17–53

Спиртного я в комнате не держал, поэтому спустился в кофейню. Дверь в подвал с недавних пор запиралась наравне с входной, но всем обитателям дома сделали свои ключи, выходить на улицу не пришлось.

— Налей и запиши на мой счёт! — бросил я буфетчику, а когда тот потянулся за початой бутылкой второсортного пойла, передумал. — Нет, к чёрту!

Перегнулся через стойку и выудил из-под неё полштофа выдержанного рома, сразу и рассчитался. Просто заметил в почти пустом зале Дарьяна и Кабана, вот к ним за столик с бутылкой и тремя рюмками и пошёл.

— Ты чего это, Серый? — поразился книжник. — Случилось чего?

Я налил и выпил, а только вновь плеснул себе и потянулся налить рома остальным, и Дарьян меня придержал.

— Ты объясни хоть, с радости пьёшь или с горя! И вообще нам работать сейчас!

Был поздний вечер, но до ночи времени оставалось изрядно, и я вопросительно посмотрел на Кабана.

— Прям сейчас работать? Не успеете протрезветь разве?

Здоровяк решительно передвинул мне одну из рюмок.

— Наливай! — сказал он. — Хоть не так холодно на улице куковать будет!

Дарьян поморщился, но от выпивки отказываться не стал и сам.

— Может, присоединишься всё же к нам? — спросил он.

— На кой чёрт? — бездумно отозвался я, думая о своём.

«Убежище надоевших жён», ну надо же! Вот так поворот!

Пальцы стиснули рюмку, и я лишь в самый последний момент опомнился и ослабил нажим — иначе бы точно раздавил в руке толстое мутное стекло.

«Убежище надоевших жён»!

На виске задёргалась жилка, и я дожидаться парней не стал, снова выпил. Любая замужняя женщина с магическим даром могла явиться в приют, провести там полгода и выйти свободной от уз брака. У этой простой вроде бы процедуры имелось множество вскользь упомянутых в справочнике условий и подводных камней, главное из которых заключалось в возможности брошенного или же бросившего супруга предотвратить развод, но факт оставался фактом: Беляна не только родила епископу Ясному дочь, но и вышла за него замуж.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Чёрт меня дери!

Захотелось кого-нибудь убить и даже не кого-нибудь, а одного конкретного человека, но тут меня потряс за плечо Дарьян.

— Серый! — возмутился он. — Ты нас слушаешь вообще?

Я встрепенулся.

— Кого убили?

— Того духолова, к которому мы с тобой ходили, — подсказал Дарьян. — И ещё парочку из самых ретивых. Говорят, они на троих несколько сотен за ночь на приблудных духах поднимали.

— То ли со своими делянку не поделили, то ли сектанты поквитались, — пробурчал Кабан, баюкая в своей лапище рюмку с ромом, отмахнулся от погрозившей ему кулаком Догады и кивнул на Дарьяна. — Книжник говорит, духов специально из астрала тянут. Мол, не могло их столько самостоятельно пробраться.

— Правда, что ли? — удивился я.

— Не могло, — подтвердил Дарьян. — И мы рискуем однажды нарваться либо на сектантов, либо на приманенных этой мелюзгой демонов.

— Ну вы же не сами по себе дежурите! — отмахнулся я. — Кто-то же контролирует, чтобы вы лишнего себе не приписывали, так?

Книжник скривился.

— Приставили чинушу из ратуши и монаха-аколита, сильно они нам помогут!

Я вздохнул и сказал.

— Ну, зовите тогда. Подстрахую.

И вновь погрузился в мысли о Беляне — точнее, попытался оценить её мотивы и время, которое пигалице осталось провести в убежище.

Неужто её брак с Зареславом из дома Пламенной благодати и был тем страшным секретом, который мог разрушить карьеру епископа?

— Серый, да что сегодня с тобой такое? — вновь дёрнул меня Дарьян. — Начал, так наливай!

Я наполнил рюмки ромом и спросил:

— Обет безбрачия — он вообще насколько обязателен для священников?

Кабан на меня так и вылупился.

— Постриг принять решил?

— Да не обо мне речь! — отмахнулся я и уставился на книжника. — Ну и?

Тот пожал плечами.

