17–60

Но прежде всего следовало бы обеспокоиться не тем, что случится внутри крепостных стен, а как туда попасть, поскольку от установленных правил Ледослав отступать не пожелал и отправил меня на обязательную для посетителей школы проверку.

Стоило ожидать, но — не предусмотрел и не подготовился, вот и ругнулся про себя, объял вниманием атрибут и стиснул его своей волей, попытался не столько полностью укрыть апогей от внешнего воздействия, сколько замаскировать в производимых ядром возмущениях. Наверное, что-то из этого удалось, но перетряхнуло меня, когда встал в центр пентакля, крайне ощутимо и отчасти даже болезненно. Словно зависшая в толще воды капля крови всколыхнулась — нельзя сказать, будто едва не расплескалась, но и острых ощущений этот момент доставил преизрядно.

И ещё даже более неприятным оказалось замечание дождавшегося меня во внутреннем дворе Ледослава:

— Не знал, что кто-то из рода Пурпурного змея ушёл в фиолет, — обронил он вроде бы небрежней некуда, но сразу возник вопрос, что именно удалось разобрать проверявшим меня тайнознатцам.

— Не имею чести быть частью сего славного рода, — столь же небрежно отозвался я.

— Так понимаю, речь исключительно об отсутствии официального признания?

Я в ответ пожал плечами.

— Предположения о нашем родстве высказывались, но предположениями всё и ограничилось. — И поскольку развивать эту тему мне нисколько не хотелось, спросил: — Где сейчас дочь его преосвященства?

— Тебя отвезут.

В провожатые мне выделили пару аспирантов: чистого огневика и тайнознатца, в радужках которого смешались оранж и чернота. Как и во время моего здесь обучения, зимой на территории школы было скорее промозгло, нежели холодно. В воздухе витала мельчайшая морось, а вот снега нигде не оказалось. Как не оказалось дома и Заряны.

— Либо на занятиях, либо в библиотеке, — предположил один из аспирантов, и я предложил начать розыски с читального зала.

Руководствовался тем простым фактом, что без знания расписания искать дочь его преосвященства по учебным корпусам можно было долго и безуспешно, а в библиотеке я рассчитывал провести время с пользой. Именно поэтому, не обнаружив среди читателей Заряны, нисколько по этому поводу не расстроился и предложил подручным старшего наставника для начала выяснить точное местонахождение барышни, а потом уже только везти меня туда.

— Если она на прожарке, лишь зря школу объедем, — добавил я, это и решило дело.

Чистый огневик остался присматривать за мной, его товарищ отправился наводить справки, ну а я подошёл к смотрителю читального зала и поинтересовался наличием в фондах «Всеобъемлющего пособия для магистров и докторов медицинских наук по избавлению пациентов от высших проклятий, включая наиболее сложные случаи».

Убелённый сединами аспирант с радужками невыразительно-жёлтого оттенка посмотрел с удивлением, затем кинул быстрый взгляд куда-то мне за спину и покачал головой.

— Боюсь, мы выдаём книги лишь ученикам и наставникам школы.

Я ответил беспечной улыбкой.

— Речь не о том, чтобы выдать её мне на руки. Я лишь хочу узнать, имеется ли такое сочинение в ваших фондах и в случае наличия, на какой главе оно заканчивается. — На прилавок легла церковная бляха. — В ходе одного разбирательства нам достался экземпляр с… утратами. Хочется прояснить, сколь они велики. Всего мы собрали девятнадцать глав.

Смотритель читального зала явственно заколебался, но в итоге всё же решил в просьбе не отказывать. Просто счёл, что абы кого в школу не пустят и в библиотеку не сопроводят, вот и скрылся в комнатушке с картотекой, а после куда-то надолго отлучился.

— Книга находится в закрытом фонде, но могу сказать, что всего глав в ней ровно два десятка.

