17–51

С яхтой оказался вроде бы полный порядок. На глазок никаких недочётов нам заметить не удалось — правда, мы в ремонте летучих кораблей не разбирались, да и в них самих — тоже.

— Волота жаль, — вздохнул Ёрш.

— Угу, — промычал Кабан. — Глупо получилось. Ну да ничего — повстречаемся ещё с Цареславом. Как аукнется, так и откликнется!

— Вот уж лучше не надо! — буркнул Дарьян и принялся устанавливать заранее наполненный нами накопитель.

Стоило только яхте подняться над крышами домов, и пронзительный зимний ветер мигом выдул из-под одежды решительно всё тепло, пришлось набиваться в рулевую надстройку. Так весь перелёт там и просидели.

Отряженные на оценку состояния «Репейника» отцом Бедным монахи серьёзных огрехов тоже не выявили, чуток позубоскалили по поводу слишком уж топорной работы бригады плотников и разрешили ставить яхту в сухой док.

Охранялся тот, как по мне, даже чрезмерно, но Дарьян всё равно снял и забрал с собой накопитель, неопределённо нам пояснив:

— Так оно надёжней.

Мы отговаривать книжника не стали, а уже за воротами Ёрш предложил:

— Тяпнем для сугрева?

— Тяпнем, — кивнул Кабан. — Токмо у нас. Неча в чужих кабаках деньги спускать, когда собственный есть!

— Вы ж не открылись ещё? — удивился я.

— Чай, кофе, ром — всё закуплено! — с важным видом объявил деревенский увалень. — Поехали!

И — да, пешком по морозу не пошли, поймали извозчика. Я думал, Дарьян спускаться со всеми в подвал не пожелает, а книжник не только присоединился к нам, но и не стал отказываться от рома. Сам я ограничился единственной рюмкой, после чего поднялся в кухню за чаем и сдобой.

Когда вернулся обратно, Дарьян сказал:

— Поговорил я о грузоперевозках, предложили вариант.

— Кто? — насторожился я, поскольку общаться на сей счёт книжник собирался с купчишками, с которыми свёл знакомство на чердаке у Бахаря, а мне вести дела ни с кем из приятелей сектанта нисколько не хотелось.

Может, они ни к каким тёмным делишкам отношения и не имеют, но ровно с тем же успехом способны оказаться фанатиками, которые заведут нас в ловушку. Обжёгшись на молоке, на воду дую? Всё так, да только бережёного Царь небесный бережёт!

— Звонимир с людьми свёл, — пояснил Дарьян.

У меня чуток отлегло от сердца, но не слишком-то, ведь студент тоже присутствовал при том памятном разговоре с братом Тихим. Но если всех без разбору подозревать, так и свихнуться недолго, вот и спросил:

— Что и куда? Не контрабанду хоть?

— Не контрабанду, — подтвердил книжник. — Заморские товары из нового поступления в Закряжинск доставить надо.

Кабан удивлённо распахнул глаза:

— Это где ж такой?

— Сто пятьдесят вёрст до Старокаменска не доезжая, — подсказал Дарьян. — Там к северу от железной дороги чуток забрать придётся.

Деревенский увалень фыркнул.

— Объяснил, так объяснил!

Книжник закатил глаза.

— В Крутогорске же бывал? Вёрст сто к северо-западу от него. Это небольшой городок уже по ту сторону хребта.

Ёрш озадаченно поскрёб затылок.

— Это ж Белозёрская архиепархия? Придётся разрешение на отлучку у отца Бедного получать.

— Чего это? — нахмурился книжник.

— Мы трудники, а там другая архиепархия, — отрезал босяк. — У нас Старокаменская, а там Белозёрская. Другая юри… Юрисдикция, во!

Я махнул рукой.

— Нам с Бедным так и так отлучку обговаривать придётся.

— Так-то оно так, — кивнул Ёрш и потребовал: — Излагай, Книжник! Чего по деньгам обещают?

— Пять сотен на всех.

— Гроши! — вздохнул босяк. — Ещё ж в общак скидываться!

— А времени на это сколько уйдёт? — уточнил я.

