17–58

При формировании узла в правом колене ноги я не лишился лишь чудом. Ну и Дана, как оказалось, о нестабильности в верхней части голени не забыла и предприняла какие-то меры предосторожности, вот и не пришлось тратиться на высшее восстановление, всего лишь пару минут скрипел зубами от боли, одновременно задыхаясь из-за стянувшего шею кольцевого меридиана. Начало казаться, будто колено перемалывают мельничными жерновами — захотелось плюнуть на всё и дальше абрис не развивать, вот только и ущербным тайнознатцем становиться тоже не желал, поддался на уговоры парочки аспирантов и через месяц скрутил-таки дополнительную силовую точку в правом локте. Едва от облегчения не разрыдался, когда всё прошло настолько гладко, насколько вообще могло пройти при столь паршивом азимуте.

Сознания не потерял и контроля над изменениями не упустил — уже замечательно! А что драный призрачный ошейник едва не удавил — так не удавил же!

— Нетипичная картина, — вздохнула Дана.

— Пурпура в нём не так уж и много, но какой-то он слишком плотный, — вторил ей Ночемир. — И в ауре неоднородность всё сильнее просматривается. Ему бы процедуры по её выравниванию назначить, но как бы ещё хуже не стало.

Я пропустил слова аспирантов мимо ушей и сипло выдохнул:

— Последний! Остался последний!

Увы и ах, но с каждым новым узлом несоответствие аспекта и абриса проявлялось всё острей и болезненней: в мой дух словно вогнали незримые крючья и не просто воткнули, но растянули, без малого содрали.

Кадык, колени, теперь ещё и правый локоть. Только-только свыкался с одними неприятными ощущениями, и вот уже подходило время формирования очередного узла. А медлить нельзя, никак нельзя! Преломление я собирался пройти сразу же, как только выполню свои обязательства перед родом Пурпурного змея. Ещё не представлял, каким образом всё обстряпаю, но откладывать прорыв в аспиранты больше не собирался.

Очень уж непростая обстановка сложилась в Черноводске к началу весны. От меня вроде бы все отстали, но приблудные духи так и продолжали рваться в город, а вслед за ними потянулись и существа несказанно более опасные. Одни просачивались из астрала, другие прибывали из внутренних земель. И лично я даже не знал, кого следует опасаться больше: высших демонов или заезжих аспирантов.

Из последних далеко не все нанимались на службу в управу или епархию, хватало и вольных охотников за головами, и всяких сомнительных личностей — дуэли между тайнознатцами стали делом не только обычным, но даже обыденным. Проводили их на городском ипподроме, не обходилось там и без ставок. Обыватели нервничали чем дальше, тем сильнее — кое-кто даже предпочёл уехать из города, а к церквям за святой водой начали выстраиваться настоящие очереди. Все ждали грядущего небесного прилива: кто-то с надеждой, полагая, будто тот сметёт все пространственные искажения и закроет порождениям астрала дорогу в наш мир, а кто-то и со страхом перед неминуемым демоническим вторжением.

Я не верил ни в то, ни в другое, но предпочитал готовиться к худшему и занимался, занимался, занимался. Пособие об избавлении от высших проклятий и в самом деле оказалось всеобъемлющим, и пусть говорилось в нём лишь о том, как ослаблять, извлекать и вычищать зловредные чары, лишая их подпитки и приостанавливая развитие, эти знания были вполне применимы и для разработки собственных арканов, благо в этом серьёзное подспорье теперь мне оказывал навык помечать свои жертвы. И это был только один-единственный крючочек для порчи, а я теперь знал их все наперечёт.

Но не зря говорят, будто во многих знаниях многие горести: после беглого ознакомления с пособием я слегка даже в своей малой печати воздаяния разочаровался. Если при непосредственном касании поразить ею противника получалось просто за счёт силы воли, то сделать этот аргумент эффективным на дистанции могла лишь уязвимость жертвы. Нарушенная той клятва или предварительно накинутая метка, но лучше — полноценный крючок.