Я кивнул, забрал бляху и небрежно произнёс:

— И называется двадцатая глава…

То ли мой собеседник отличался от природы хорошей памятью, то ли ожидал такого вопроса, но произнёс он без малейшей заминки:

— «Обретение контроля над чужими зловредными чарами высшего порядка путём их целенаправленного взращивания непосредственно в носителе оных».

Контроль? Взращивание?

Чёрт меня дери! Обвели вокруг пальца!

Божана не пыталась понять, что именно скрывается внутри апогея моего атрибута, она это самое нечто подкармливала и взращивала! Целенаправленно!

Внутри колыхнулось бешенство и зашевелился призрачный чертополох, улыбка у меня вышла так себе, и я скомканно попрощался со смотрителем читального зала, спешно отошёл и сел за один из свободных столов.

Выходит, я проклят?

Нет, конечно же — проклят и даже не единожды! Но сейчас, получается, во мне зреют зловредные чары высшего порядка, подконтрольные кому-то другому, а не просто доставшиеся по наследству!

Я едва не приложил кулаком по столешнице и в сердцах помянул драных бояр, потом совладал с эмоциями и поймал состояние внутреннего равновесия. Накатило понимание, что несказанно отчётливей ощущать свой атрибут я начал исключительно в силу перерождения и развития затаившейся в его апогее погани, но раньше времени паниковать не стал и попытался припомнить содержание прочитанной ещё в прошлом году книги о проявлениях зловредных чар.

Прошёлся по всем пунктам и никаких тревожных признаков не отметил, если не брать в расчёт излишнюю раздражительность, но причин для приступов бешенства у меня в последнее время хватало с избытком. Судя по всему, проклятие не врастало в дух и тело, а оставалось заперто в узилище, коим для него стало крайнее колено атрибута. Получится избавиться от него чисто — и всё будет хорошо. Ну а сплохует Божана или проявит намеренную небрежность, и сгорю как спичка.

Я поёжился, вспомнил выставленное Ночесветом дополнительное условие о передаче наполнения апогея до прорыва в аспиранты и вновь скрипнул зубами от злости. Ясно и понятно, что с таким внутренним изъяном пройти преломление мне попросту не светит! И Лилия обо всём знала, врала прямо в глаза! Захотелось боярышню… Нет, вовсе не удавить. По крайней мере, не так сразу, и я постарался расслабиться, вернул дух к равновесному положению, начал прорабатывать абрис и решать, как быть дальше.

Увы и ах, вот так сразу ничего толкового на ум не пришло, а потом вернулся подручный старшего наставника и стало уже не до размышлений на отвлечённые темы.

— Заряна из дома Пламенной благодати и в самом деле находилась у источника, — оповестил он меня. — Сейчас она освободится и перед занятиями заедет на квартиру, можем перехватить её там.

Ну да — тащить непонятного трудника к источнику школы никто не собирался, да я настаивать на этом и не стал. Что я там не видел, в самом-то деле?

Погрузились в коляску, поехали в кварталы, где снимали жильё ученики, не желавшие жить в бурсе, а заодно располагались питейные и увеселительные заведения. Что Заряна так и продолжает снимать прежний домишко, я уже знал, но чего не ожидал, так это наткнуться в том переулочке на Кочана и Вьюна. Парни увлечённо кидали друг в друга огненные снежки, и сопровождавшие меня аспиранты закатили глаза.

— Снова они! — страдальчески протянул один.

Его напарник привстал и гаркнул:

— Ну-ка прекратите немедленно!

— Местные задиры? — полюбопытствовал я.

— Местные баламуты! — скривился огневик. — Понять не могу, что старший наставник в них нашёл! Кого бы другого за их выходки давно взашей погнали!

— В поединках они неплохи, — счёл нужным отметить аспирант с чёрно-оранжевыми глазами. — Да и с боярином сдружились, это тоже немаловажно.

Парни развлекались прямо напротив дома Заряны, что простой случайностью, конечно же, быть не могло. После окрика они бросили валять дурака и принялись стряхивать с ладоней огоньки, которые вели себя точь-в-точь как крупинки горящего снега.