— День туда, день обратно. В три точно обернёмся, — подсказал Дарьян. — Но обратно порожняком полетим, если чем-нибудь закупимся, то дополнительный приработок выйдет.

— Да что ты там купишь-то? Поди, дыра дырой!

Книжник кивнул.

— Так и есть, но оттуда через горы до Старокаменска рукой подать. Можно будет дешёвую алхимию взять.

— А она есть там — дешёвая? — усомнился я.

— Все поставки из внутренних земель к нам через Старокаменск идут, — пояснил Дарьян. — И учтите: в Закряжинск нужно будет выдвигаться сразу, как только заморские товары в город прибудут. Обычно туда грузы по притоку Чёрной идут, но сейчас лёд встал, будут санный обоз собирать, а мы всех опередим и сливки снимем.

— Опередим — мы, — ухмыльнулся Ёрш, — а сливки торгаши снимут!

— Мы своё получим.

Я вздохнул.

— Ты ж говорил, невыгодно своим ходом товары на «Репейнике» перевозить. Мол, только через астрал имеет смысл ходить?

Дарьян расплылся в самодовольной ухмылке.

— Я всё продумал. Придётся немного потратиться, но пять сотен — это уже чистыми!

Кабан разлил по рюмкам ром и вопросительно уставился на меня.

— Поговоришь с Бедным, Серый? А то я на мели, мне даже сотня сейчас погоду сделает.

Ёрш покатился со смеху.

— Даже сотня? Да ты, брат, зажрался! — От избытка чувств он аж ладонью по столешнице постучал, а отсмеявшись, предупредил: — Только это всё на каникулах провернуть нужно, а то сразу после дня Восхождения я преломление пройду. Говорят, потом самое меньшее седмицу штормить будет. Такие дела.

И тут в подвал спустилась Догада.

— Шпик пришёл, Серого спрашивает.

Сердце словно ледяные пальцы стиснули, но постарался не выдать обеспокоенности, поспешил в прихожую, где меня дожидался незваный гость. Тот предъявил выданную управой бляху дознавателя и уточнил:

— Трудник Серый?

Я кивнул и предложил поговорить в гостиной. Дознаватель сел за стол, вынул из планшета и взялся раскладывать перед собой чистые листы и письменные принадлежности, попутно спросил:

— Где вы находились в момент нападения на дом магистра Сурьмы?

— У себя в комнате в Букварском переулке.

— Её окна выходят на улицу. Что-то видели?

Запираться я и не подумал, рассказал о нападении, не став ничего скрывать. Дальше настала очередь уточняющих вопросов, дать ответы на которые не составило никакого труда.

— Не стану спрашивать, почему вы столь спешно съехали оттуда, — произнёс после этого представитель управы, — непонятно мне, почему вы вообще снимали комнату при наличии собственного жилья!

Я с показной беспечностью пожал плечами.

— Там за комнату брали меньше, чем я выручал за аренду здесь.

Дознаватель взял наизготовку карандаш.

— Могу поинтересоваться, кому именно вы сдавали жильё?

— Можете, — подтвердил я и замолчал.

Последовала длинная пауза, которую прервал новый вопрос:

— И кому же? — поторопили меня с ответом.

— Поинтересоваться можете, отвечать не намерен, — пояснил я свою позицию.

— Идёт официальное следствие!

— Обращайтесь в епархию, — спокойно посоветовал я. — К отцу Бедному.

— Всенепременно, — пообещал дознаватель. — А отец Бедный осведомлён о вашем спешном переезде?

Я с улыбкой подтвердил:

— Уже имел с ним беседу на сей счёт.

Упомянул священника отнюдь неспроста — решил, что если зарнисты вдруг получат доступ к протоколу, то это замечание наведёт их на мысль, что и в Букварском переулке я выполнял задание епархии. Глядишь, отстанут.

— Хорошо, хорошо, — пробормотал представитель управы. — А знаете такого Горана Осьмого, аспиранта и охотника на воров?

И вновь кольнуло сердце, и вновь я испуга не выказал, вместо этого изобразил вежливый интерес:

— А он разве имеет отношение к этому дело?

— Откровенность за откровенность? — предложил дознаватель, а после моего утвердительного кивка сказал: — Как нам стало известно, посетившие магистра алхимии монахи наводили о нём справки. Правильно понимаю, что вы с ним знакомы?