— Если монахов брать, то это исключительно от ордена и статуса посвящения зависит. Если о священниках речь, то епископом могут вдовца или расторгнувшего брак назначить, а женатого — уже нет. Но, как понимаю, смысл не в обете безбрачия самом по себе, а в том, что Церковь новой семьёй становится. То есть блудить и даже детей на стороне тем же тайнознатцам завести можно, а вот интересы родни выше служения Царю небесному ставить — уже нет.

Я кивнул и выпил.

Зареслав из дома Пламенной благодати мало того, что был епископом, так ещё и метил в архиепископы — если они с Беляной поженились по всем правилам, его карьере угрожало её существование само по себе. Проще всего было стать вдовцом, ну а теперь после «Приюта брошенных душ»…

И я вновь кивнул. Если дело именно в расторжении брака, Беляна сможет вернуться самое большее через полгода — я ещё даже аспирантом стать не успею.

От раздумий отвлекла непонятная суета — почти разом начали собираться и расплачиваться немногочисленные посетители кофейни.

— Чего это они? — удивился я.

— Театралы, — пояснил Дарьян.

— На спектакль намылились, — горестно вздохнул Кабан.

Он отошёл к жене, явно намереваясь справиться о дневной выручке, и я спросил книжника:

— Ещё выпьешь?

Тот покачал головой.

— Мне хватит.

Тогда я закупорил бутылку и проследовал за Кабаном, протянул ром буфетчику.

— Прибереги для меня.

Распахнулась дверь, Кабан с Догадой обернулись на стук, и если деваха обрадованно заулыбалась, то деревенский увалень нахмурился. Заявились в кафе два тайнознатца, разряженные будто на вечерний приём. Один чуть помладше меня, другой на пару лет старше. Аколит и аспирант. Схожи как родные братья. Аспект — оранж и золотые крапинки.

Я буду не я, если эта парочка не из дома Золотых искр!

— Какого чёрта… — проворчал Кабан и шагнул навстречу припозднившимся посетителям, но опоздал.

Дворянчики остановились у столика, за которым сидел Дарьян, и переглянулись.

— Кузен, это не кофейня, а логово душеловов! — объявил на весь подвал аколит.

— А с виду приличное заведение, — вздохнул аспирант вроде как примирительно, но театральная публика чувствует фальшь за версту, и посетители потянулись на выход пуще прежнего. Кто-то даже просто кидал деньги на стол и уходил, не дожидаясь сдачи.

Обмен репликами задел Дарьяна за живое, он вскинулся и зло отрезал:

— Я не душелов!

— Смеешь обвинять во вранье дворянина и чемпиона дома Золотых искр? — презрительно процедил дворянчик.

— У меня есть…

Но договорить о патенте книжнику не дали: аколит наставил на него руку и будто золотой пудрой осыпал, аура Дарьяна так и вспыхнула жёлтым блеском.

— Я, Златояр из дома Золотых искр, вызываю тебя на дуэль! Завтра в восемь на факультете тайных искусств! — отчеканил аколит. — Метку сниму перед поединком. — И уже родичу: — Идём, кузен! Не хочется опоздать из-за этой погани на спектакль!

Аспирант не смотрел ни на Дарьяна, ни на брата. Аспирант смотрел на нас.

— Да, не хотелось бы, — произнёс он с неприятной ухмылкой. — Выжжем этот гадюшник в другой раз!

Юнец рассмеялся.

— Всенепременно выжжем, если раньше сами не разбегутся как тараканы!

— Пусть бегут! Пачкаться не придётся!

Этими фразочками дворянчики обменялись уже по пути на выход, и нам очень повезло, что идти до лестницы было всего ничего. Дверь ещё только начала закрываться за ними, как покрасневший от бешенства Кабан опомнился и взревел.

— Да я… На вилы!

Трезубец со стены сам собой прыгнул ему в руку, и я поспешил вцепиться во взбешённого здоровяка, но тот моего веса словно не заметил, легко потянул к двери. И натворил бы дел, пожалуй, если б Догада не протянула его грязным полотенцем.

— Вдовой меня оставить хочешь, подлец⁈

Кабан зло рыкнул в ответ, но вырываться перестал.

— На вилы! — процедил он. — Обоих!