Если в Тегосе я сотворил проклятие на крови купчишки по наитию, то теперь был способен действовать наверняка. Точнее, как выражался Дарьян, действовать наверняка я мог теоретически. На приблудных духах было особо не поупражняться — их наполненная беспредельной злобой энергия была чужда нашему миру, она разрушала структуру моих проклятий сразу же, как только те начинали ею подпитываться. Впрочем, уничтожали такие чары потусторонних созданий едва ли не эффективней обычных заклинаний, так что кое-какая практика у меня всё же имелась. Ну и заодно все текущие расходы призовыми закрывал.

— Выплаты тайнознатцам разоряют управу! — вторя моим мыслям, донёсся с улицы крик малолетнего продавца газет. — В городской казне нет денег! Все поступления от Небесного похода оседают в карманах колдунов!

Ну да — как уже говорил, отношение к тайнознатцам в Черноводске нынче было… двояким.

Отложив заметки, я зажал лицо в ладонях, зажмурился и помассировал веки пальцами, затем спустился в гостиную, дабы в очередной раз пообедать в молчании, столь напряжённом, сколь одновременно и унылом.

Парни позавчера вечером отбыли по торговым делам, и Дарьян уже и не рад был даже тому, что в своё время столковался с купчишками, ведь из-за каждой поездки ему приходилось пропускать самое меньшее пару дней учёбы в университете. А отказаться от заказов никакой возможности не было, поскольку отец Бедный ясно дал понять, что в этом случае нам всё равно придётся гонять «Репейник» в Старокаменск, только уже за собственный счёт.

Догада без мужа за общий стол не садилась, трапезничали мы в этом случае вчетвером, и нервозное напряжение обеспечивали Божана и Лилия, а за унылое молчание отвечали я и Раска. Допускаю, что барышня молчала вовсе даже не уныло и это было её обычное состояние, у меня же настроение портилось всякий раз, когда подходило обеденное время.

Нет, с пищеварением был полный порядок, просто от кислых физиономий боярынь пропадал аппетит. Черти драные! Да от одного только их вида изжога уже начиналась!

Божана изо дня в день ковырялась в моём духе незримыми пальцами своего внимания, Лилия с ничуть не меньшим упорством мотала мне нервы. Честно говоря, я полагал, будто в достаточной мере ощущаю то инородное нечто, что затаилось внутри, и сумею передать наполнение апогея даже без посторонней помощи, но приходилось сидеть и ждать у моря погоды. Это… угнетало.

И общество боярынь опостылело хуже горькой редьки, и хотелось поскорее освободиться от своих обязательств перед родом Пурпурного змея, дабы иметь возможность прорваться в аспиранты сразу после формирования тридцатого силового узла.

Всякий раз, отобедав, я шёл медитировать, и поскольку манипуляции Божаны со временем сделались без малого болезненными, ел обычно без ненужной спешки, тщательно пережёвывая каждый кусочек. Именно поэтому и оставался за столом, когда забарабанили во входную дверь. Я насторожился было, но по радостному визгу Догады сообразил, что объявились парни, и не ошибся: в гостиную прошла троица моих вернувшихся в город из очередной поездки товарищей.

— Тепло! — с блаженным видом выдал Дарьян.

— Еда! — вторил ему Стремглав.

Ну а Кабан ничего говорить не стал и уволок жену в спальню.

— Кастрюли на плите! — только и успела предупредить та.

Ёрш тотчас поспешил на кухню, а книжник избавился от пальто и шапки, уселся напротив меня и подышал на озябшие пальцы.

— Да когда уже потеплеет-то? Весна давно началась, а холода и не думают заканчиваться!

Я мог бы сказать, что при наличии жилья, угля, еды и тёплой одежды зима — не зима, но вместо этого спросил:

— Как слетали?