— Знаком — слишком громко сказано. Общался два или три года назад по одному делу. С тех пор больше не виделись. Это всё.

— За подробностями обращаться к отцу Бедному?

— Как вам будет угодно.

Ответ представителя управы нисколько не порадовал, но надавить на меня ему было нечем, вот и начал собираться. Уже в дверях обернулся и вдруг спросил:

— А знаете тех, кто жил на чердаке?

Я кивнул.

— Бахарь, Чернава и не уверен, но вроде жил с ними ещё какой-то непонятный тип. Видел только раз, имени не знаю. А что?

— А остальных часто встречали? — уточнил дознаватель, пропустив мой встречный вопрос мимо ушей.

— Бахарь из студентов, с ним много общих знакомых — и в питейных заведениях сиживали, и в гости к нему иногда заходил. С Чернавой через день на лестнице сталкивался, пока сюда не переехал.

— Видели их в тот день?

Я покачал головой и полюбопытствовал:

— А что?

— Они съехали, не оставив обратного адреса. Случаем, не знаете куда?

— Не имею ни малейшего понятия, — ответил я со всей возможной уверенностью, поскольку и в самом деле этого не знал. И не удержался, хохотнул. — Но нисколько не удивлён, и сам там оставаться не стал!

Когда запер за незваным гостем дверь и поднял руку — пальцы дрожали.

Черти драные, вот же влип!

Отца Бедного желание нашей братии выбраться за пределы епархии в восторг отнюдь не привело, но препятствий чинить он не стал. Дана так и вовсе с лёгким сердцем разрешила лететь, поскольку формирование узла прошло чище некуда и едва ли за три дня могла успеть развиться какая-либо мало-мальски серьёзная патология. А вот Божана меня едва с потрохами не сожрала.

— И речи об этом быть не может! — прямо заявила она. — Сначала выполни свои обязательства перед родом, а потом отправляйся куда только душа пожелает!

Меня безмерно выматывал наметившийся разлад между аспектом и абрисом, да и визит шпика душевного спокойствия тоже не прибавил, вот и не сдержался, отрезал резче некуда:

— При всём уважении, сударыня, столь жёстких условий наше соглашение не предусматривает. И уж поверьте, я не меньше вашего желаю, чтобы всё закончилось как можно скорее, и приложу к тому все возможные усилия. Но и о своих обязательствах перед артелью забыть тоже не могу!

Покинул комнату и только зашёл к себе, как тотчас следом пожаловала Лилия.

— Рискуешь, Серый! — укорила она меня. — Тётушка такого неуважения тебе не спустит!

— У неё и так на меня зуб! — отмахнулся я. — Апогей ведь изначально ей собирались отдать, так?

Барышня кивнула.

— Только не апогей, а проклятие из него. О, Серый, она бы выдоила тебя досуха. Да и выдоит ещё!

Захотелось возразить, но промолчал, поскольку день ото дня крепло убеждение, что дал маху, не в полной мере оговорив все условия сделки, а бояре собираются следовать исключительно букве, но не духу нашего соглашения.

— А ты точно сможешь без тётки обойтись? — спросил я, всё хорошенько обдумав.

— Ты знаешь, что мне для этого нужно, Серый. Ты знаешь! — с милой улыбкой ответила Лилия. — Сумеешь помочь мне, и я помогу тебе. И не советую с этим тянуть — думаю, дядюшка навестит нас в самое ближайшее время. Удивительно, что он до сих пор этого не сделал!

У меня имелись кое-какие предположения на сей счёт, но делиться ими не стал — просто знал со слов Ерша, что Чарослав преломление так до сих пор не прошёл, а это оставляло некоторые шансы на осветление аспекта и возвращение от черноты к пурпуру. И если такое вдруг случится, не видать Лилии моего апогея как собственных ушей. Вот и не торопит боярин события, вот и выжидает.

Барышня ушла, а я запалил керосиновую лампу, сел за стол и раскрыл справочник монастырей.

Ну где же ты, Беляна? Вот где, а?

