17–55

Накрыло меня уже утром. Проснулся — и начала бить нервная дрожь, захотелось съёжиться и накрыться одеялом с головой.

Близко, близко, близко…

Буквально на волосок вчера со смертью разминулся! И ладно бы вчера всё и закончилось, так нет же — а ну как наследили? А вдруг что-то не предусмотрели? А если выследят? И даже если нет — конфликт-то с домом Золотых искр никуда не денется!

Колючей жаркой тяжестью проявилось в груди проклятие, и нервозность сменилась злостью. Вроде бы мог вчера иначе поступить, но какой в том смысл? Прогибаться нельзя! А что Златояру едва не уступил, так не уступил же! Не кого-нибудь, а чемпиона дома размотал!

Я всё же накрылся одеялом с головой и какое-то время так пролежал, потом понемногу успокоился и начал собираться, поспешил на Холм. Тайнознатцы во всех трёх пикетах знали меня в лицо, и дело там неизменно ограничивалось проверкой метки, а вот попасть в резиденцию епископа не получилось. Нет — в карауле тоже хватало знакомых, но заявился во внеурочное время, вот и пришлось куковать на улице в ожидании, когда появится отец Бедный. К счастью, тот оказался ранней пташкой, и окончательно замёрзнуть я не успел.

— Чего тебе? — потребовал объяснений священник, выглянув из остановившейся у ворот кареты.

— Вопрос есть, — сказал я, шмыгнул носом и закашлялся, но не из-за простуды, а по причине саднившего у кадыка силового узла. — Срочный!

— Не до тебя сейчас!

— Шибко срочный! И его в вашу пользу обернуть можно!

Отец Бедный миг поколебался и разрешил:

— Залезай! — Но одновременно скомандовал кучеру. — Проезд освободи!

Я присоединился к священнику и спросил, имея в виду нежелание запускать меня на территорию:

— Это что за новости? Из доверия вышел?

— Да не в тебе дело! — скривился отец Бедный. — Просто дольше проверку проходить будешь! Говори, чего надо.

Ходить вокруг да около я не стал и заявил прямее некуда:

— Агна из семьи Рыжепламенного лиса себе нового кавалера нашла, и тот подговорил родичей сжить со свету Дарьяна Мертвослова. Вчера вечером его на дуэль под надуманным предлогом вызвали — хорошо бы на её проведение запрет наложить.

— Он студент, вот пусть на факультет тайных искусств и обращается. От меня ты чего хочешь?

— Вы же в хороших отношениях с деканом! Поспособствуйте, а? Наша братия без Дарьяна никуда!

Священник скривился, но сразу давать от ворот поворот не стал.

— Времени нет в Чернильную округу ехать. Если только записку через тебя передать… — Он вздохнул и уточнил: — Лисица с кем сошлась?

— С Буремиром из дома Золотых искр.

— Та-а-ак! — многозначительно протянул собеседник.

— Что — так?

Изобразить настороженное удивление оказалось проще некуда, ведь насторожен я был изначально, а несомненная осведомлённость священника о вчерашнем происшествии за городом удивила и отчасти даже напугала. Отец Бедный мою реплику пропустил мимо ушей, поинтересовался:

— Кто именно вызвал Дарьяна на дуэль?

— Какой-то Златояр, вроде как чемпион дома.

— Та-а-к! — ещё даже более мрачно повторил священник и вдруг спросил: — Ну-ка сознавайся: это вы, паразиты, вчера двух дворян за городом прикончили?

— Мы? Прикончили? — Я округлил глаза. — Так дуэли не будет, об этом речь?

— Не юродствуй! — потребовал отец Бедный, и на меня повеяло ладаном, а ещё откуда-то издали донёсся колокольный звон, но надавил священник не всерьёз, выдержать взгляд лазурных глаз получилось без особого труда.

Нет! Выдержал бы в любом случае, но тогда пришлось бы лицедействовать, а так лишь передёрнул плечами.

— Если и вправду кто-то прикончил Златояра, то нас подозревать просто глупо. Его же аспирант сопровождал! И сам он чемпион дома! Вот как бы мы с ними справились, а?

