наверняка застряну в аколитах, а если даже и прорвусь в аспиранты, то непременно уйду в белизну! В любом случае уйду в неё! Зачем тебе такая жена? Я ведь стану ведьмой!

— И пусть! Я люблю тебя, а остальное значения не имеет!

И — слёзы, рыдания, обнимания, поцелуи, признания в чувствах.

Я терпел, сколько было сил, затем со всей учтивостью постучал ложечкой о край фарфоровой чашки.

— Возьму на себя смелость заметить, что утро вечера мудренее. Предлагаю отложить обсуждение планов до завтра.

За сим я эту парочку и оставил, отправившись спать. Подумал, не наломаю ли дров, поспособствовав заключению брака Заряны и Чарослава, и не прилетит ли за это от родичей одного или другой, но мысли сразу перескочили на взращенное внутри меня проклятие. Тяжко вздохнул, погрузился в медитацию и… уснул.

С утра Чарослав не передумал, Заряна не запаниковала. Даже Вьюн и Кочан собрались по первому моему слову, а из школы нас выпустили без малейших проволочек. И всё бы ничего, но перед гостиницей обнаружился ещё даже не распряжённый экипаж с церковной символикой, и я мысленно ругнулся, сообразив, что из Черноводска успел прикатить подлеченный после ранения отец Острый.

— О, нет! — горестно вздохнула Заряна, которая уже видела себя законной женой боярина из рода Пурпурного змея. — Кого бы отец сюда ни прислал, нам не позволят пожениться без его благословения!

— Мне священники не указ! — набычился Чарослав.

Но вот у нашей братии было иное мнение на сей счёт, и я нервно оглянулся на чуть поотставших парней.

— Поднимайтесь на «Репейник» и ждите! — распорядился я, указав на торчавшую из-за соседней крыши мачту яхты. — Я пока разведаю обстановку.

Так вот и вышло, что в гостиницу я заявился один, а там в общем зале среди обычных посетителей сразу углядел троицу монахов, незнакомого священника-аспиранта и конечно же — отца Острого собственной персоной, который что-то выговаривал Ершу. Вид бывший босяк имел разнесчастный, моё появление его несказанно воодушевило.

Ну а отец Острый нахмурился, даром что не стал рычать на меня через всё помещение и дождался, пока подойду к их столу.

— Почему ты не с дочерью его преосвященства? — прошипел он так, чтобы не услышали случайные постояльцы.

— Потому что меня выставили из школы и к тому же я не желаю пропустить поезд на Черноводск, — спокойно ответил я. — Отец Бедный разрешил уехать ещё вчера!

— Ты нужен мне здесь! — отрезал священник и вновь обратил своё внимание на несчастного Ерша. — И я так и не услышал внятного ответа, где сейчас Дарёна с Дальнего кордона!

— Да говорю же! — вспылил было мой товарищ, но под гневным взглядом собеседника вмиг осёкся и перешёл на приглушённое бормотание. — Она осталась в лесу готовить место для ритуала. Точнее на пригорке вроде лысой горы…

— Какого ещё ритуала⁈ — всё же сорвался священник на рык. — На кой чёрт вас вообще понесло в лес⁈

— Не знаю, — чистосердечно сознался Ёрш. — Но отец Бедный приказал оказывать содействие дочери его преосвященства, а та велела…

— В разумных пределах! — грохнул отец Острый кулаком о стол. — В разумных! — И он уставился на меня. — Знаешь, что происходит?

Я беспечно пожал плечами.

— Нет, но отец Бедный…

— Его здесь нет! — отрезал священник, после чего спросил у бывшего босяка: — Где Дарёна? Откуда вы должны будете её забрать?

— Ниоткуда, — сознался Ёрш. — Нужно будет доставить к ней дочь его преосвященства.

— Куда?