— Здрасте! — расплылся в улыбке Вьюн.

— Наше вам с кисточкой! — присоединился к нему Кочан.

Я спрыгнул на брусчатку и спросил, не здороваясь:

— Живёте тут?

Вьюн указал на дом аккурат напротив дома Заряны.

— Прям вот здесь.

— А соседка из дома напротив… — начал было я, но договорить помешал огневик.

Он выразительно прочистил горло и объявил:

— Едут!

В переулок завернула ещё одна коляска, и поскольку двум экипажам тут было не разминуться, наш отъехал чуть дальше. Из вновь прибывшего выбрались Заряна и Чарослав. Барышня обрадовалась было при виде меня, но сразу сообразила, с чем именно связан столь внезапный визит, и поджала губы. Правда, поздоровалась всё же тепло, а вот удивление боярина переросло в холодную настороженность.

— Доброе утро, трудник Серый!

Прозвучало приветствие молодого человека откровенно сухо, и Заряна фыркнула.

— Брось, Чарослав! Брат Серый на моей стороне! — А стоило только поцеловать кончики её пальцев, она сразу предупредила: — Поговорим немного позже. Я всю ночь пробыла у источника, дай привести себя в порядок.

Цвет её радужек помешала разглядеть вуаль шляпки, но отклик лунного серебра я уловил явственней некуда, и показался он мне заметно сильней прежнего, ещё и с примесью тусклой белизны. Ну а с глазами Чарослава всё оказалось ожидаемо плохо: нет, жгучий оранж школьного источника разогревал пурпур и не давал ему раствориться в затопившей радужки боярина черноте, но просматривался тот теперь едва-едва.

Заряна ушла в дом, и Чарослав кивнул в сторону подручных старшего наставника.

— Опять набедокурили? — спросил он у парочки трудников.

— Как можно? — ухмыльнулся в ответ Кочан. — Это брата Серого сопровождают.

— Да? — вроде как удивился Чарослав и обратился ко мне: — Зайдёшь в гости? — Он указал на дом, соседствовавший с обиталищем Заряны. — Я здесь квартирую.

— Всенепременно зайду, — пообещал я. — Сразу после разговора с дочерью его преосвященства. Дела прежде всего.

— Тогда на два слова!

Я кинул за спину боярину вопросительный взгляд, и Кочан отрицательно покачал головой, а Вьюн изобразил жестом, будто зашивает себе рот. Ясно и понятно: не проболтались. И точно: спросил меня Чарослав, когда отошли к крыльцу соседнего дома, вовсе не о моих отношениях с Заряной.

— Правильно понимаю, что твой апогей всё так же наполнен, как и прежде? — уточнил Чарослав.

Только и оставалось, что кивнуть в ответ.

— Возникли какие-то сложности? — уточнил боярин.

— Поначалу — да, но это уже в прошлом, — произнёс я по возможности ровным голосом. — Просто не дают отмашку. Почему — не знаю.

— Это хорошо, — улыбнулся молодой человек уголком рта. — Значит, меня ещё не списали со счетов… — Он махнул рукой. — Не бери в голову! Семейные дела!

Чарослав скрылся в доме, я подошёл к парням и поинтересовался:

— Как вы тут?

— Приглядываем, — кивнул Кочан на дом Заряны.

— Скукота! — вздохнул Вьюн. — И чего так все в школу рвутся — вообще не понял. Прожарка у источника и тренировки. Тренировки и прожарка!

— Прям так серьёзно гоняют? — удивился я.

— Ага! — кивнул босяк. — Репьи с терниями хоть и объединились, но турнир упразднять не стали. В омут теперь пускают только тех, кто себя в нём хоть как-то проявил.

— Ещё замес с учениками школы Языков голодного пламени устроить собираются, — добавил Кочан, покрутив мощными плечами. — Даже и не слышал о такой раньше, откуда-то из-под Старокаменска.