Собеседник нахмурил брови.

— Мне прекрасно известно, на что способна ваша братия!

Я начал загибать пальцы.

— Волот — убит. Баян и Стожар — в Крутогорске. Стремглав — у вас в больнице. У меня — повреждено ядро, мне на полную без последствий не выложиться!

— Мог бы и рискнуть по такому поводу! — принялся сверлить меня пристальным взглядом священник. — А трое против двух… Могли, могли рискнуть!

Я выставил перед собой раскрытые ладони.

— Втроём — могли. Да только на Дарьяна дуэльную метку накинули, а её не спрятать, даже если полностью дух закрыть! Златояр бы её точно учуял!

Говорить о том, что успевшие подготовиться к отражению нападения дворяне расправились бы с нашей троицей, даже не запыхавшись, я не стал в силу предельной очевидности этого, и отец Бедный кивнул, надолго задумался, а потом уточнил:

— Где сейчас Дарьян?

— На приём к декану пошёл. Дуэль на восемь назначена, ещё есть время запрета на её проведение добиться. Было, в смысле…

Священник приоткрыл дверцу, высунулся наружу и приказал:

— На факультет тайных искусств!

Такого развития событий я не предполагал и забеспокоился пуще прежнего.

— Да поважней дела есть, поди? — сказал, когда мы покатили с Холма.

— Более важных дел у меня сейчас нет! — отрезал священник. — Кровь из носу следует разобраться в случившемся, пока о происшествии не проведал дом Золотых искр. Шутка ли: пропал внук главы дома, а его кузен убит! — Он уставился на меня. — О дуэли помалкивайте, понял? Ещё не хватало, чтобы церковную артель к этому приплели.

— Так метка же! — напомнил я.

— Разберёмся.

В слове этом прозвучало несомненное раздражение, и всё же я посчитал возможным полюбопытствовать:

— Неужто такой влиятельный дом?

Отец Бедный презрительно скривился.

— Ещё пять лет назад это была семья Золотых искр. Крепкая и даже сильная, но — семья. А прорезался у третьего поколения унаследованный атрибут, вот и объявили себя домом. В асессоры глава семейства давно уже выбился, только дальше сыновей его атрибут не уходил, лишь детям младшего и достался.

— А остальные что же? — заинтересовался я. — Неужто что попало покупают?

— Не что попало, но — да, покупают, — подтвердил священник и раздражённо постучал пальцами по коленям. — Проблема в том, что дом Золотых искр входил в клуб Огнедрева, и если это убийство окажется хотя бы косвенно связано с церковью, полетят головы. Его преосвященство прилагает немалые усилия, чтобы перетащить на свою сторону хоть кого-то из оппонентов, и тут такое…

Он зло глянул на меня, я развёл руками.

— Так сектанты же! Совсем распоясались!

Отец Бедный покачал головой и вдруг спросил:

— Точно не ваших рук дело?

— Да отвертелись бы от поединка! — уверил я собеседника. — Не было нам смысла на такой риск идти!

И ведь действительно — не было, если только угрозы разобраться со всей нашей братией в расчёт не брать, а кто бы о них моему собеседнику поведал? Да и так могли бы попытаться авторитетом церкви прикрыться, просто я вчера до невозможности разгадкой послания Беляны взвинчен был, и ещё ром в голову ударил, вот и поддался искушению пару выродков на тот свет спровадить, не стал другие решения проблемы искать. Да и Кабан нас здорово настропалил.

— И как отвертелись бы? — прищурился священник. — Излагай!

— Первое — добились бы запрета на проведение дуэли. Добились бы ведь, так? Второе — на Буремира надавили бы. Агна же не только за счёт Дарьяна какое-то время жила, но ещё и деньги у него на возврат школьного долга взяла, а где иждивенка, там и содержанка. Пойдут слухи — не отмоется.

— Вот это — аргумент, — признал отец Бедный. — Запрещать проведение поединка декан бы скорее всего не стал, но ваши оппоненты точно бы на примирение пошли, если б Дарьян истребование долга своему душеприказчику вменил.

Я озадаченно уставился на собеседника.