— Так на пригорок тот. На карте он отмечен, а словами даже и не объяснить. Там лес кругом! — И парень махнул рукой куда-то на запад. — Помню только, что к северу от школы верстах в двадцати!

— Карту! Неси сюда карту! Нет! Готовьте яхту к взлёту! Немедленно!

Стремглав вскочил из-за стола, сдёрнул с вешалки полушубок, схватил шапку и метнулся на выход. Я тоже задерживаться не стал.

— При всём уважении, — произнёс, отступая от стола, — но мне дали самые чёткие указания, которые и были мной в полной мере исполнены. Прошу прощения, опаздываю на поезд!

И был таков.

Шагнул за дверь в надежде на то, что парни держали «Репейник» готовым к взлёту, и едва к этому самому взлёту не опоздал: когда обежал гостиницу, летучий корабль уже поднялся на уровень её крыши. Меня заметили, и кто-то даже скинул вниз верёвочный трап, но я толчком крыльев ночи забросил себя прямиком на палубу.

— А мы точно всё делаем правильно? — бросился ко мне Ёрш. — Нам и вправду сейчас в Закряжинск лететь нужно? Отец Острый голову оторвёт за то, что его не дождались!

Чарослав презрительно скривился, Заряна с укоризной произнесла:

— Стремглав! Мы ещё вернёмся сюда и заберём людей моего отца! Просто позже, когда завершим дела, которые их никоим образом не касаются!

Я воспользовался моментом и предложил жениху с невестой спуститься в кубрик, а растерявшегося Ерша взяли в оборот его приятели.

— Невместно так дворянину суетиться! — хохотнул Кочан.

— Вот подвесят на дыбу, тогда и будешь дёргаться! — рассмеялся Вьюн.

Кабан насупился и упёр в бока кулачищи.

— Вам легко зубоскалить! — пробасил он. — А у нас приказ!

— По которому вы поступили в полное распоряжение Заряны из дома Пламенной благодати! — напомнил я.

— Так уже Острого подлатали да прислали! — заявил деревенский увалень и указал на Ерша. — Ему же теперь…

— Ему приказали подготовить яхту к взлёту, — отрезал я. — Что и было проделано в самые кратчайшие сроки! А больше Острый ничего не приказывал!

— А нам и вовсе на него плевать с высокой колокольни! — развеселился Вьюн.

— Да мы уж повыше колокольни взлетели, — буркнул Кабан. — Плюй — не хочу! Только как аукнется, так и откликнется!

И тут из рулевой надстройки выглянул Дарьян.

— Задрали языками чесать! — зло рявкнул он. — Паруса ставьте, ловите ветер! На магической тяге мы до вечера точно обернуться не успеем!

За время торговых поездок Ёрш и Кабан приноровились управляться с оснасткой летучего корабля, а в случае необходимости они всегда могли рассчитывать на помощь Вьюна и Кочана, поэтому я присоединился к нашему рулевому. Меня переполняли сомнения, и пусть книжник был способен развеять лишь самую малую их часть, откладывать этот разговор я не собирался.

— Общался вчера с ведьмой? — спросил о бабке Заряны.

Дарьян покачал головой.

— Нет. Она вообще ни с кем не разговаривала. Крайне заносчивая особа — смотрела на всех как на пустое место.

В словах книжника прозвучал намёк на обиду, и я пихнул его в бок.

— Что за ритуал, она хоть сказала?

— Нет.

— А что ты вообще о ритуалах поклонения луне знаешь?

— Примерно столько же, то есть — ничего, — усмехнулся Дарьян. — Скажи лучше, на кой чёрт нас в Закряжинск понесло? Не пожалеем, что на поводу у Заряны пошли?

«Репейник» к этому моменту уже набрал высоту и скорость, школа скрылась из вида, а Крутогорск мы изначально оставили в стороне, под яхтой раскинулись заснеженные холмы и перелески. Если верить картам, только перемахнём через хребет, и до места назначения окажется рукой подать.