— Но нас на них не выставят, — отметил Вьюн. — Нас новый старший наставник натаскивает, чтобы мы со школьных талантов спесь сбивали.

Деревенский насупился.

— Сказано же было не болтать!

— Ой, да иди ты в баню! Утомил!

Внимать дружеской перепалке мне нисколько не хотелось, и я сказал:

— Ёрш преломление прошёл. Аспирант теперь.

— Жаль! — поморщился Кочан, перехватил мой озадаченный взгляд и рассмеялся. — Не! Рад за него, но, получается, мы мимо командных поединков пролетаем. Против аколитов теперь не выставят, а против аспирантов сами не потянем.

— И в индивидуальных тоже шансов немного, — вздохнул Вьюн. — Но зато в парных всех порвём! Докажи, Баян!

— Не сомневайся даже, Стожар!

Они заржали, но тут же замолчали и уставились на меня.

— Или без турнира? — прищурился Кочан. — Или в город возвращаемся?

— Ты чего тут, Серый? — напрямую спросил Вьюн. — По какой надобности?

Я поморщился.

— Да меня тут вообще быть не должно! Острого собирались послать, но его ранили, вот и отрядили меня. Ничего не объяснили толком, велели послание передать.

Парни покивали, начали выспрашивать, что творится в Черноводске и как обстоят дела у Кабана.

— Весело там у вас, — вздохнул в итоге Вьюн. — А у нас всех развлечений в «Горячую нимфу» выбраться.

— Ещё же «Горящая дриада» есть? — припомнил я.

— Не, — качнул головой Кочан. — Мы в «Нимфе» девчонок встретили, с которыми учились и которые долги отрабатывать остались. В первый раз не по себе их того-самое было, но разговорились между делом, теперь только к ним и ходим.

— Пиковые аколиты уже, ничего школе не должны, ещё и отложить что-то сумели, — сказал Вьюн и поморщился. — Но драли их, особенно поначалу, Царь небесный не приведи. Замуж таких не возьмёшь.

— Возьмёт кто-нибудь! — махнул рукой Кочан. — Чего нет-то?

— Ты бы взял?

— Так не обо мне и не о тебе речь!

Парни вновь заспорили, а дальше выглянула из приоткрытой двери Заряна.

— Брат Серый! — позвала она меня.

Я зашёл в дом, стянул в прихожей сапоги, положил котелок на полку для шляп, убрал на вешалку плащ.

— Тапочки надевай! — потребовала барышня и уточнила: — Чай будешь?

У меня со вчерашнего вечера маковой росинки во рту не было, но слишком уж явственно сквозило в голосе Заряны напряжение, вот и отмахнулся, дошёл до дивана и улёгся на него, похлопал по обивке ладонью.

— Тот самый?

Девчонка как-то оттаяла разом даже.

— Ничего менять не стала, — заявила она и сняла шляпку с вуалью, спросила: — От Беляны ничего не было?

— Не было. Но, думаю, скоро объявится. Есть такое предчувствие, — ответил я, разглядывая девчонку.

Если в прошлую нашу встречу у неё была лишь одна серебряная радужка, то теперь светлые блики замарали янтарь и во второй. Осьмушка бесовской крови брала верх над родословной дома Пламенной благодати, и всё бы ничего, но, отступая, оранж пережигал лунный аспект в ведьмовскую белизну. Дисбаланс никуда не делся, ситуация лишь ещё больше усугубилась.

Если общественность доподлинно узнает, что дочь епископа стала самой настоящей ведьмой, разразится грандиозный скандал. Горожане и без того из-за нашествия приблудных духов на взводе, а тут и вовсе взбеленятся.

— Всё плохо, да? — слабо улыбнулась Заряна, опускаясь в кресло. — Тебя ведь сюда поэтому и прислали?

— Прислали меня сюда по воле случая, — честно сознался я. — И будет лучше, если ты перестанешь дуться и расскажешь, что именно задумал твой папенька.