— Что глазами лупаешь? — рассмеялся тот. — Думаешь, у Буремира к лисичке чувства? Нет, такого тоже исключать нельзя, но скорее он её семью возглавить решил. В своём доме ему ничего кроме вторых-третьих ролей не светит, а тут есть все шансы серьёзным статусом обзавестись, пусть даже денег и влияния к нему и не приложится.

— Так разве можно? — поразился я.

— Почему нет? В семье Рыжепламенного лиса аспирантов не осталось вовсе, а единственный мужчина-аколит — полнейший бездарь. Сам-то Буремир в каком ранге?

— Аспирант.

— Ну вот, — кивнул отец Бедный. — Сразу после женитьбы сможет взять на себя временное управление семьёй, а как супруга в аспиранты прорвётся, так их уже и не сместить будет. Тут главное, чтобы никто из лисичек обскакать не успел, а то выйдет замуж какая вертихвостка удачно или в возвышении талант проявит, и останутся с носом.

— А которых в другие семьи замуж выдали?

— Выдали и выдали, обратно ни им самим, ни детям уже не вернуться.

— И даже Агний ничего с этим поделать не сможет, когда в аспиранты прорвётся?

— Если время упустит, то — нет, — уверил меня священник и расплылся в улыбке. — Но если он или кто-нибудь из родственниц раздобудет доказательства сожительства Агны с мужчиной или хотя бы её слишком тесной связи с простолюдином, во главе семьи ни ей самой, ни её супругу не встать.

— Ага! — протянул я, осознав, чем именно объясняется стремление Буремира выставить нашего товарища из города.

— Вот тебе и ага, — усмехнулся отец Бедный и вдруг спросил: — Так где, говоришь, вечер провёл?

Я рассказал, запираться не стал. Чистую правду собеседнику поведал, просто не всю — упустил те два часа, которые провёл вне дома. Вот мы выпили, и вот уже снова пьём.

Собственно, а что нам в той ситуации ещё оставалось?

Священник, вне всякого сомнения, уловил исходивший от меня лёгкий запах перегара, но историей не проникся, уточнил:

— И если домашних опрошу, они твои слова подтвердят?

Меня пробрал неприятный холодок.

— Да какие там домашние-то? Буфетчика мы отпустили, а Догада и её младший брат посуду вымыли и спать ушли. Да и подтвердят они что угодно, если такая нужды возникнет. Но Дарьяна и Тенебора кто-то из ваших видел — они на ночное дежурство выходили, приблудных духов ловили.

— Смотри! — пригрозил пальцем отец Бедный. — Узнаю, что вы мне голову морочите, таким оброком обложу — взвоете!

И вроде бы не пообещал сгноить на каторге или тем паче выдать дому Золотых искр, но хрен редьки не слаще. И в самом деле ведь взвоем!

— Да и так обложу, пожалуй, — продолжил священник. — Не дорабатываете вы! Не дорабатываете!

Но вдаваться в подробности он не счёл нужным, а я отнюдь не горел желанием их узнать, поэтому планами на нашу братию интересоваться не стал.

Когда карета остановилась у ворот факультета тайных искусств, отец Бедный первым выбрался наружу и спросил у привратника:

— Декан у себя?

— Никак нет, ваше высокопреподобие! — прозвучало в ответ.

— Дарьян Мертвослов появлялся?

Как ни странно, вопрос этот привратника в тупик не поставил, и он чётко отрапортовал:

— Проследовал в приёмную декана не далее получаса назад!

— Кто-нибудь из дома Золотых искр?

— Никого не было-с.

Отец Бедный ненадолго задумался, затем велел кучеру приезжать к девяти, а сам прошёл в услужливо распахнутую калитку. Я поспешил следом, гадая, явится ли поддержать родича Буремир или же проявит благоразумие и тем самым не позволит придать нашей игре дополнительную толику убедительности, но раньше времени по этому поводу переживать не стал и… оказался выставлен из приёмной декана.

Заодно отец Бедный велел прогуляться и уже явившемуся на службу секретарю, поэтому я в коридоре задерживаться не стал и предпочёл выйти на улицу.