Мне б составлением схемы полноценного проклятия заняться, а не до того. Листаю страницы, ищу…

О доставке Дарьян столковался с железнодорожниками. Нет, мы не отправили груз поездом — нас всего лишь взяли на буксир, закрепив канат на крыше крайнего вагона.

— Нужно будет только в воздухе яхту удерживать да ветер перебарывать, если вдруг усилится! — заявил безмерно довольный своей придумкой Дарьян. — Энергии в разы меньше уйдёт! И на силовые каналы нагрузка минимальная будет, и нам самим жилы рвать не придётся.

Публика на перроне, сроду на столь близком расстоянии летучие корабли не лицезревшая, пришла в неописуемый восторг, а вот два взятых нами на борт купца насупились.

— Мы разве не напрямую полетим? — потребовал объяснений один.

— Толку нет такой крюк по железной дороге делать! — заявил другой.

Книжник спокойно пожал плечами.

— Накиньте ещё пять сотен за обратную дорогу и полетим напрямик. На день дольше провозимся, но любой каприз за ваши деньги!

Это заявление решило дело, вот и поехали-полетели. Поехал поезд, полетела яхта.

Канат натянулся, и «Репейник» под свист и улюлюканье заполонивших перроны пассажиров поплыл над железнодорожными путями за тронувшимся с места вагоном. Книг с собой в дорогу я не взял, а от медитаций меня уже натуральным образом воротило, поэтому пристал с расспросами к Дарьяну, но тот в составлении проклятий ровным счётом ничего не понимал, волей-неволей пришлось погружаться в транс, дабы в очередной раз попытаться подогнать абрис к аспекту. Ну или наоборот.

Не получилось ни то, ни другое. Так новый узел комком в горле и продолжил ощущаться — вроде бы не смертельно и даже нисколько не мешает, но до такой степени раздражает, что хоть плачь.

На вахту мы заступали по два часа каждый, а после того, как миновали Крутогорск, отцепились на первой же станции от вагона, подняли паруса и набрали высоту, полетели напрямик. Ветер дул попутный, и даже так вымотались дальше некуда, через заснеженный горный хребет перебираясь.

В Закряжинск прибыли на рассвете, а уже к полудню наши пассажиры уладили все торговые дела, и мы выдвинулись в обратный путь. Точнее — почти в обратный: взяли курс на Старокаменск. Размерами тот превосходил и Черноводск, и даже Южноморск, там мы с ног сбились, разыскивая дешёвую алхимию. С бухты-барахты каких-то действительно выгодных предложений не нашли, но по настоянию Дарьяна потратили пять сотен на покупку двадцати бочонков с реагентом, название которого никому из нас кроме книжника ничего не говорило.

Купцы из-за потерянного времени закатили грандиозный скандал, но кидаться с кулаками на тайнознатцев поостереглись, а дальше нас взял на прицеп всё тот же поезд, направлявшийся на сей раз в Черноводск. В итоге в оговоренные три дня уложились с изрядным запасом, и пассажиры отбыли восвояси, втихомолку над нами посмеиваясь.

Я поначалу решил, что мы продешевили и взяли с них слишком мало, всю глубину своего заблуждения осознал, только когда уже отправились искать покупателя на привезённые из Старокаменска реагенты. Пришлось изрядно поколесить по городу, прежде чем удалось сбыть все бочонки, и то за пять последних выручили грош в грош отданную нами закупочную стоимость. А один оказался подмочен, его никому всучить не получилось вовсе. Времени в итоге потратили — жуть сколько, а всего барыша набрался червонец с мелочью.

— Тоже лишним не будет, — вздохнул Кабан, — но давайте на будущее чего другое на продажу посмотрим.

— Ага, — кивнул Ёрш и предложил: — Гульнём?

Но компанию босяку на сей раз никто составить не пожелал, и он отправился в театр, откуда привёл свою зазнобу. Ладно хоть ещё они опоздали к ужину, иначе бы мне Божана точно все кишки вымотала — и без того не шибко приветливо встретила. А вот Лилия актрисе откровенно обрадовалась, и если Дарьян почти сразу поднялся к себе, а Кабан утащил жену в койку, то боярышня засиделась с гостьей и её кавалером в гостиной допоздна.