— Ты не поверишь! — выглянул с кухни Ёрш. — Нас на обратном пути таможенники перехватили. Прям в воздухе, ага! Свистят в дудки, машут флажками на своей летучей лоханке, а чего машут — никто из нас представления не имеет. Я чуть со смеху не помер!

Дарьян поморщился.

— Лично мне смешно не было. Думал, на абордаж взять попытаются!

— Со мной-то на борту⁈ — гордо подбоченился бывший босяк. — Трудником, дворянином и аспирантом?

— Еду тащи, дворянин и аспирант! — потребовал книжник. — Им-то откуда было знать, кто ты такой?

Ёрш вновь скрылся на кухне, а я полюбопытствовал:

— И чем всё закончилось?

— В воздухе мы им фигу показали, они так и тащились за нами до пристани. Там весь трюм облазили, но у нас бумаги в порядке были. Только бочонок реагентов из самой первой партии не задекларирован оказался, вот к нему и прицепились. Я хотел на лапу дать, да Стремглав рогом упёрся, пришлось ждать, пока Бедный приедет. Так бы ещё час назад освободились.

— Зато всё по правилам сделали и не пришлось из своих платить! — заметил притащивший здоровенную кастрюлю Ёрш. — Вот ещё в убыток себе работать!

— Так епархия в документах не упоминалась даже, балда! Удивительно, что Бедный вообще не сказал, что знать ничего не знает!

— Я не балда, а дворянин и аспирант! — заржал в ответ бывший босяк и потёр ладонями. — Ну что — накатим?

— Поедим сперва, — буркнул книжник. — А потом видно будет.

— А потом ты к своей библиотекарше убежишь! И Серый наверх уйдёт!

— И пусть их! — махнул рукой вернувшийся в гостиную Кабан. — Вдвоём накатим!

Ёрш так и замер с черпаком в руке.

— Ты всё уже?

— А чего бы и нет? — удивился деревенский увалень.

Я осуждающе покачал головой.

— Не того Стремглавом назвали!

Парни заржали, в глазах Кабана мелькнуло понимание.

— Идите в зад! Мы ж дела обсуждали! — возмутился он, но тут на кухню прошествовала поправлявшая в лифе платья крупную грудь Догада, вот и буркнул: — Ну и потискались чуток. Соскучился же!

— Но кушать хочется сильней, — кивнул Ёрш. — Не приведи Царь небесный так оголодать!

— Вы ж смолотите без меня всё! — выдал Кабан. — Меня и так обворовывают, ещё вы обожрёте — совсем обидно будет!

Дарьян аж ложку до рта не донёс.

— Это кто такой рисковый нашёлся, чтоб тебе в карман руку запустить? — поинтересовался он.

— Ну сами посудите: в кофейне постоянно битком, а выручка не выросла ни на грош!

— И не вырастет, — уверил его Ёрш. — К тебе ж погреться заходят да от приблудных духов спрятаться. Какое ещё заведение собственной защитной формацией похвастаться сможет? Ну и сидят до упора, ничего не заказывают. А надо вжик-вжик, и чтоб уже следующий место занимал. Ну или чтоб если сидели, то не задарма.

Кабан поскрёб затылок.

— Надо привратника нанимать и пятиалтынный за вход брать.

— Да к чему тебе нищеброды? — усмехнулся бывший босяк. — Начни с полтинника. И чтоб на эту сумму им из буфета кофе и десертов отпускали. И кондитерскую смените, подороже и повкусней пирожные берите. Тогда состоятельная публика захаживать станет. Глядишь, наработаешь до небесного прилива клиентуру.

Вещал Ёрш со знанием дела — успел за прошедшее время в роль дворянина и состоятельного тайнознатца вжиться, не только по театрам и борделям шлялся, но и в закрытых для простых смертных клубах завсегдатаем стал. Не сказать, будто прямо сдружился с Волезаром из дома Сорванных в агонии глоток, но на короткой ноге был с тем совершенно точно. Даже от Лилии шарахаться перестал и всё чаще поглядывал на меня с откровенным сомнением, будто гадал, не зря ли тогда сиганул в окно.