— Чего учудили снова? — полюбопытствовал привратник. — Дуэль опять затеваете?

Прежде чем я успел ответить, из-за угла вывернула коляска — это прикатили Буремир и Агна. Едва удержался от того, чтобы при их виде кулаки не стиснуть, даже сильней прежнего узел у кадыка засаднил. Но виду не подал, сбросил оцепенение и подошёл к влюблённой парочке до того, как дворяночка успела укатить восвояси.

— Сударь, — со всем почтением обратился я к Буремиру, — предлагаю уладить дело миром.

Тот разыграл недоумение.

— Какое ещё дело? Ты о чём вообще?

— О дуэли Дарьяна Мертвослова и вашего родича.

Агна смерила меня взглядом, полным ядовитого презрения, её спутник скривился ничуть не менее выразительно.

— Отойди, трудник! Нам неприятно твоё общество!

Он отвернулся, безмерно довольный собой, и я не стал вступать в пространные объяснения, воспользовался подсказкой отца Бедного, веско обронил:

— Дарьян составил завещание.

Агну это заявление оставило безучастной, Буремир рассмеялся.

— Весьма своевременно!

— В нём он уполномочил душеприказчика взыскать авансы за не в полной мере оказанные услуги…

Вот тут дворяночку и проняло до самых печёнок, она враз залилась краской. Побагровел и Буремир.

— Да как ты смеешь!.. — прорычал он, стискивая кулаки. — Да за такие намёки…

Оказаться вызванным на дуэль мне нисколько не хотелось, и я выдохнул коротко:

— Не стоит! — Венчавший зигзаг силовой узел опалило огнём, перехватило дыхание. Я откашлялся и продолжил: — Не стоит вызывать меня на дуэль, это ни к чему не приведёт. В силу полученных мной травм, поединок попросту не согласуют.

— Думаешь, сумеешь спрятаться за увечьем?

— Думаю, сумею сделать жизнь тайнознатца из чёрного списка попросту невыносимой.

Но Агна уже справилась с потрясением и с холодной улыбкой отчеканила:

— У вас не получится представить заём авансом! Никто не поверит этим грязным намёкам!

— Когда будет озвучена сумма долга, публика будет крайне удивлена.

— Да не было никакого долга! — шагнул ко мне Буремир. — Не было, ясно тебе! Никто не сможет ничего доказать! А попытаетесь — наши стряпчие пустят вашу братию по миру!

Именно так дела и обстояли, и я выложил на стол козырного туза.

— Агний, — сказал я. — Агнию поверят, а он расскажет обо всём без утайки. Поправьте меня, если ошибаюсь, но ему ваши отношения ровно кость в горле, не так ли?

И — попал! И — скисли!

— Откупиться от Агния будет несравненно дороже. Да и после суда он продолжит сосать из вас деньги всю оставшуюся жизнь!

Внутри Буремира колыхнулось расплавленное золото, но Агна предупредила вспышку его бешенства, взяв за руку.

— Чего вы хотите? — спросила она.

— Чего хочет Дарьян, — поправил я барышню. — А хочет он забыть о вас, сударыня, и никогда больше не вспоминать. Ещё он хочет жить, поэтому дуэль надо отменить.

— Невозможно! — оскалился Буремир.

— Самое меньшее она не должна привести к его смерти, — пошёл я на вполне объяснимую уступку. — Тогда в обмен на возврат долга он напишет расписку, в которой прямо и недвусмысленно заявит, что деньги ссужал из желания заработать на резах, но в силу досрочного истребования займа от них отказывается. Никакого урона вашей репутации это не нанесёт.

Агна прищурилась, Буремир отпустил извозчика и потянул барышню к проходной.

— Подумаем! — заявил он, не дав никакого конкретного ответа.

Я настаивать на его немедленном получении не стал, просто в спину уже сказал:

— Решить нужно до начала поединка!

Меня услышали, но никак на озвученное требование не отреагировали. Парочка возлюбленных скрылась за оградой факультета тайных искусств, я недоумённо хмыкнул и обратился за разъяснениями к привратнику.

