17–50

Дверь отпер своим ключом. Отёр о половичок подошвы, убрал котелок на полку для шляп, а плащ на вешалку, прошёл в гостиную. Ёрш и Кабан распивали за столом чаи, а Лилия и Дарьян расположились на диване, но книжник на сей раз не читал, а погрузился в медитацию, поэтому девица не флиртовала с ним и вместо этого строила глазки босяку.

— Серый? — удивился деревенский увалень. — Ты чего это — созрел к нам перебраться? С концами?

— С концами, — подтвердил я, устроив вещмешок на стуле. — А то очень уж неспокойно в Чернильной округе становится.

Мой рассказ произвёл на слушателей немалое впечатление — даже Дарьян из транса вывалился, а с кухни выглянула Догада.

— И ты ночью по улицам шастать собрался? — обратилась она к мужу. — Вдовой меня оставить решил, а детей сиротами?

— Нет, давай лучше по миру пойдём и в деревню уедем! — рыкнул Кабан и пристукнул кулаком по столу. — Хочешь? Нет? Ну и не мотай кишки тогда!

— Покричи мне ещё! Сам себе ужин готовить будешь!

— А ты… А ты…

Здоровяк не нашёлся с ответом и пошёл на кухню мириться, Ёрш посмотрел на вытянутые из жилетного кармашка часы и вдруг спросил:

— А Огнич так и не объявлялся? Обещал же!

— Обещанного три года ждут, — буркнул я, взял вещмешок и двинулся к лестнице.

Лилия тотчас поднялась с дивана и поспешила следом, ещё и дверь рукой придержала.

— Не закрывайся! — попросила она и вновь объявилась, ещё я только в общую для двух смежных комнат печь дров подкинул.

— Чего опять? — озадачился я.

Барышня достала из принесённой с собой дамской сумочки коробку сигарет и мундштук, пояснила:

— Не могу у себя дымить, тётка скандал устроит.

Она не слишком-то умело закурила и закашлялась, после чего помахала перед лицом ладонью и отошла к окну, приоткрыла раму, начала выдувать дым на улицу.

— Комнату выстудишь! — возмутился я, пожалев, что не законопатил щели на зиму или даже не заклеил их газетными полосами. — Дует же!

— Не замёрзнешь! — беспечно отмахнулась Лилия и подмигнула мне: — А тот тёмненький ничего так, симпатичный! Он-то не юродивый, надеюсь?

— Смотри, Измира глаза выцарапает.

— Да вот ещё! Мы с ней подружились! Чьи это, думаешь, сигареты?

Я только головой покачал и принялся застилать кровать, благо Догада сносила постельное бельё в прачечную, а когда Лилия, наконец, отправилась восвояси, распахнул оконную раму настежь, дабы нормально проветрить комнату от табачного дыма. Даже вздрогнул от неожиданности, когда раздался стук в дверь.

— Трудник Серый! — позвала меня Божана.

— Открыто! — отозвался я и вопросительно посмотрел на возникшую на пороге боярыню.

Та встала, потянула носом воздух и с плохо скрываемым раздражением произнесла:

— Надеюсь, теперь ты сможешь уделять нам чуть больше своего драгоценного времени?

Божана даже и не попыталась замаскировать издёвку, но я уже успел свыкнуться с её неизменно дурным настроением, поэтому коротко кивнул.

— Вне всякого сомнения, сударыня.

— Тогда жду после ужина!

Она развернулась и ушла, не потрудившись закрыть за собой дверь, но даже тогда я не позволил скривиться в досадливой гримасе лицу. Пожал плечами, и только.

На ужин спуститься в гостиную Божана не пожелала, велела накрыть ей и служанке наверху.

— Она не рассчитывала тут так застрять, — пояснила Лилия на лестнице и потянулась было взять меня под руку, но в самый последний момент передумала и дотрагиваться не стала.

За столом барышня строила глазки то Дарьяну, то Ершу — вполне возможно, не обделила бы своим вниманием и Кабана, но за тем приглядывала жена.

Босяк в итоге первым поднялся из-за стола и отсалютовал всем напоследок:

— Я — в театр!

Но только он скрылся в прихожей и почти сразу выглянул обратно:

— Серый, к тебе пришли!