— А если никто ходить не станет? — усомнился в полученном совете Кабан.

Дарьян махнул рукой.

— Не обеднеешь!

Они так и продолжали отлавливать приблудных духов и заколачивали на этом поприще куда больше, нежели получалось зарабатывать на дежурствах мне и Стремглаву.

— Репутация!.. — с важным видом начал Ёрш и вдруг осёкся, уставился на появившегося из прихожей незваного гостя.

«Ну и какой осёл входную дверь не запер?» — подумал я при виде Агния, а тот снял бобровую шапку и с улыбкой всех поприветствовал, после чего поражённо уставился на Ерша.

— Стремглав! Да ты никак в аспиранты пробился!

— Пробился, — подтвердил тот без особого радушия в голосе.

Дворянчику не обрадовался решительно никто: Кабан насупился, Дарьян же так и вовсе откровенно помрачнел. Дураком Агний не был и потому заговорить нам зубы не попытался, вместо этого жестом фокусника извлёк из-под распахнутой на груди шубы узкий бумажный листок, протянул его книжнику.

— Прошу!

Дарьян озадаченно захлопал глазами.

— Это что?

— Чек! — пояснил дворянчик. — Лёд тронулся, и я начинаю раздавать вкладчикам первоначальные взносы, а в самое ближайшее время накину сверху ещё столько же!

Книжник принял листок, присмотрелся к нему и спросил:

— А почему он только на три сотни, если ты получил от меня семь?

— Вовсе нет, — покачал головой Агний. — Непосредственно от тебя я получил только триста целковых. Остальные деньги мне дала сестрица, и если она что-то брала для этого у тебя, то в самое ближайшее время вернёт всё до последнего гроша. Но пока я рассчитываюсь со сторонними вкладчиками, а потому вопрос: где Огнич? Ему причитается кругленькая сумма!

Он потряс ещё одним чеком, и я перехватил укоризненный взгляд Ерша. Да и самому не по себе сделалось, если уж на то пошло. Мало того, что некоторые сомнения в искренности отца Бедного появились, так ещё и о фургонщике вспомнил. Нехорошо с ним получилось, нехорошо.

Гостю ответил Кабан:

— Конокрад ещё по осени в школу Расколотой синевы неба учиться уехал. Обещался через месяц с наводкой на денежное дельце вернуться, да куда-то запропал. То ли возвышением увлёкся, то ли загулял.

— Или женился! — хохотнул Ёрш.

— Странно, — пробормотал Агний. — Очень странно. Мы с ним в Черноводске встретиться уславливались.

Я не удержался и поднялся из-за стола, сказал:

— Тенебор, ну ты чего сидишь? Покажи гостю свою кофейню!

— Точняк! — вскочил на ноги Кабан. — Я же театральную кофейню открыл! Идём!

Он потянул дворянчика к лестнице в подвал, и Ёрш устремился следом, а я придержал Дарьяна и прошипел ему на ухо:

— Обратно его не приводите!

— Да мне к Маре пора! — столь же негромко ответил книжник.

— Вытолкаете его и вали на все четыре стороны! С этих олухов станется напиться и Агния в гости пригласить. Меня тогда точно живьём съедят!

— А сам чего?

— У меня дела!

Я подтолкнул Дарьяна вслед за остальными, тот ругнулся, но упрямиться не стал — разве что прежде, чем уйти, сунул газету и посоветовал:

— Глянь, что пишут!

Озадаченно хмыкнув, я сходил запереть входную дверь, а после плюхнулся на диван и развернул желтоватые листы, остро пахшие типографской краской. Как оказалось, взбудораженная до самой распоследней крайности нашествием приблудных духов общественность обратилась через борзописцев к епископу с требованием предъявить его дочь или признать факт её похищения сектантами.