— Студент привёл с собой гостя, — пожал тот плечами. — Обычное дело.

Ничего обычного тут не было, и меня разобрала злость, но сдержался и выход раздражению не дал. Ещё и на факультет не пошёл, побоявшись случайно наткнуться на эту парочку, сорваться и вляпаться в очередные неприятности. Вместо этого остался дышать свежим воздухом, а там подъехал декан, и всё в очередной раз перевернулось с ног на голову.

Стоило только пройти главе факультета в приёмную, и Буремир из дома Золотых искр при полном попустительстве отца Бедного и Дарьяна Мертвослова объявил, что стороны разрешили дело миром и в поединке больше нет нужды. Более того — он ещё и дуэльную метку с книжника снял прежде, чем его об этом успели попросить!

Разумеется, и декан, и его секретарь сочли, будто один студент сгоряча бросил вызов другому, но за ночь остыл и внял извинениям оппонента. Разве что асессор безмерно удивился, наткнувшись тут на представителя епархии, но отец Бедный призвал его поскорее заканчивать с этим балаганом, ибо есть дела и поважнее.

— Брат Серый! — повысил голос священник, заметив меня в проёме приоткрытой двери. — Дождись!

Пришлось пообещать, но это ни в коей мере не помешало мне полюбоваться кислой гримасой, с которой Буремир выписывал чек на восемь сотен целковых. Аж на сердце от этого зрелища потеплело.

Только почему всего на восемь? Дарьян же куда больше на дворяночку потратил!

Спросил об этом у книжника, вызвавшись проводить его до проходной, а тот махнул рукой.

— Ей я как раз ровно столько и занял. Ещё сотен на семь Агний лапу наложил, да что-то по мелочи на жильё и текущие траты ушло, — пояснил он, украдкой оглянулся и понизил голос. — Буремир и так мне едва зубами в глотку не вцепился. Если б не отец Бедный, ни гроша бы не заплатил!

— А чем его Бедный прижал?

Книжник покачал головой.

— Они с глазу на глаз общались. — Дарьян вдруг обхватил меня руками и крепко стиснул. — Спасибо, Серый! — И негромко добавил: — Но ты же понимаешь, что они так это не оставят?

Я высвободился и заявил:

— Иди и прямо сейчас деньги по чеку получи! Не ради них всё это затеяли, но лишними точно не будут. Хоть возвышением займёшься.

— Да занимаюсь я! — возмутился книжник. — Все каникулы, думаешь, просто так медитировал?

— Вот и продолжай в том же духе.

Дарьян утопал, а я поплёлся обратно в приёмную декана. Секретарь поглядел на меня с нескрываемым интересом, спросил:

— И что это было?

Нестерпимо захотелось посоветовать ему не совать нос в чужие дела, но я вовремя опомнился и с беспечным видом махнул рукой.

— Да просто мой товарищ не от большого ума оказывал знаки внимания дворянке, а её жениху это невесть с чего не понравилось.

— И почему тогда дело не дошло до поединка?

— Дарьян не только принёс искренние извинения, но и поклялся впредь в сторону барышни даже не смотреть. — Я поглядел на дверь кабинета декана и попросил: — А сможешь передать отцу Бедному, что буду в подвале?

Аспирант покачал головой.

— Дохлый номер. Там день и ночь теперь упражняются. Уже и несколько дуэлей из-за споров об очередности занятий случилось, и одного смотрителя на взятках прихватили.

Я с обречённым вздохом опустился в кресло и закрыл глаза, поймал состояние внутреннего равновесия, принялся работать с абрисом. Вчерашняя схватка никоим образом на стабильность узлов и меридианов не повлияла, но узел у кадыка так и продолжал ощущаться чем-то инородным. Раздражало это несказанно, пусть даже баланс и должен был выправиться сам собой непосредственно в момент преломления.

Если, конечно, я сумею его пройти.

Черти драные, да мне бы до него просто дожить!

Но не стал накручивать себя и погрузился в транс. Когда кабинет декана покинул отец Бедный, я встретил его спокойным и собранным, полностью готовым к продолжению нашего непростого разговора.