Сам я после проведённого Божаной обследования ушёл к себе и неладное заподозрил, лишь когда отправился на кухню перехватить чего-нибудь перед сном. Спустился на второй этаж, расслышал доносившиеся из комнаты Ерша женские стоны и едва в голос не чертыхнулся, сообразив, что Лилия к себе до сих пор так и не вернулась. Бросился наверх, без спроса сунулся к барышне, и точно — никого. Ни в гостиной, ни на кухне девицы тоже не обнаружилось, и это было, было это…

Я подумал-подумал и решил, что это не моё дело, к Ершу ломиться не стал.

Уж обойдётся всё как-нибудь. Наверное.

В доме я с босяком решил от греха подальше разговор не начинать и взялся караулить его на улице. После завтрака Ёрш повёл Измиру в театр, вот я и встал на пересечении Нагорной и Каштанового, поёжился и посильнее натянул на голову котелок. Задумался о покупке меховой шапки, но обычно зимы были в Черноводске скоротечными и не слишком-то морозными, да и обрастать вещами не хотелось, решил потерпеть.

Даст Царь небесный — потеплеет скоро.

Ёрш возвращаться не спешил, зато спешили по своим делам прохожие, открывались конторы и лавки, катили извозчики, тут и там драли глотки продавцы газет.

— Начались бои за Тегос! Антиподы несут потери! Мёртвая пехота закрепилась на окраинах!

Я не удержался и купил бульварный листок, но сразу отвлёкся, заслышав новый крик.

— Амулеты от приблудных духов! — проорал из медленно кативших по дороге саней средних лет фургонщик. — Отпугнут или не дадут заметить! Зачарованы по высшему классу! Защити себя и близких!

Вслед за повозкой шагала троица смуглых пареньков, именно они и подходили к привлечённым зазывалой прохожим. Я давно уже перестал ждать удара в спину от каждого встречного фургонщика, но вновь напрягся, так и продолжил следить за прохвостами, пока они не скрылись из виду. А дальше показался Ёрш, я перехватил его и ласково поинтересовался:

— Вы что вчера учудили, чудища театральные?

Глаза у Ерша так и распахнулись.

— А что мы учудили?

— А кто Лилию в койку затащил?

Босяк замотал головой.

— Не так всё было! — пошёл он в отказ. — Это девчонки меня подпоили и упросили сценку из спектакля о гареме султана разыграть. Из тех, какие в театре не показывают, а только постановщик наедине с актрисками ставит. Ставит он их, ага — и на четвереньки, и по-всякому…

— Ты мне зубы не заговаривай! — прошипел я. — Ты хоть представляешь, что родичи Лилии с тобой сотворят, если прознают, кто её женщиной сделал?

— Царь небесный с тобой! — охнул Ёрш. — Я её и пальцем не тронул! Мы ж на пару с Измирой представление устроили, а гостья твоя просто смотрела!

Я уставился на парня во все глаза.

— Ты серьёзно сейчас?

— Зуб даю! — заявил в ответ босяк, вздохнул и сунул руку под шапку, почесал затылок. — Теперь даже не знаю, как и быть…

— Так если ты не Лилию…

— Да я про Измиру! — перебил меня Ёрш. — Она ж вчера такое исполняла! Наедине со мной и вполовину ничего подобного не было! И что получается: ей одного меня мало? Теперь каждую ночь зрителей к себе зазывать? Чтобы с овациями в финале и выходом на бис, а?

— Наверное, стоит тебе посочувствовать, но почему-то не получается, — буркнул я.

— Иди ты, Серый! — ругнулся босяк. — Я ж на ней жениться хотел!

— А теперь?

— А теперь не хочу. Она ж театр не бросит, и что мне — всю жизнь поклонников от неё гонять? Нет, о театральных всякие слухи ходят, но это ж и не слухи, получается, вовсе!

— Ну, это ты сам решай, тут я тебе не советчик. Просто держись от Лилии подальше.

— Да уж понятно!

Мы разошлись, а в представительстве школы Пылающего чертополоха Дана хоть и провозилась со мной дольше обычного, но никаких особенных отклонений не заметила.

— Если так и дальше пойдёт, седмицы через три следующий узел сформируем.

