17–52

Шага я не замедлил и сделал вид, будто не обратил внимания на дожидавшегося нас дворянина.

— Просто проходим мимо, — негромко проговорил уголком рта, повернувшись к товарищам, да только пройти мимо нам не позволили. Вернее — не позволили сделать этого Дарьяну.

Буремир из дома Золотых Искр заступил ему дорогу и уставился недобро и даже откровенно зло.

— Ты! — высокомерно процедил он. — Вижу, ты не понимаешь по-хорошему, слизняк!

Голоса дворянчик при этом не повысил, а у книжника от оскорбления хоть и дёрнулась щека, но на провокацию он не поддался и в драку не полез, поэтому спешившие на занятия студенты так и продолжили проходить мимо.

— Университет не брошу, не надейся! — объявил Дарьян с показным спокойствием.

— Университет? — вроде как удивился Буремир. — Убирайся из Черноводска, ничтожество!

То ли он полагал Дарьяна всё тем же нелюдимым книжником, каким тот был в школе, то ли счёл проявлением трусости его нежелание ввязываться в дуэль с Цареславом, но решил действовать нахрапом и — ошибся.

— Заставь меня! — рыкнул вдруг ему в лицо наш товарищ. — Вызови на дуэль!

— Много чести! — скривился Буремир и окутался призрачным облачком золотистых искорок, но только то качнулось вперёд и сразу погасло, а меня так всего и передёрнуло от мерзкого костяного скрипа.

Я поразился было, с какой лёгкостью Дарьян развеял проявление семейной магии дома Золотых искр, но тотчас вспомнил, что от родителей Буремиру досталась лишь склонность к аспекту, а свой атрибут он купил в школе Огненного репья. К тому же явно не ожидал получить столь решительный отпор и потому надавил не всерьёз, вот и уступил аколиту, без малого выставил себя на посмешище.

Тут уж студенты заинтересовались происходящим, но подобного рода дружеские стычки были в Чернильной округе делом не столь уж и редким, и поскольку продолжения не последовало, никто из учащихся факультета тайных искусств рисковать опозданием на занятия не пожелал. И даже куривший у калитки привратник лишь нахмурился, но подходить и делать замечание не стал.

Буремир быстро огляделся и оскалился.

— Последнее предупреждение! Убирайся!

Книжник его требованию не внял.

— Скоро я прорвусь в аспиранты, — зло выдохнул он, — вот тогда и обсудим, кто из нас ничтожество!

— Да как ты смеешь дерзить дворянину⁈

— Так вызови меня на дуэль!

— Пожалеешь! — пригрозил Буремир, развернулся и зашагал прочь.

И сразу выяснилось, что мимолётное противостояние далось нашему товарищу куда трудней, нежели показалось в самый первый момент — он вполголоса выругался и прижал к начавшему кровить носу платок.

— Так и не восстановился ещё? — спросил я.

— С Буремиром справлюсь! — отрезал Дарьян.

— Ты не задавайся, Книжник! — осадил его Кабан. — Не испугался он, просто ему тебя на дуэль вызывать никак нельзя. Тогда ж точно все узнают, что его баба несколько месяцев на содержании у другого пробыла. Вовек же не отмоется!

— Не на содержании, а на иждивении, — буркнул Дарьян.

— Хрен редьки не слаще! — заявил я, приняв сторону деревенского увальня. — Главное, сам на рожон не лезь. Сейчас Буремир Агну обеспечивает, а прибьёшь ты его — и что? Опять всё по новой начнётся?

— Не начнётся!

— Ну вот и не трогай его.

— Не трогай? Да он меня из города выставить решил! Будто бродягу какого!

— Дворянин же — что с него взять! — фыркнул Кабан.

— Всё! — зло выдал в ответ книжник. — Вот всё что есть, то и взять!

Мы от такого его напора как-то растерялись даже, а дальше подошёл привратник и объявил:

— Замечание вам, молодые люди!

Кабан растерянно захлопал глазами.

— А нам-то за что?

— За то, что не вмешались! — отрезал дядька.

Дарьян напрягся, явно намереваясь спросить, какого чёрта замечания не удостоился Буремир, но я ухватил его под руку и потянул к калитке.

— Больше не повторится! — пообещал привратнику, а книжнику зло шепнул: — Да не упирайся ты! Опоздаем!

— Непременно опоздаете! — хохотнул нам вдогонку привратник, и Кабан недоумённо обернулся, но пояснений не последовало.

А зашли во двор, и всё разъяснилось само собой — точнее, всё ещё больше запуталось, поскольку к входным дверям выстроилась длинная очередь, хвост которой заканчивался саженях в пяти от крыльца. Студенты времени зря не теряли — одни курили, другие разыгрывали на пальцах места, и решительно все что-то оживлённо обсуждали.