— Нам это с рук не сойдёт, — предупредил я его. — Не говоря уже о том, что второй — аспирант!

— Плевать!

Догада вновь замахнулась на мужа, и тот резко пристукнул древком трезубца о пол.

— Ну-ка брось руки распускать! — потребовал он. — А то так взгрею, с койки встать не сможешь!

— А и взгрей!

— И взгрею! — повторил Кабан и крикнул: — Захребетник! Ходь сюды!

«Захребетником» он именовал присланного из деревни брата жены, которому поручили мыть посуду и помогать по хозяйству, мальчишка очутился рядом будто по мановению волшебной палочки.

— Вернуть на место? — уточнил он, заворожённо глядя на трезубец.

— Сам верну, — буркнул Кабан и подтянул мальчонку к себе. — Ты вот что…

Прислушиваться к их разговору я не стал, ободряюще улыбнулся перепуганному буфетчику и поспешил к Дарьяну, который замер за столом, безмерно поражённый случившимся. Кофейня к этому времени окончательно опустела, и я не потянул его из подвала в жилые комнаты, спросил прямо тут:

— Что за искры? Жгутся?

Аура книжника хоть и перестала сиять золотом, но в ней то тут, то там до сих пор так и вспыхивали одиночные жёлтые блёстки.

— Нет, это что-то вроде метки, — пояснил Дарьян, который вовсе не впал в ступор из-за вызова на дуэль, а пытался очиститься от магии дома Золотых искр. — Но она не въелась в дух и не затронула тела. Не чувствую её, одни только внешние проявления!

Я обратился к восприятию и тоже ничего кроме искорок в ауре товарища не уловил. Подошёл Кабан, навис над столом.

— Надо их кончать! — произнёс он негромко, но веско.

— Брось! — скривился Дарьян. — Я разделаю этого щегла под орех!

— Чемпиона дома? — не разделил я уверенности товарища.

— Да был бы серьёзный дом! — скривился тот. — Справлюсь!

Кабан замотал головой.

— Вы не поняли! — шумно выдохнул он. — Их надо кончать, чтоб другим неповадно было!

— Кому — другим? — опешил Дарьян, возобновив попытки избавиться от блёсток в ауре.

— Вы их не слышали разве? — подался вперёд деревенский увалень. — Не в тебе одном, Книжник, теперь дело! Они ж нам всем велели из города убираться! Точно Буремир родичей настропалил! Поэтому и аколита подвели — вроде как равный равного на поединок вызывает, никак не отказать! И нас так же одного за другим как курей передавят, если обратку не дадим! Даже если ты завтра отобьёшься, один чёрт — отомстить попытаются. Кончать их надо, я вам говорю! Тогда поостерегутся трогать!

Я мог бы сказать, что руки коротки, но делать этого не стал. Дом Золотых искр не в ладах с епархией — мало ли какими мотивами руководствуются дворяне? Вдруг конфликт Дарьяна с Буремиром лишь вершина айсберга?

— Да и что тут думать-то? — рыкнул потерявший терпение Кабан и потянулся грохнуть кулаком по столу, но глянул на поигрывавшую полотенцем Догаду и раздражать жену поостерёгся. — Они нам в нашем собственном доме угрожали! Такое спускать нельзя!

«Нельзя», — был вынужден признать я, но в первую очередь никак нельзя было допустить дуэли Дарьяна и Златояра, вот и спросил:

— И что ты предлагаешь?

Хлопнула входная дверь, прибежал с улицы малолетний брат Догады.

— В театр зашли оба. Туда на карете укатили, не на извозчике — с гербами на дверцах, — поведал он Кабану.

Тот велел помалкивать и отправил мальца убирать со столов, а нам сказал:

— Выйдут, и грохнем. Чай, заломаем втроём!

Дарьян покачал головой.

— Второй — аспирант. Да и за нападение на дворян нас под суд отдадут.

— А и пусть судят! — рубанул здоровяк рукой воздух. — Они первые начали!

Я скривился.

— Нет, так не пойдёт. Бить нужно исподтишка, чтоб ответить не успели. А за такое по головке не погладят. Так что прихватим по дороге домой. На нас и не подумает никто, на очередные козни сектантов нападение спишут.

Книжник округлил глаза.