Я передёрнул плечами и ничего на вопрос товарища отвечать не стал, вместо этого уточнил:

— Ну хоть о тантрических ритуалах читал?

Дарьян снизил расход энергии и глянул недовольно, будто я спросил его о чём-то личном и даже неприличном.

— Всё больше картинки рассматривал, — буркнул он, тяжко вздохнул и разрешил: — Спрашивай!

— Какое значение в таких ритуалах имеет девственность?

Ответил книжник без малейшей заминки:

— Ритуальное лишение девственности либо подменяет собой по принципу подобия человеческое жертвоприношение, либо прелюдией оного жертвоприношения является. — Он развёл руками. — Кровь и боль, Серый. Тут без вариантов. Символическое распечатывание врат, если так тебе понятней.

Я поморщился, но не из-за чрезмерной прямоты собеседника, просто его слова ещё больше усилили мои собственные сомнения. Прекрасно ведь помнил, как ювелирно управлялась с потоками небесной силы Беляна в наш с ней совместный ритуал поклонения луне, и крайне сомневался… Да нет, черти драные, я попросту не верил, что Заряна способна должным образом проявить себя в свой первый раз!

Бабка хотела стать третьим участником магического действа? Или дело вовсе не в этом? Она ведь взяла на себя труд прояснить вопрос с девственностью внучки, прежде чем предложить той совместный с Чарославом ритуал!

Епископ Ясный ни о чём таком не просил, так зачем тогда проявлять инициативу? Из стремления помочь внучке? В это я не верил, и пусть никакого тантрического ритуала уже и не будет, хотелось разобраться в мотивах ведьмы прежде, чем она отчебучит что-нибудь ещё.

— Ладно, ладно, ладно… — пробормотал я. — Ладно, Дарьян! Сейчас я накидаю тебе примерную схему, а ты подумай, каким образом повлияет на неё участие невинной девицы…

Книжник округлил глаза.

— Ты же не хочешь сказать, что…

Он осёкся, не решившись назвать Заряну по имени, и я воспользовался этой заминкой, заявил:

— Как ты говоришь, всё это чисто теоретически! Итак, девица принимает в себя окрашенную лунным светом небесную силу и направляет энергию серебряного аспекта в мужчину, который выступает якорем, для стабилизации потоков и тонкой регулировки их мощности…

Я далеко не всё помнил из случившегося со мной во время ритуала поклонения луне, но об одном после обмолвилась Беляна, а с другим разобрался сам, натыкаясь то тут, то там на какие-то случайные обрывки знаний. Не имел ни малейшего понятия, что именно творилось тогда внутри моей второй половинки, а вот общую схему представлял достаточно точно, расписал её собеседнику в деталях.

Дарьян держал курс и внимал мне, изредка кивая и похмыкивая, а потом заявил:

— Тут многое зависит от аспектов ведьмы и её… хм… якоря. Но если бы проводила ритуал обычная ведьма, то она смогла бы усилить в себе серебро. Влияние на мужчину…

Книжник задумался, и я подсказал:

— Наблюдалось бы некоторое осветление или размытие, усреднение аспекта, в случае разбалансировки внутренней энергетики или наличия склонности к некоему диапазону энергий. Это не так важно, на самом деле. Замени ведьму на невинную девицу со склонностью к серебру и оранжу. У якоря — пурпур и чернота.

— Ох, Серый! — вздохнул Дарьян и помедлил в ожидании моих слов о том, что это просто шутка, но продолжения не последовало, и он нехотя произнёс: — Кровь и боль — родственны пурпуру и черноте. И открытие врат, Серый. Дух девицы окажется предельно обнажён и беззащитен. Потоки точно опрокинутся, и я даже не представляю, к чему это способно привести.

Я утешающе похлопал его по плечу.

— Не беспокойся, не приведёт. Это ж всё голая теория.

Голая? Ну да, ну да…