— Чего опять? — озадачился я.

— Вот сейчас и узнаем, — проворчал Кабан и начал пробираться вперёд.

Парни за время, пока они опекали Заряну, обзавелись множеством знакомств, а деревенский увалень при всей своей простоватости нелюдимым вовсе не был, вот и разговорился с парочкой аспирантов, ещё и махнул рукой: мол, подходите.

— На входе повестки на аттестацию вручают, — сообщил он нам. — Раз воинство Царя небесного, то должны уметь сражаться.

— Ходят слухи, епископ на днях о призыве тайнознатцев объявит, — сказал один из студентов. — Некоторые из-за этого даже после каникул на учёбу возвращаться не стали.

— Трусы! — презрительно выдал его товарищ. — Сектанты совсем распоясались! На магистра алхимии напали, кучу народа поубивали! А это Чернильная округа, между прочим! Вчера и вовсе на арсенал налёт устроили, всё подчистую вынесли!

— Не, — мотнул головой Кабан. — Там не сектанты — то ли ухари, то ли наёмники какие. И не арсенал они ограбили, а склад с алхимией церковной мануфактуры подломить пытались.

Мы с Дарьяном на него так и уставились.

— Ты откуда знаешь?

— Так дежурю же! — пояснил здоровяк. — Нам сообщают чего и как, чтоб начеку были.

— В нашей дружине дежуришь? — поинтересовался один из аспирантов.

— Не, долги отрабатываю.

Очередь продвигалась медленно, но всё же продвигалась. Время от времени во двор забегали припозднившиеся студенты, и минут через пять от входа нас стало отделять примерно столько же человек, сколько выстроилось позади. Четверть часа спустя мы поднялись на крыльцо, а там уже и внутрь зашли. Секретарь декана факультета тайных искусств повёл пальцем по списку учащихся и объявил:

— Трудники Серый и Тенебор — проходите!

Дарьяну же он протянул повестку, и тот, до сих пор взбудораженный стычкой с Буремиром, нахмурился.

— А вольных слушателей не аттестуют разве?

Аспирант-огневик покачал головой.

— Трудник Серый не так давно участвовал в дуэли, а трудник Тенебор отличился при отражении демонического вторжения.

Стоявшие позади нас учащиеся потребовали у книжника поторапливаться — тот расписался за повестку и хмуро зашагал вместе с нами по коридору, но сразу обрадованно произнёс:

— Меня к Горисвету направили!

— И? — не понял я.

— Мне так и так ему зачёт по боевой импровизации сдавать!

— Ты ж учёбу бросать собирался? — напомнил Кабан.

Книжник пожал плечами.

— Так подзаработали же чуток! И купцы довольны остались, обещали иметь нас в виду на будущее.

Я заподозрил, что Дарьян переменил своё решение оставить университет наперекор Буремиру, но затрагивать эту тему не стал, спросил о другом:

— Думаешь, ещё работёнку подкинут?

— Обещали! — подтвердил Дарьян. — Но, по их словам, таможня серьёзно гайки закручивает, поэтому пока оформлением бумаг занимаются.

— Без бумаг ничего не повезём, — кивнул Кабан и передёрнул плечами. — Прошлого раза хватило….

В аудитории профессор Горисвет уже вовсю общался с Хоривом, нас он за опоздание распекать не стал и велел ждать, а дальше подошли и остальные аспиранты. Если студенты и вправду возвращались после каникул в университет не в полном составе, то на нашем курсе отказников не обнаружилось: не досчитался профессор лишь Вьюна, Ерша и Кочана.

— Баян и Стожар временно в школу Пылающего чертополоха перевелись, — пояснил я, — а Стремглав сегодня преломление проходит. Оно у него проблемным ожидается, поэтому занятия начнёт посещать только как восстановится.

Горисвет принял услышанное к сведению и отправил аспирантов готовиться к зачёту на одну из тренировочных площадок, а нашу троицу оставили в аудитории, заменив поединок демонстрацией нестандартного аркана.

— Так у меня всё стандартное, кажись… — озадачился Кабан. — Копья, там, и щиты. Да и страшновато тут магией орудовать. Ещё пожгу парты-то…

Профессор ласково улыбнулся.

— Ну тогда сам жечь начну!

Деревенский увалень с готовностью кивнул.