— Так ты не знаешь⁈ — удивлённо распахнула барышня свои выразительные глазищи.

— Не-а! — сознался я. — Просто под рукой оказался, когда уполномоченный священник приболел. Но кое-какие догадки на сей счёт есть: могу предположить, например, что тебе решили устроить встречу с кем-то из родни по материнской линии.

Заряна скривилась.

— На ней разве написано, что она моя родственница?

— Семейное сходство налицо, — пожал я плечами. — Судя по возрасту — это твоя бабка или тётка.

— Бабка, — нехотя признала барышня, вскочила из кресла и заходила по комнате. — Она — мой последний шанс вернуть прежний аспект! Или хотя бы остановить дрейф в белизну. Если не поможет она, то не поможет уже никто. Что мы только не перепробовали! Какие только профессора и целители не обследовали, сколько я алхимии выпила! В огненном ихоре не купалась разве только, а у школьного источника днюю и ночую, и всё без толку!

Я покивал.

— И между тем совершенно непонятна причина эдакой спешки.

— Полнолуние! — зло выдала Заряна. — С каждым полнолунием во мне становится всё больше серебра, а оранж постепенно пережигает его в белизну. Азимут между текущим аспектом и семейным абрисом становится всё хуже, шансы на успешное прохождение преломления падают с каждым днём. И даже если в итоге дисбаланс и выправится, аспирантом мне уже будет не стать!

— Но это же не вчера и не позавчера понятно стало!

Барышня не удержалась от обречённого вздоха.

— Изначально посчитали, что изменения станут необратимыми самое ранее через полгода, но очередное обследование два дня назад показало, что точкой невозврата станет уже грядущее полнолуние!

— Это кое-что объясняет, — кивнул я.

— Да всё это объясняет! — вспылила барышня. — Отец схватился за соломинку, а я не желаю встречаться с бабкой, видеть её не хочу!

— И почему же, позволь узнать?

— Они отказались от меня! Мать отдала меня в монастырский приют, а бабка и палец о палец не ударила, чтобы меня оттуда забрать!

— А она вообще знала о твоём существовании?

— Да как она могла не знать⁈

— Легко, — хмыкнул я. — Ну или ей не сказали, в какой именно тебя поместили приют. А может так статься, тебя не пожелали вернуть семье монахини. Не спросишь — не узнаешь.

Заряна скрестила на груди руки.

— И что мне это даст?

Как по мне, лучше бы девчонке со своей бабкой не общаться, но епископ Ясный дураком точно не был — именно что за соломинки он бы хвататься не стал, поэтому я со вздохом сел и произнёс:

— Ну, зато теперь ты знаешь наверняка, что папенька тебя искренне любит. Шутка ли — цельный епископ пошёл на поклон к лунной ведьме!

Заряна презрительно фыркнула.

— Ничего ты не понимаешь, Серый! О собственной репутации он печётся, а не обо мне! Не справлюсь я, и мало того, что его кровь слабей бесовской осьмушки окажется, так ещё и меня замуж за Чарослава выдать не получится. Не возьмут бояре ведьму в род, даже от большой нужды не возьмут!

— Хм…

Барышня пожала плечами.

— Да это уже не секрет! Отец и глава рода Пурпурного змея договорились о нашем браке, — заявила она как о чём-то обыденном. — У них на то свои резоны, но это никакого значения не имеет, ведь мы с Чарославом любим друг друга!

Последние слова были произнесены с откровенным вызовом, и я вновь хмыкнул. Заряна рассмеялась.

— Уже слышал от меня нечто похожее? — с улыбкой спросила она. — Так вот сейчас всё иначе. У меня с Чарославом нет ничего общего, нам просто хорошо вместе, вот и всё!

Насколько далеко успело зайти это «хорошо вместе» я, памятуя о зароке собеседницы не вступать в близость до брака, интересоваться не стал.