Разумеется, формулировки были куда обтекаемей и осторожней, но и просто намёками дело уже не ограничилось, речь шла именно о требовании, пусть пока и оставалось неясным, кто именно предъявляет епархии ультиматум.

Ультиматум, ха! Понахватался от Дарьяна мудрёных словечек. Вот уж воистину: с кем поведёшься!

Я оставил газету на диване и поспешил на третий этаж. Припозднился и этим настроения Божане отнюдь не улучшил — не сказать, будто она меня наизнанку вывернула, но близко к тому. Потом Лилия привычно уже взяла пособие по избавлению от проклятий и последовала за мной. В комнате выложила книгу на стол, склонилась над ней, начав перелистывать страницы, и взгляд сам собой скользнул в вырез её платья, накатила новая волна злости. На себя, на симпатичную вертихвостку, на Беляну, которая до сих пор не только не объявилась в Черноводске, но и не прислала весточки ни в одно из минувших полнолуний.

В последнее время всё сложнее становилось отделять собственные эмоции от наваждений, навеиваемых затаившимся в глубинах духа проклятием, так что плюхнулся на кровать и уставился в потолок, погрузился в поверхностный транс.

— Заметила, что Стремглав начинает проявлять к тебе интерес? — спросил, не глядя на Лилию.

Та вздохнула.

— Знаешь, Серый… Всё так неопределённо, что я боюсь поставить не на ту лошадь.

От удивления я даже приподнялся на локте.

— У тебя появился на примете кто-то другой?

Барышня выпрямилась, подошла к кровати и под шорох платья опустилась рядом.

— Я не знаю, стоит мне проявить своеволие или остаться послушной девочкой, — заявила она. — Дядюшка всё тянет и тянет. Он словно взвешивает разные варианты, а если я лишусь девственности и ничего от тебя после не получу… — Её передёрнуло. — Тогда прежняя жизнь в монастыре покажется сказкой!

— И какие варианты могут быть у Ночесвета? — поинтересовался я.

— Не забивай себе голову, это просто семейные дрязги. От нас тут ничего не зависит. Давай лучше заниматься…

За без малого три месяца я успел просмотреть пособие от корки и до корки, теперь же начал разбирать оставшиеся непонятными моменты, а Лилия не только помогала мне в этом, но и в свободное время штудировала книгу сама. Увы, о содержании вырезанной главы за всё это время она так и не обмолвилась, а ни в книжных лавках, ни в представительстве школы Пылающего чертополоха, ни даже в университетской библиотеке подобного пособия не нашлось — вполне возможно, что оно и в самом деле было достаточно редким, чтобы полагать какую-то его часть семейным секретом.

Я перебрался за стол и спросил:

— Почему же тогда не возьмёшь апогей напрямую? Ночесвет же разрешил его тебе отдать!

Барышня встала с кровати и нервно передёрнула плечами.

— Пока ещё не готова! Боюсь. — И она передвинула книгу. — Итак, основные пути распространения зловредных чар по организму тайнознатца…

Постучались к нам часа через два. Заглянул мрачный до невозможности Дарьян, поздоровался с Лилией, попросил:

— Серый, выйди!

От неприятного предчувствия сдавило сердце и пуще прежнего натянулся дух, я вышел в коридор и плотно притворил за собой дверь.

— Ну?

Как ни странно, речи об Агнии книжник заводить не стал, заявил о другом:

— Бедный весточку прислал — всех на церковную пристань в срочном порядке требует.

— И меня тоже?

— Сказали: всех, — вздохнул Дарьян. — Может, с грузом что-то напутали, тогда тебе там делать нечего. Но если он нас опять спровадит куда-то, ты хоть в курсе будешь.

— Вы же только вернулись?

Книжник развёл руками.

— Я б давно уже у Мары был, если б из-за тебя не задержался!

— И оттуда выдернули бы, — пожал я плечами.

— Зато повидаться бы успел.