— Ага, лучше так! — И он без какой-либо подготовки прикрылся завесой чёрного пламени — только не обычным пологом и даже не сферой, а чем-то ломано-неровным, кое-где щерившимся огненными клиньями, а в иных местах обманчиво податливым, тягучим и текучим, заставляющим шипы-отростки беспрестанно колыхаться и смещаться.

Профессор Горисвет озадаченно хмыкнул.

— Похоже на бронированный огненный репей, но это точно не он.

— Ёжик это, — подсказал Кабан. — Репей шибко хрупкий. Не нравится он мне.

Брошенный профессором огненный сгусток наткнулся сразу на несколько соединившихся воедино клиньев и впустую разлетелся оранжевыми всполохами. И пусть удар оказался нанесён далеко не в полную силу, больше испытывать защиту деревенского увальня на прочность Горисвет не стал, поставил зачёт. Ну а Дарьян не стал ничего показывать вовсе. Он подошёл к профессору и протянул тому несколько листков.

— Патент на призыв приблудных духов и подробное описание аркана. Могу, конечно, сотворить…

— И сотворишь! — заявил взявшийся просматривать его записи Горисвет. — Но не здесь, а на площадке. — Он повернулся ко мне и позвал: — Трудник Серый!

Ничего своего действительно нестандартного я ради получения зачёта решил не показывать, просто стиснул пальцы в кулак, а когда разжал их, над ладонью завис слепленный из огня и порчи пурпурный москит.

Увы и ах, соединить воспламенение и ощущение стали в одном аркане у меня пока что не получалось, но без пламени сейчас было никак не обойтись, вот и пришлось пожертвовать материальностью и отчасти даже стабильностью.

Лети!

Москит помчался через аудиторию, легко уклонился от ударного приказа, врезался в возникшую на его пути огненную пелену и прорвался через неё, разом увеличившись в размерах. Бесформенным комком пурпурного пламени он пролетел ещё с аршин и лишь после этого с приглушённым хлопком взорвался.

Профессор Горисвет прищурился.

— Огонь, порча и приказ подпитки?

Я подтвердил.

— И за счёт пурпура имеется остаточная связь с водой, поэтому из стихиальных щитов эффективными будут только воздушный и каменный?

И тут он тоже всё понял верно: энергия принципиально иных аспектов разрушала пытавшихся подпитаться ею москитов даже быстрее, нежели просто рвавшихся через преграду.

— Замах на целковый, удар на грош, — отметил профессор, — но нестандартность налицо.

Возразить на этот упрёк мне было нечего, поскольку на создание аркана пока что уходила десятая часть таланта, а бил он не так уж сильно.

— Оптимизируй! — наставительно заявил Горисвет и спросил: — И я не ошибся, ты и в самом деле держал его под прямым контролем? А чем тебя не устраивает приказ управления?

— Тем, что я его не знаю, профессор, — сознался я. — Он принципиально лучше?

— Скорее, это лишь надстройка. Без приказа контроля в любом случае не обойтись — очень хорошо, что ты столь далеко продвинулся в его освоении, но для прямого управления дистанционными арканами есть и более подходящие инструменты.

— И сколько возьмёте за обучение?

Профессор задумался.

— Две сотни целковых за мысленный образ. За алхимическим зерном придётся обращаться в школу.

Деньги утекали как вода сквозь пальцы, но я скупиться не стал и взялся выписывать чек. И — не прогадал, освоил. Приказ управления оказался не слишком-то и сложным, лично мне он и вовсе представился простым расширением контроля, до которого вполне можно дойти и своим умом. И да — гонять с его помощью по комнате кровавого москита стало так же легко и просто, как бить в цель арканами, непосредственно связанными со мной.

— Подумай о создании арканов с приказом преломления или двойным контуром, чтобы захваченная ими энергия не сжигала схему, — посоветовал напоследок профессор Горисвет и вдруг спросил: — Ты ведь понимаешь, что не стоит через такую лазейку пытаться взломать чужие проклятия, предварительно не убедившись в отсутствии второго контура?

— Теперь понимаю, — подтвердил я, в красках представив, что станется с пациентом в случае подрыва внутреннего накопителя зловредных чар.

Профессор увёл Дарьяна в подвал, а мы с Кабаном отправились восвояси.

День, другой, третий…

Советом профессора Горисвета я не пренебрёг и, продолжая осваивать приказ подпитки, попытался перекроить схему кровавых москитов, но уместить в неё второй контур оказалось сложнее, нежели представлялось поначалу. Прекрасно понимал, что и как следует делать, да только улучшения раздували аркан аж до размеров воробья, что самым паршивым образом сказывалось и на его боевых качествах, и на стабильности.