— Серый, да ты что⁈

А вот Кабан меня поддержал.

— Это не мы, это они чего! — набычился он.

Я уселся напротив Дарьяна и поинтересовался:

— Ты понимаешь, что тебя собираются убить, как уже убили Волота?

Книжник мотнул головой.

— Всё равно не получится их врасплох застать! Меня ж пометили! Златояр ощутит моё приближение с… Чёрт! Да он даже сейчас может знать, где я нахожусь! И найдут ведь потом! Точно найдут!

— Сами не найдут, а епархии утруждаться резона нет, — заявил я и позвал Дарьяна за собой, а на Кабана шикнул: — Да угомонись ты и вилы на стену верни! Спектакль не меньше двух часов идёт! Жди, сейчас придём!

Уже на лестнице книжник остановился и спросил:

— Зачем тебе это, Серый?

Вопрос несказанно удивил.

Что значит — зачем? Я же не мог взять и убраться из города, у меня обязательства! И ещё прекрасно отдавал себе отчёт в том, что опытному бойцу не соперник: не убьют, так покалечат. Да и не выдюжу бодаться с целым дворянским домом — если возьмут в оборот, придётся идти в кабалу к боярам или просить покровительства у епископа. Вот уж и даром не надо!

Но самое главное — мне до одури хотелось кого-нибудь убить. В идеале: какого-нибудь спесивого дворянчика, мнящего себя хозяином жизни.

Ненавижу! В другой день бы сдержался, ну а тут ухватился за самое простое решение проблемы. Нас трое, их двое — порвём!

Так что я лишь похлопал товарища по плечу и двинулся дальше.

Увы и ах, самостоятельно разобраться с дуэльной меткой не получилось. Та то проявлялась в ауре книжника, то пропадала, но не имела ровным счётом никакой привязки ни к телу, ни к духу. Я не смог даже просто ухватить её, не говоря уже о том, чтобы вытравить, да и погрузившийся в медитацию книжник сделать этого тоже не сумел, он вспыхивавших тут и там искорок особо и не ощущал даже. Волей-неволей пришлось признать правоту утверждения Хорива о том, что весь смысл такой магии как раз в невозможности избавиться от этих чар самостоятельно.

— Жди! — распорядился я, покинул комнату и постучался к Лилии.

Та открыла и сразу посмотрела куда-то мне за спину, резко бросила:

— Не вздумай подслушивать!

Я обернулся, но — никого.

— Раска! — пояснила барышня и отступила вглубь комнаты. — Заходи!

Дважды просить меня не пришлось, я плотно прикрыл за собой дверь и сказал:

— Научишь ставить и снимать дуэльные метки?

Лилия оценивающе меня оглядела и заявила:

— Ставить — научу. Снимать — нет, этот секрет не для посторонних.

— Речь не о метках вашего рода!

— Если вдруг приспичит снять, разбирайся сам, а ставить — научу, — заявила в ответ барышня. — Вопрос в том, что ты предложишь взамен.

Я оглянулся и на всякий случай понизил голос до шёпота, чуть ли не выдохнул на ухо собеседнице.

— Способ свести на нет магические способности, но не лишиться сознания.

Лилия расплылась в предвкушающей улыбке, а призрачный чертополох внутри меня дрогнул и сделался чуть более колючим, в груди растеклось приятное тепло. Так и покоробило всего, но барышня ничего не заметила и заявила:

— Дуэльные метки не затрагивают ни дух, ни тело, поэтому со временем выцветают и пропадают сами собой.

— Нет времени ждать!

Барышня закатила глаза.

— Не перебивай! — потребовала она. — Ритуал очищения рвёт связь духа и тела, вот в этот зазор метка и закидывается. Асессоров достать таким образом уже не получится, адептов, аколитов и даже аспирантов — запросто.

— Аура! — догадался я. — Метка искажает ауру, но на деле это лишь её видимое проявление, а сама она впечатывается много глубже!

— Только не впечатывается, а закидывается без конкретной точки привязки и скачет, будто блоха. Способов нанесения таких меток — превеликое множество, всё зависит от аспекта и прочих предрасположенностей тайнознатца. Смотри…

Я принял мысленный образ и не отпустил его, ухватил и разложил всё по полочкам, без особого труда сообразив, каким образом вбивается в зазор между телом и духом временная метка. Но ещё даже более полезным для меня оказалось понимание принципов обратной связи: не имеет ведь значения отклик от дуэльной метки идёт или от зловредных чар!