— Наверх! — негромко бросил я Лилии, пусть даже та и скрывала метку искусней некуда, затем поднялся из-за стола и поспешил в прихожую, но отца Бедного перехватить не успел.

Священник прошёл в гостиную, окинул всех присутствующих пристальным взглядом и скупо улыбнулся.

— Добрый вечер!

Лилия успела ускользнуть на лестницу, а если незваный гость и обратил внимание на лишний прибор на столе, то виду не подал.

Я тут же отвлёк его, поинтересовавшись:

— Какими судьбами, отче?

— Да вот услышал, что ты съехал из Букварского переулка, и решил заглянуть на огонёк. Надо понимать, решил держаться товарищей?

Я поморщился и сказал:

— В Чернильной округе становится неспокойно.

— Сектанты совсем озверели, отче! — заявил Кабан. — Надо их к ногтю брать!

Отец Бедный кисло глянул в ответ и кивнул.

— Надо! — А после предложил: — Поговорим наедине, брат Серый.

Я вопросительно указал в сторону входной двери, и отец Бедный покачал головой:

— На мороз можно и не идти.

Такой ответ меня немало порадовал — двинулся в подвал, позвал гостя за собой, а внизу мысленным усилием заставил формацию потянуть с улицы свет, пусть тусклый и рассеянный, но зато не раздражающий глаза.

— Оригинально! — озадаченно промолвил священник, имея в виду то ли магическое освещение, то ли театральные афиши и декорации, и вдруг спросил: — Твой внезапный переезд сюда как-то связан с нападением на дом магистра Сурьмы?

— Напрямую! — ответил я, нисколько не смутившись пристального взгляда собеседника. — Осознал как-то вдруг, что недооценил серьёзность ситуации. Жаль, «Репейник» на задний двор не поместится, а то бы перегнал его туда, чтоб под рукой держать.

Отец Бедный погрозил пальцем.

— Ваша братия связана обязательствами с епархией! — напомнил он.

Я ухмыльнулся.

— По рукам и ногам, ага! — Но тут же выставил перед собой раскрытые ладони. — Да яхту пригнал бы, чтоб как можно быстрее к выполнению поручения приступить, если вдруг что!

— Хорошо, что у вас такой маленький задний двор, — отметил священник и предупредил: — Завтра же отгоните яхту на нашу пристань!

Ничего не оставалось, кроме как пообещать:

— Сделаем. — И не удержался, уточнил: — А сегодня — это опять сектанты?

— Сектанты, — подтвердил священник. — Но не тоже, а только. — Он досадливо отмахнулся. — Не бери в голову! Похоже, намеревались захватить хозяйку, но та успела удрать прежде, чем особняк накрыли пространственными помехами. Кстати! — Отец Бедный посмотрел, будто первый раз увидел. — Не знаешь, что там пепельные забыли?

— Не имею ни малейшего понятия, — соврал я, и глазом не моргнув.

— Как думаешь — могли они по следу сектантов пожаловать? Может, магистр алхимии с ними какие-то дела вела?

Возник немалый соблазн ответить утвердительно, но вместо этого я покачал головой.

— Точно нет, — заявил решительней некуда. — Я когда домой возвращался, их карета уже перед воротами стояла. Ещё удивился, помню.

— В какое время это было?

Я пожал плечами.

— Пообедали, я и пошёл к себе. Надо у жены Тенебора узнать, когда она на стол накрывать начала.

— Да толку-то с того? — вздохнул священник и двинулся к лестнице.

Я погасил освещение и проводил его до входной двери, а уже в гостиной в ответ на вопрос Дарьяна неопределённо передёрнул плечами.

— Да они там все на нервах. Требуют «Репейник» завтра к ним перегнать.

— Как так? — округлил глаза Кабан. — Арест же сняли!

— Арест сняли, обязательства остались. Сами видите, в городе всякая чертовщина творится. Стрясётся чего — нас привлекут.

— Парни же в Крутогорске!

— Так нас уже четверо здесь, — напомнил я. — Полноценный экипаж, если в астрал не соваться.

— Угу, — промычал Дарьян. — Дорогу туда я, допустим, открою, но как там ориентироваться и курс прокладывать, даже не представляю. Невесть в какие дебри занесёт.

— Давайте лучше без этого! — попросил Кабан. — Ну его, а?

Я вздохнул и поднялся на третий этаж, а там на меня напустилась Божана.