И мой чернопламенный ворон от таких доработок тоже стал давать осечки, а советом Дарьяна отладить внутренние перетоки энергии я пока что воспользоваться не смог из-за недостаточного понимания основ комбинаторики. Ну а преломление захваченной небесной силы усложняло схему и того больше, вот уж с ним действительно получался замах на целковый, а удар на грош.

Но зато удалось снизить расход энергии на создание улучшенной версии москита до двадцатой части таланта, а два десятка таких вот кровососущих поганцев могли неприятно удивить в бою даже аспиранта. Наверное. Хотелось в это верить.

Ёрш успешно прорвался в аспиранты, о чём и прислал нам весточку, предупредив заодно, что на полное восстановление уйдёт никак не меньше седмицы. В его отсутствие дела у театрального кафе шли ни шатко ни валко, но убытки оно приносило небольшие, а Кабан и Дарьян в свои ночные дежурства обычно набивали приблудных духов на два-три червонца, поэтому разорение семейному предприятию деревенского увальня покуда не грозило.

Звали парни на охоту за призраками и меня, но я прекрасно отдавал себе отчёт в том, что нужен им как собаке пятая нога, поэтому отказался и продолжил допоздна засиживаться за медитациями и штудированием справочника монастырей и церковных приютов. Ни в том, ни в другом не преуспел: абрис к аспекту не подогнал, загаданной Беляной загадки не разгадал.

Божана всё сильнее тяготилась нахождением в четырёх стенах, но то ли не давал отмашки Ночесвет, то ли Лилия никак не могла в полной мере объять вниманием апогей моего атрибута. Ну или же барышня попросту тянула время, стремясь найти способ распрощаться с девственностью — этого я тоже не исключал.

Ко мне она наведывалась регулярно, раз даже попыталась завести разговор об алхимических средствах, способных на время погасить магические способности, но была не слишком-то вежливо послана к чёртовой бабушке. Едва ли предложение прогуляться по известному маршруту так уж сильно её обидело — скорее, разочаровало очередное крушение надежд, но схватила со стола пулю от крепостного ружья и с отнюдь не девичьей сноровкой швырнула ту мне в голову.

Предотвращающий внезапные атаки аркан я в стенах дома не поддерживал, отбил увесистый стальной шарик, шибанув малой печатью воздаяния.

Раз! — и отлетел!

И следующие две пули отразил столь же легко и непринуждённо — едва ли не вслепую, просто ориентируясь на остатки порчи, пятнавшей зачарованную сталь.

— Ну и что ты творишь? — попробовал остудить пыл не на шутку разошедшейся барышни. — Угомонись!

— Не могу! —выкрикнула в ответ Лилия, тут же оглянулась на дверь и прошипела: — Я так больше не могу! И в монастыре паршиво было, а сейчас вообще невмоготу! Я свихнусь! Воздержание с моим аспектом до добра не доведёт!

— Ничем не могу помочь.

— А твоя ведьма? — поинтересовалась она. — Я слышала, ведьмы умеют вгонять человека в состояние, когда он всё осознаёт, но утрачивает контроль над телом!

— Хорошо, — сказал я. — Как только её встречу, сразу поинтересуюсь, умеет ли она такое.

— Ты пообещал! — заявила барышня и наконец-то оставила меня в покое.

Я беззвучно выругался и вернулся к чтению. Перелистнул очередную страницу и сразу обратил внимание на рисунок с двумя статуями. Женские фигуры в балахонах и с накинутыми на головы капюшонами показались смутно знакомыми, да только подобное ощущение возникало далеко не первый раз, поэтому на заглавие взглянул скорее устало, нежели с неподдельным интересом.

Но «Приют брошенных душ» относился к церковным заведениям с нужным мне девизом, вот и взялся выискивать его адрес на карте Тенезвёзда. Атлас был весьма подробным, и обычно я сразу отбрасывал монастыри и приюты, которые стояли на удалении от городской застройки или же чьё расположение каким-либо образом не соответствовало запомненным мной перед пробуждением деталям. Ну а тут отыскал пересечение нужных улиц, и будто холодок по спине побежал.

Здесь повернул, а тут полукруглая площадь, о которой совсем позабыл и только сейчас вспомнил, на другом её конце — ворота. Статуи, пентакль с кулаком, девиз…

Я как-то разом уверился в том, что именно к этому монастырю и привело меня сновидение. Точно к нему!

Спешно подтянув к себе справочник, побежал взглядом по строчкам, безмерно жалея о том, что так и не выучился читать со скоростью Дарьяна. Впрочем, описание оказалось весьма куцым и смысл его полностью укладывался в сделанную на полях каким-то шутником приписку: «Убежище надоевших жён».

Меня бросило в жар.