Священник кивком велел следовать за ним и не произнёс ни слова ни в здании, ни во дворе факультета тайных искусств, уже только за воротами указал на карету:

— Подвезу!

Занятий сегодня у меня по расписанию не было, поэтому протестовать я не стал и забрался в экипаж, устроился напротив спутника.

— Стремглав успешно прошёл преломление, — заявил вдруг отец Бедный. — Как восстановится — начнёте с ним на пару дежурить по вечерам. Сопровождающих от епархии и управы я вам подыщу.

— Э-э-э… — озадаченно протянул я. — А какой от нас толк? Понимаю, Дарьян — духолов, а мы-то что можем?

— У тебя — чернота. У Стремглава — небесно-голубой огонь. Толк будет.

Я пожал плечами.

— Хорошо! Как скажете! И если не секрет: почему Буремир представил всё так, будто это он вызвал Дарьяна на дуэль? Что такое вы ему сказали?

Священник развёл руками.

— Я лишь сообщил ему о гибели родственников и поинтересовался, кто мог знать об их вчерашней поездке в город. — Он остро глянул на меня. — Экипаж угодил в засаду, их караулили на обратном пути.

— И не смотрите на меня так! — потребовал я, передёрнув плечами. — Лично я не имею ни малейшего понятия, где находится имение дома Золотых искр, на какой дороге их следовало ждать и самое главное — собирались они ехать домой или планировали заночевать в Черноводске!

— Зато об этом совершенно точно знал Буремир, — отметил отец Бедный, пропустив мои заверения мимо ушей. — Полагаю, он договорился с чемпионом дома в обход старших родичей, вот и решил не предавать сей факт огласке. Допускаю, что о вашей вчерашней стычке никто никогда не узнает.

— Не было стычки!

Священник лишь ухмыльнулся в ответ.

Ежедневный осмотр у Даны прошёл без неожиданностей, разве что под конец она как-то очень уж неуверенно спросила:

— Мне кажется или пурпура прибавилось?

Ночемир пригляделся ко мне и покачал головой.

— Да вроде так же и осталось.

— Значит, показалась, — легко согласилась магистр медицины с мнением жениха и ушла.

Я соскочил с хирургического стола, поднял руку и окутал кисть проклятым пламенем, присмотрелся к нему и не уловил ровным счётом никаких изменений — отметил лишь, что обращаться к атрибуту стало самую малость проще. Тот будто бы сделался моей незримой конечностью, и это было в общем-то неплохо, ведь большую часть своих заклинаний я основывал на одном из его колен или аргументов.

По пути домой заглянул в кондитерскую и купил пирожных, которые были куда лучше тех, что подавали публике в театральной кофейне, а уже на подходе к нашему перекрёстку заметил чуть дальше по улице непонятную суету. Думал, подрались за место разносчики газет, но — нет, это шустрила у лавки алхимика парочка зазывал.

— Не платите жуликам за поддельные амулеты от приблудных духов! — орал один. — Даже если они и сработают, то лишь раз, а за подзарядку вас обдерут как липку!

— Только у нас: алхимические свечи и масло для ламп против призраков! — вторил ему другой. — Хватает на несколько ночей! Дёшево и просто!

И уже в один голос:

— Алхимические свечи против приблудных духов!

Как ни странно, часть спешивших по своим делам прохожих замедляла шаг, а кто-то даже заходил в лавку, ну а я туда не пошёл и свернул в переулочек, ведущий к нашему заднему двору. Тело под одеждой покрывала чешуйчатая броня, не пренебрёг я и сотворением предупреждающего неожиданные атаки аркана, но никто не накинулся на меня, никто даже не пристал с неудобными вопросами. Разве что Догада, когда вручал ей коробку пирожных, предупредила:

— Тебя Лилия ждёт не дождётся. Вся извелась уже.

Мысленно посетовав, что за всё в этой жизни приходится платить, я избавился от плаща, перчаток и котелка, после чего безо всякой охоты поднялся на третий этаж. И — да, стоило только пройти в комнату, как следом под лёгкое шуршание платья тотчас проскользнула Лилия.

— Ну? — требовательно уставилась она на меня.