— Выгодная партия, ещё и по любви! Поздравляю!

Заряна разом помрачнела.

— Всё очень сложно, — понурилась она. — Если Чарослав не избавится от черноты, а я не уйду от белизны и не преломлюсь хотя бы в лунное серебро — никакой свадьбы не будет.

— Так, может, не стоит отказываться от разговора с бабкой?

— Но я не хочу с ней встречаться! Да и не поможет ведьма там, где не справились профессора!

Я пожал плечами.

— Мне Беляна помогла. А ты… Убеждать ни в чём не буду, поступай как знаешь. Разбуди, как решишь, а пока, с твоего позволения, прикорну. Ночь не спал.

— Серый! — прикрикнула на меня девица, но я слушать её не стал, вновь улёгся на диван и закрыл глаза.

Растолкали меня, такое впечатление, уже только ближе к обеду. За это время к Заряне успел присоединиться Чарослав, оба были в верхней одежде.

— Мы решили встретиться с ведьмой, — заявила мне барышня.

— Разумно. Удачи!

— А ты? — поразилась Заряна. — Ты разве не с нами?

— А зачем я там? — задал я встречный вопрос, но всё же поднялся с дивана. — Если покину школу, обратно меня уже не пустят. И так вечером выставят, конечно, но предпочту дождаться вас и обсудить всё в спокойной обстановке. Так что, какой бы вариант ни предложила ведьма — сразу на него не соглашайтесь, возьмите время для принятия решения и возвращайтесь в школу.

Вещая на ходу, я вышел в прихожую, обулся и снял с вешалки плащ.

— А почему мы не можем обсудить это сразу на месте? — пристала ко мне Заряна.

— В гостинице или на борту «Репейника»? — поглядел я в ответ с нескрываемым сомнением и покачал головой. — Ну нет! Во-первых, за время обратного пути вы успокоитесь и хорошенько всё обдумаете. Во-вторых, в школе ведьме вас не достать и на ваши суждения не повлиять.

Чарослав приподнял брови.

— Даже так?

— Я её боюсь, — сознался я. — Не хочу, чтобы у меня копались в голове, пусть даже исключительно из благих побуждений.

И то ли боярина до глубины души поразило моё признание в своих страхах, и он решил продемонстрировать собственную отвагу, то ли ему пришлась по душе идея оттеснить на задний план посланца его преосвященства, но он с готовностью поддержал моё решение задержаться в школе, вот и укатили вдвоём. Точнее — вчетвером, поскольку с ними увязались Вьюн и Кочан.

Впрочем, вернулись мои дружочки достаточно быстро, я даже ещё заскучать не успел, только-только подрёмывать на диванчике начал.

— Серый! — окликнул меня из прихожей Вьюн. — Айда пожрём!

— А Заряна где? — удивился я.

— Мы её Ершу сдали, парни до ворот проводят.

— Ёрш такой важный стал! — хохотнул дожидавшийся нас на улице Кочан. — Идите, говорит, отсюда! Не отвлекайте, мол, Кабана и Книжника от караульной службы!

— Прям так и сказал?

— Ага! — подтвердил Кочан. — Что происходит-то, Серый? Явно же боярин Заряну не в номера повёз!

— Сплюнь! — потребовал Вьюн, но уставился на меня ничуть не менее требовательно.

Я выставил перед собой раскрытые ладони.

— Да сам ничего не знаю! У нас Ёрш за старшего!

Парни не удержались и заржали, я их поторопил:

— Идёмте короче! Кто знает, когда эта парочка вернётся? Как бы и вправду ещё работать не пришлось…

Полнолуние-то уже на носу! Всё было завязано именно на него — теперь я знал это наверняка, а ещё был уверен в способности старой ведьмы подвести влюблённую парочку к нужному ей решению. А раз сорвалась из дома по первой же просьбе епископа — значит, без личного интереса точно не обошлось.

Впрочем, наверное, я всё же был к маменьке Беляны попросту предвзят…