А Ночемир с выражением произнёс:

— Ихор! — И с укоризной поглядел на меня. — Вот на кой чёрт ты сразу две порции вылакал? Тебе ж со второй пользы вышло чуть да маленько!

— Если б ядро под завязку не наполнил, от демонов мог и не отбиться. А тогда бы и вам мало не показалось!

— Ой, да иди ты уже!

Но я и не подумал уйти, спросил:

— А какие служебные приказы можете предложить, чтоб для создания проклятий сгодились?

— Это тебе к профессору Чернояру, — подсказал аспирант. — Едва ли у него для тебя что-то найдётся, но спросить — почему бы и нет?

Ну а в самом-то деле — почему бы и нет?

Я справился у парочки аспирантов, где искать профессора, и меня отправили в тренировочный зал, у дверей которого и пришлось провести следующие три четверти часа, поскольку ломиться внутрь отсоветовал Ночемир.

— Жди! — сказал он. — А лучше приходи завтра. В десять начнётся аукцион, будет уже не до тебя.

— Аукцион? — заинтересовался я. — Школьное имущество распродаёте?

— Нет, — ухмыльнулся аспирант. — Следующий небесный прилив ожидается не из простых, и желающих провести его у нас куда больше, нежели имеется свободных мест.

— О как! — поразился я, но поинтересоваться расценками не успел, поскольку Ночемира окликнула Дана.

Тот убежал, ну а я так и расхаживал по тёмному коридору до тех самых пор, пока не распахнулась дверь и зал не покинул взмокший Кабан.

— О как! — повторил я. — И дорого уроки обходятся?

Здоровяк отмахнулся.

— Так отрабатываю же! Говорил ведь!

В дверях возник профессор Чернояр, спросил:

— Чего ты тут?

— Служебных приказов прикупить хочу.

Лысый старикан вопросительно приподнял брови.

— Старые освоил уже?

— Более-менее, — подтвердил я.

— Ты их до бритвенной остроты отточить должен, олух! — припечатал меня профессор Чернояр.

Я развёл руками.

— И где бы мне это делать? На университетские тренировочные площадки очередь на месяц вперёд расписана, а без полноценного наполнения небесной силой приказы не отточить!

— Заблуждаешься! — не согласился с этим утверждением старик и отпустил Кабана, коротко бросив ему: — Иди! — А мне сказал: — Что-то конкретное интересует?

— Мне б для сотворения проклятий.

Чернояр задумался.

— Из того, что я рискну продать не внутреннему ученику и даже не ученику вовсе… Заметь: продать, а не вручить в качестве награды! На ум приходит только приказ подпитки.

Намёк я понял и, решив сразу расставить все точки над «и», предупредил:

— Сейчас связан по рукам и ногам обязательствами, но как разберусь с ними, снова буду открыт для взаимовыгодного сотрудничества. А пока начнём с приказа подпитки. Он что делает вообще?

Профессор оценивающе оглядел меня и ухмыльнулся.

— А из названия непонятно разве? Приказ этот используется для создания чар длительного действия, существующих в отрыве от наложившего их тайнознатца.

— Так есть же приказ постоянного действия!

— Они схожи, — подтвердил лысый старикан, — но не тождественны. Приказ постоянного действия неразрывно связан с тайнознатцем, он не обеспечит подпитку чар из внешних источников. А именно так действуют многие лечебные арканы, направленные на длительную регенерацию или защиту от какой-то конкретной хвори.

— И раз можно лечить, то можно и калечить? — понимающе хмыкнул я.

— Проблема в том, что этот приказ открывает внутреннюю структуру заклинания для прямого воздействия тому, к кому оно присосётся, поэтому для боевых арканов годится не лучшим образом. Но! — воздел профессор Чернояр к потолку узловатый палец. — Во-первых, в насыщенной небесной силой среде приказ позволит заклинанию подпитываться без привязки к другому тайнознатцу. Во-вторых, порча прилипчивей некуда — в бою её проще выжечь, чем снимать по всем правилам.

Я обдумал аргументы собеседника и спросил:

— Сколько?

— Пятьсот целковых, — ожидаемо не порадовал тот меня своими запросами. — И никаких чеков.

— Так и по миру пойти недолго, — поморщился я.