С этим было не поспорить, я вернулся в комнату и прихватил с собой кое-какие вещички, заодно предупредил Лилию, что вынужден отлучиться, а спускаясь по лестнице, уточнил у Дарьяна:

— Агний ушёл?

— Да, только что, — успокоил меня книжник.

В гостиной помимо озадаченного Ерша, расстроенного Кабана и хмурой Догады обнаружился ещё и Волезар из дома Сорванных в агонии глоток — не иначе именно его по наши души отец Бедный и прислал. Ждали только меня с Дарьяном, все без промедления покинули дом и задворками дошли до Каштанового бульвара, где стоял самый обычный на вид экипаж без какой-либо церковной символики.

Мимо, распространяя запах ладана и магические возмущения, под трезвон небольшого колокола прокатила санная часовенка, по пятам за ней пробежала ватага детворы.

— Наш хлеб отбирают, — буркнул Кабан. — Задарма духов изгоняют!

Ёрш кивнул.

— Кругом одно жульё!

Это точно был камень в мой огород, и потому отмалчиваться я не стал — когда набились в экипаж и тронулись с места, сказал:

— Ты будто не знаешь, как босяки из лавочников деньги тянут!

Дарьян так и встрепенулся.

— Думаешь, не заплатят по чеку?

— В другом дело. Да, Стремглав? Вот просит босяк взаймы у лавочника грош, и выбор у того простой: дать или получить в нос и прослыть жадиной. Грош — невеликие деньги, а дальше можно упереться и больше не давать ничего. Не вернул же в прошлый раз занятое!

— И? — ничего не понял книжник.

— И отдают, — буркнул Ёрш. — Потом чуть больше занимают. Повода же нет отказать, правильно? Ещё и надежда появляется, что всё гладко пройдёт. Ну и постепенно берут столько, сколько сразу лавочник бы в жизни не дал. — Он кисло глянул на меня, махнул рукой и обратился к родичу Волота. — Скажи, Волезар, вообще никаких предположений нет, зачем мы отцу Бедному понадобились?

Дворянчик заколебался вроде бы, но всё же откровенничать с нами не пожелал, ограничился коротким:

— Нет!

— Да и ладно! — махнул рукой Кабан, вжав при этом Ерша плечом в стенку. — Тут ехать-то!

Бывший босяк чуток оттеснил его и резонно заметил:

— Всегда лучше заранее знать, чего ждать.

И вот с этим было не поспорить. Знай я наперёд что и как — может, и не поехал бы никуда вовсе.

Ну а чего? Если я трудник, то по первому же щелчку пальцев подпрыгивать отнюдь не обязан. Чай, не собачонка дрессированная!

Отец Бедный встретил на борту «Репейника». Волезар уходить никуда не стал, но и к нам не присоединился, отошёл в сторонку.

— Нужно отвезти отца Острого на север Высокореченской епархии, — объявил нам священник. — Потом доставите его в школу Пылающего чертополоха и будете ждать дальнейших распоряжений.

— Да как так-то? — возмутился Дарьян. — Мы же только в город вернулись! И сколько вёрст нам своим ходом отмахать придётся: триста, четыреста? И это только в одну сторону!

Отец Бедный покачал головой.

— Туда уйдёте через астрал. Волезар проведёт. А оттуда до Крутогорска не так уж и много по прямой. Дальше вас скорее всего отпустят, ну а нет… — Священник задумчиво посмотрел в небо. — В самом крайнем случае освободитесь через два дня на третий.

Ёрш удивлённо хмыкнул и оглянулся на своего приятеля из дома Сорванных в агонии глоток.

— Волезар не говорил, что он звездочёт!

— Он и не звездочёт, — заявил отец Бедный, — но по заранее проложенному курсу провести вас сможет. — И священник вроде как нехотя добавил: — Сделаете всё как надо, начну ваши поездки в Старокаменск оплачивать. А кому-то и расходы на обучение в университете возмещу.