— Уф! — выдохнул я и потёр ладонями лицо. — Уф…

— Надеюсь, я удовлетворила твоё любопытство? — проворковала Лилия. — Удовлетвори и ты меня!

— С этим не ко мне!

— Ты обещал!

Я покачал головой.

— С меня лишь способ. Дурака, который лишит тебя невинности, ищи сама.

Девица поджала губки, но обиженным её лицо пробыло недолго, на нём почти сразу проявился хищный интерес.

— Рассказывай! — потребовала она.

— Завтра! — отмахнулся я и побежал к себе.

Дарьян лежал на кровати и медитировал, но золотистые блёстки так время от времени его ауру и пятнали.

— Серый! — возмутилась последовавшая за мной Лилия. — Ты обещал!

— Нет времени! — заявил я и всмотрелся во внутреннюю энергетику товарища, попытался отследить зазор, отделявший его дух от тела. Но — ничего. Уловил какое-то смутное ощущение неправильности, и не более того.

— Не получается различить, — сказал я, устало опускаясь на стул.

Лилия насмешливо фыркнула.

— Было бы удивительно, если б получилось с первого раза снять незнакомую метку! — заявила она. — К тому же… — барышня наморщила носик, — у белых через одного проблемы с ритуалом очищения. Зазор между духом и телом может оказаться почти незаметен.

— Но ты-то его ощущаешь? — уточнил я с надеждой.

Девица села рядом с книжником и поводила над ним ладонями, потом закрыла глаза и кивнула.

— Да, нашла!

— И сможешь убрать метку? — встрепенулся Дарьян.

Лилия скривилась.

— Золотой уголёк… Не самый удобный для меня аспект, но — смогу.

— Стой! — потребовал я и спросил: — А сможешь не развеивать этот уголёк, а вернуть его обратно некоторое время спустя?

Барышня скривилась.

— Это будет… больно. И чего ради мне так напрягаться?

— Способ и средство, — предложил я и веско добавил. — Завтра!

Дарьян растерянно завертел головой.

— Вы о чём это?

— Это наши дела! — отшил я его, едва сдерживаясь, чтобы не рассмеяться от распиравшей меня радости, чужой и даже чуждой. — Ну так что?

Лилия ничего не ответила, лишь сделала хватательное движение, будто стиснула пальцами нечто незримое, и Дарьяна выгнуло дугой — он коротко взвыл и тут же подавился криком, долбанулся головой об изголовье кровати, закрутился штопором и непонятным образом очутился на полу. Скорчился там, хрипло задышал.

— Предупреждала ведь, что будет больно, — напомнила барышня, меж стиснутых пальцев которой потёк лиловый туман и заструились лучики золотистого сияния. — Давайте! — поторопила она нас. — Или мне так до утра сидеть придётся?

Я ухватил книжника под руки, напрягся и помог ему встать, легонько похлопал по щеке и поводил перед лицом пальцами, прищёлкнул ими.

— Очухался? Тогда беги переодеваться!

Дарьян помотал головой и покачнулся, но устоял на ногах и вышел. Я вопросительно поглядел на Лилию, та покидать комнату оказалась не расположена, сам же её выставлять за дверь не стал — слишком уж напряжённой выглядела поза девицы. Избавился от пиджака и начал расстёгивать сорочку, тогда барышня с придыханием произнесла:

— Всё же решился?

— Ищи дурака!

— Но хоть расскажи, что придумал!

— Завтра!

Надо понимать, удержание магического уголька давалось Лилии не так уж и легко, поскольку приставать с расспросами она не стала, как не продолжила и флиртовать, чему я был несказанно рад. Просто до невозможности захотелось прямо сейчас поквитаться с приложившим меня тростью стариком, самолично обесчестив невесту его внука. Пришлось даже повернуться к Лилии спиной, дабы не смущать её видом моего слишком уж вызывающе топорщившегося спереди исподнего.

Черти драные, ничего личного — всего лишь так звёзды встали!

Одно к одному, одно к одному!