— Не торгуйся! — отмахнулся профессор. — И пятьсот целковых — это за всё: за описание, мысленное объяснение и даже алхимическое зерно, если оно тебе понадобится. А оно тебе понадобится — даже не сомневайся.

Вклад в размере десяти тысяч целковых позволял смотреть в будущее с осторожным оптимизмом даже с учётом неизбежных трат на формирование узлов и преломление, поэтому я сказал:

— Когда приступим?

— Завтра. Только приходи с деньгами!

Я хотел было пошутить, что за деньги меня где угодно этому приказу обучат, кто бы бесплатно знаниями поделился, но вовремя сообразил, что бесплатно ещё и дороже получится, поэтому ограничился обещанием наведаться в банк.

В итоге к моим обычным занятиям добавилось ещё и штудирование описания нового приказа вкупе с попытками осмыслить принцип его действия. Увы, простым он показался лишь при первом знакомстве, а дальше начали вскрываться такие моменты, с коими прежде сталкиваться ещё не доводилось. Например, никак не получалось понять, каким образом приказ тянет в аркан энергию извне, ни к чему конкретному при этом не присасываясь. Это попросту не укладывалось в голове, да и не только это, если уж на то пошло. Далеко не только это.

С Божаной мы упорно делали вид, будто не испытываем друг к другу взаимной неприязни, а с прочими обитателями дома я особо даже и не общался, поскольку Дарьян большую часть времени проводил в медитациях, Ёрш пропадал в театре, Кабан с женой готовились к открытию кофейни, а Лилия лишь изредка заглядывала покурить.

Распахнул свои двери для посетителей наш подвал накануне дня Восхождения, что вызвало в актёрской среде некоторую даже ажитацию, ведь с подачи Ерша поили и кормили мы избранную публику на открытии бесплатно. Назавтра такой щедрости Кабан уже не проявлял, но выручки из-за этого особо не прибавилось.

— Так и прогореть недолго, — проворчал вечером деревенский увалень. — Расходов выше головы, а выручки шиш да маленько!

Ёрш беспечно отмахнулся.

— Да просто вчера все перепили, вот и отлёживаются! День Восхождения же!

Определённый резон в его словах был, поскольку мы и сами в первый день нового года особой прытью тоже похвастаться не могли. В таком состоянии не по кофейням пирожные трескать, а в пивных здоровье поправлять.

— Завтра всё будет! — заявил Ёрш уверенней некуда. — Ты только после спектакля Измиру найди, пусть приходит и своих подружек приводит, а за ними и поклонники потянутся.

— А сам ты чего? — насупился Кабан, которому отнюдь не улыбалось забесплатно угощать театральных вертихвосток.

— Так преломление же проходить пойду! — напомнил босяк. — Денька три точно отлёживаться буду, так сразу домой не отпустят.

В итоге следующим утром мы с Кабаном проводили его до Холма, потом наведались в представительство школы Пылающего чертополоха, а на обратном пути заскочили за Дарьяном и отправились в университет.

Продавцы газет драли глотки, наперебой горланя об очередном вторжении потусторонних тварей, но горожане такими новостями уже пресытились и покупали бульварные листки не слишком активно. А вот по поводу бездействия духовенства злословили обыватели уже едва ли не в открытую, кто-то даже пустил слух, что сектанты похитили дочь епископа Ясного, поэтому тот и потакает их выходкам вместо того, чтобы отправить всех на костёр.

— Книжник, ты как — не надумал на приблудных духов охотиться? — спросил Кабан. — Может, всё же выйдешь со мной в ночь? Срубим деньжат на двоих. Я на дежурстве, у тебя патент — нормально заплатят.

— Давай попробуем, — кивнул Дарьян.

Я недоумённо уставился на товарищей.

— Вы духов из астрала призывать решили? Не прилетит за такое по шапке?

— Зачем из астрала? — удивился книжник. — Их и в городе хватает. Слабенькие, вот и таятся до поры до времени…

Он умолк на полуслове, я проследил за его взглядом и увидел у ворот факультета тайных искусств Буремира из дома Золотых искр.

Вот же чёрт! Точно ведь нас поджидает!

Точнее — Дарьяна.