— Что — ну? — ответил я вроде как удивлённо.

Лиловые глаза прищурились отчасти озадаченно, отчасти зло.

— Вчера ты обещал мне средство, способное подавить магические способности, — вкрадчиво произнесла барышня, но лицо её при этом благостного выражения не удержало, заострилось и сделалось хищным. — Уже забыл?

— Не забыл, — качнул я головой. — Но у меня ничего для тебя нет.

— Ты же обещал!

— Чего только не сделает человек для спасения друга!

— Серый!

В голосе девицы прорезались интонации, которые я слышал и в своём, когда изнутри рвались отголоски проклятия, и хоть по спине побежали мурашки, вида не подал и беспечно рассмеялся.

— Брось! Можно подумать, тебя раньше никто никогда не обманывал!

Барышня аж дар речи на мгновение потеряла, а дальше комнату начала затягивать лиловая дымка, и я опустился на корточки, достал из-под кровати саквояж.

— Послушай меня! — произнёс, выпрямляясь. — Любая моя помощь в задуманном тобой пойдёт в ущерб интересам рода. Не заставляй меня нарушать данное слово! Ничем хорошим это не закончится.

— Ты пожалеешь! — прошипела Лилия, и понял: пожалею. Непременно пожалею и скорее раньше, нежели позже. Возможно даже — прямо сейчас, ибо работающим с проклятиями тайнознатцам ничего не стоит обратить против человека нарушенное тем обещание, и ко всему прочему они чертовски подвержены влиянию эмоций.

— Угомонись! — резко бросил я, и вновь отозвался огнём венчавший зигзаг узел. — Прекрати истерику или придётся заковать тебя в кандалы и рассказать обо всём тётушке!

Брошенный на кровать саквояж лязгнул железом, онемением обожгла пальцы вытянутая из него цепочка. В глазах Лилии мелькнуло замешательство.

— Зачарованная должным образом сталь, — с усмешкой произнёс я, — способна сдержать иного аспиранта, а из аколитов с этими кандалами и вовсе никто не сможет совладать!

И тут уж я душой нисколько не покривил, поскольку в отличие от простеньких поделок, которые нацепили на меня с Беляной охотники за головами в Тегосе, кандалы фургонщиков были зачарованы настоящим мастером своего дела. Пусть ничего и не понимал в артефакторике, но пальцы начинали неметь от одного только прикосновения к звеньям.

Замешательство в глазах девицы сменилось пониманием. Она облизнула кончиком языка верхнюю губу и уточнила:

— И ты хранишь это… здесь?

Я кинул цепь обратно в саквояж, закрыл его и вернул под кровать.

— Почему нет? У нашей братии есть патент на охоту за головами!

— Ты скучный, трудник Серый! — промурлыкала Лилия, пряча за разочарованием заинтересованность. — Нет в тебе романтики!

Значение этого слова мне ещё в школе растолковала Заряна, поэтому покачал головой.

— Романтики во мне хоть отбавляй, но я не совершу ничего во вред роду Пурпурного змея. Моё слово нерушимо.

— Да уж вижу! — фыркнула барышня и покинула комнату, явно перебирая в уме кандидатуры возможных жертв. И если за Кабана я нисколько не волновался, то с Дарьяном решил переговорить на сей счёт сегодня же, а то слишком уж он влюбчивый. Если его эта вертихвостка в постель затащит — быть беде.

Удивительное дело, но именно чрезмерная влюбчивость товарища мне в итоге на руку и сыграла. Начать с того, что нашёл он меня сам. Заглянул в комнату, помялся на пороге, смущённо уставился на носки ботинок.

— Серый, ты на кой чёрт Мару напугал? — спросил Дарьян без особого напора, но и не мямля.

Я на него так и вылупился.

— О как! — выдал безмерно удивлённый услышанным. — Нажаловалась?

— Случайно в университете встретились, вот она мне и выговорила, — признался книжник и перестал топтаться на пороге, прошёл в комнату и сел на стул. — Ну вот зачем ты так, а?

— А что я сделал-то? Просто попросил не валять дурака.