Последняя фраза точно адресовалась Ершу, но тот скривился.

— Даст мне пинка профессор Горисвет! Я ещё седмицу назад ему аркан сдать должен был, а тут снова задержки…

Изначально бывший босяк заложил в схему «Бегущего человека» лишь свой «Небесный скачок» и обжигающую ауру, но мы с Дарьяном не только помогли нарастить на огненную фигуру щиты, в создании которых Ёрш мог дать нам сто очков вперёд, но и вдобавок к приказу нацеливания отладили прямое управление. В общем, как по мне, аркан получился небезынтересным и беспокоиться об отчислении не приходилось, но отец Бедный воспринял заявление аспиранта всерьёз.

— Личное распоряжение его преосвященства! — объявил он. — Вы не можете отказаться! Просто не можете! Заряжайте накопитель!

Я отошёл к фальшборту и поглядел на поднявшуюся из-за крыш домов ещё бледную, но уже почти полную луну. Подумал о Беляне, досадливо поморщился.

— Пойду тогда? — обернувшись, спросил я у отца Бедного.

— Дождёмся отца Острого и поедем, — сказал тот и вынул из-под одежды карманные часы. — Что-то он задерживается…

Сердце кольнуло нехорошее предчувствие, и точно: вместо священника прискакал нарочный. Отец Бедный переговорил с тем один на один, но секрета из донесения делать не стал и объявил, вернувшись к нам:

— Отца Острого ранили при нападении, восстановится он хорошо если только к завтрашнему вечеру, а отложить вылет на столь длительный срок никакой возможности нет. — И священник протянул опечатанный сургучом и магией конверт мне. — Серый, летишь вместо него.

— Но я не могу! У меня дела в городе! Поручите это Дарьяну, Стремглаву или Волезару!

Священник покачал головой.

— Лететь придётся либо мне, либо тебе. Но у меня в городе дела, — повторил он моё заявление и вроде как наметил улыбку. — Утром будете в Крутогорске, сядешь с Волезаром на почтовый поезд и вернёшься в Черноводск самое позднее к четырём пополудни.

— Кроме вас и отца Острого вообще в епархии больше никого нет, что ли? Нельзя кого-нибудь другого отправить?

— Это крайне деликатное поручение, посвящённых по пальцам одной руки пересчитать! А тех, кому можно доверить его реализацию, и того меньше!

— Но я-то не из их числа! — вспылил я.

— Тебе достанет упорства доставить в школу Пылающего чертополоха нужного человека, касательно остальных у меня такой уверенности нет! — отрезал священник. — На усадьбе Дальний кордон найди жену хозяина Дарёну Шатун и вручи ей послание его преосвященства. Ей и только ей! Собственноручно! И пусть вскроет его незамедлительно, прямо при тебе! В школе Пылающего чертополоха сведёшь Дарёну со старшим наставником, согласуешь её встречу с дочерью его преосвященства и можешь быть свободен сразу, как только эта встреча состоится!

— Да как согласую-то? Кто меня там вообще слушать станет? У меня даже бляхи церковной больше нет! Я мало того, что никто, так ещё и со школой судился!

Лететь в окрестности Высокореченска не хотелось до чрезвычайности, но так просто отвертеться не вышло: Бедный взял и вручил мне собственный жетон — ещё и с силой впечатал его в ладонь, а по случившимся в зачарованном серебре изменениям я понял, что бляха стала моей.

Ну и что тут оставалось, кроме как чертыхнуться и принять опечатанный конверт?

Конечно, мог упереться рогом, только — нет, не мог.

Север Высокореченской епархии, жена хозяина какого-то медвежьего угла, перелёт в школу Пылающего чертополоха, близящееся полнолуние, встреча с Заряной…

Черти драные, слишком много всего сошлось, чтобы ответить отказом!

Я передёрнул плечами и выдохнул струю пара.

— Надеюсь, не придётся об этом пожалеть…