Дарьян передёрнул плечами.

— Знаю я, как ты просишь! У самого иногда мурашки по спине бегут. И это я, а она — барышня и ни к чему такому не привычна!

Я вздохнул.

— Ну ты её утешил хоть?

— Вечером пойду утешать, если книги отдашь. Мара вообще их тебе на руки не должна была выдавать! У неё из-за этого неприятности будут! Месяц промучилась, ну и попросила с тобой поговорить.

Мне только и оставалось, что закатить глаза и завалиться на кровать.

— Такой большой, а в сказки веришь!

— Ты о чём это? — удивился Дарьян.

— Книги на столе, — подсказал я. — Думаешь, их и вправду на руки вольным слушателям не выдают?

Мой товарищ немедленно проверил атлас и справочник, недоумённо нахмурился.

— Ничего не понимаю, — признался он.

— Вот ты балбес! Она же просто нашла повод тебя обратно в койку затащить и лица при этом не потерять!

Дарьян отмахнулся.

— Да это понятно, не маленький! — ухмыльнулся он самодовольно. — Другое в толк взять не могу: тебе-то на кой чёрт атлас Тенезвёзда и справочник тамошних монастырей понадобился? В монахи постричься решил?

— В странствующие охотники на демонов, ага, — подтвердил я, приподнявшись на локте. — Орден присматривал.

— Свистишь!

— Передумал уже. Можешь забирать. Только, чур, сам проверь, чтобы твоя ненаглядная отметку о возврате книг проставила!

— Темнишь ты чего-то, Серый! — буркнул Дарьян, но приставать с расспросами не стал и поднялся из-за стола. — Ладно, верну! — заявил он с таким видом, будто делал мне одолжение.

— И активней там! Активней вину заглаживай!

Дарьян помрачнел.

— Да ты знаешь, мне и самому лицо терять не хочется, но просто не представляю, как выкрутиться. Я ведь с ней спал и одновременно за другой ухаживал!

Я махнул рукой.

— Говори, что любил её, а не ту другую.

— Ну ты посоветуешь! — фыркнул книжник.

— А что? — рассмеялся я. — Наплети, что хотел главой семьи Рыжепламенного лиса через женитьбу стать! Амбициозно же! Но влюбился в Мару, вот всё и расстроилось, решил за дворяночку не вступаться.

Взгляд Дарьяна вильнул вбок, и я уселся на кровати.

— Стой! Ты что же — и впрямь семью возглавить собирался?

— Не собирался, — пробурчал Дарьян. — Аспект у меня не тот, да и Агния пиковым аколитом считал.

— А потом узнал, что он застрял на пятнадцатой, что ли, ступени возвышения, и…

— Был такой разговор с Агной, да, — нехотя признал книжник. — Я действительно мог помочь ей стать главой семьи, но из-за аспекта для этого нам требовалось прорваться в аспиранты обоим.

Я развёл руками.

— Ну вот всё и разрешилось! Ты просто помогал барышне в беде!

— Не хочу врать, — вздохнул Дарьян. — Ладно, пойду!

— Погоди! Деньги по чеку получил?

— Да.

— И постарайся впредь не оставаться наедине с Лилией. В особенности не приглашай её к себе и не заходи в её комнату сам.

Книжник остановился в дверях и нахмурился.

— У меня с ней ничего не было!

— Пусть так и дальше остаётся.

— Будто сам не понимаю! — фыркнул Дарьян и вышел из комнаты.

Ну а я вновь повалился на кровать, уставился в потолок и задумался о Беляне.

И вот что мне делать? Как быть?

Срываться в Тенезвёзд нельзя, весточку тоже не отправить. Меня — выследят, письмо — перехватят. Тогда сам всё испорчу. И даже если ещё раз выберемся в Закряжинск, то что я напишу в монастырь? Там ведь точно не Беляна Скатень расторжения брака ожидает! Да и вернётся, поди, вскорости. А нет — буду знать, откуда поиски начать. Ну а сейчас оставалось лишь ждать, пока минует полгода или сформирую одиннадцать недостающих узлов.

Хватило бы только терпения на первое и упрямства на второе…