— Что тут забыл священник?

Безумно захотелось послать боярыню куда подальше, но сдержался и ровным тоном произнёс:

— Дела нашей братии никакого отношения к роду Пурпурного змея не имеют, сударыня.

— Очень на то надеюсь! — с угрозой произнесла аспирант, и я не решился играть с ней в гляделки, вместо этого прошёл в комнату и, поскольку уже стемнело, книгу со стола брать не стал — просто сел в центр пентакля и погрузился в медитацию.

Божана позвала Лилию и принялась запускать в мой дух уже не своё внимание, но волю, направляя таким образом, чтобы в полной мере оценить атрибут и в особенности его апогей. Попутно она делилась этим пониманием с племянницей, и та в такие моменты не язвила и не елозила, а внимала родственнице. Пусть отношения у них и оставались натянутыми, но Лилия всем сердцем желала усилиться и подняться в иерархии рода, от такой её целеустремлённости временами мне становилось не по себе.

Но это ещё цветочки! Когда боярыня стискивала мой атрибут, так и начинало потряхивать, словно она не в дух свою волю запускала, а мошонку в кулаке сжимала. Быстрее бы уже с ней распрощаться!

Ну вот чего Ночесвет тянет, а?

У себя я какое-то время изучал в неярком мерцании свечей справочник монастырей Тенезвёзда, но девиз «Свобода превыше всего» в церковной среде был чрезвычайно распространён, и до сих пор дело так и не стронулось с мёртвой точки.

Спал из рук вон плохо и беспрестанно пробуждался в холодном поту, но сектанты не попытались взять штурмом наше обиталище, никто даже не попробовал прокрасться в мою комнату — встал с головной болью, и только. На завтраке условились отправиться за яхтой в час пополудни, а потом я пошёл в представительство школы Пылающего чертополоха. Кабан и Ёрш составили мне компанию: первому назначил время профессор Чернояр, а второму было просто по пути, его ждали в епархии.

— Замучили своими обследованиями! — пожаловался босяк.

— Зато первым из нас в аспиранты выбьешься, — резонно отметил Кабан и вздохнул. — Мне долгонько ещё в аколитах ходить.

— Зато ты и аспирантом посильней меня станешь!

— Так я и сейчас посильнее тебя буду!

Они начали подтрунивать друг над другом, ну а я сначала настороженно поглядывал по сторонам, а затем проникся криками продавца газет о скором прибытии в Черноводск колониальных товаров из отбитого у антиподов Нового Златогорска и не удержался, купил бульварный листок.

Ритуал стабилизации абриса для беспроблемного формирования очередного силового узла оказался не из простых, обошёлся он мне в сто тридцать целковых и немалое количество крови.

— Чего кривишься? — усмехнулся Ночемир. — И поболее, поди, за раз впустую проливал! А тут для дела!

— Уговор был, что вы меня забесплатно до аспиранта доведёте! — напомнил я.

— Сто тридцать целковых за двадцать шестой узел — это бесплатно и есть! — отбрехался ассистент профессора Чернояра. — Даже с внутренних учеников червонец с узла за каждый ритуал берут, и это только на иглы, а ведь и само сопровождение кое-чего стоит!

— Какие ещё иглы? — насторожился я.

— Увидишь!

Иглы оказались скорее жёсткими волосами в пядь длиной каждый, сотворёнными Даной из моей крови и собственной тьмы. При одном только взгляде на них сделалось нехорошо, а уж когда подвели к ритуальному ложу, и вовсе пожалел, что с этой парочкой связался, ибо формировать узел мне предстояло не на хирургическом столе, а в неглубокой могилке. По крайней мере, со стороны всё именно так и выглядело: в полу недоставало каменной плиты, эту прореху на половину высоты засыпали мелким плотным песком, на который Ночемир и указал.

— Вперёд!

Я немного поколебался, но всё же улёгся на спину и поелозил, дабы чуток промять ложе, а дальше Дана принялась втыкать в меня кровавые иголки, неизменно при этом попадая ими в узлы абриса. Никаких неприятных ощущений это не вызвало, а затем меня засыпали всё тем же мелким и необычайно тяжёлым песком, оставили открытым одно только лицо.

— Это тебе повезло ещё, что сейчас не в голове узел прожигаешь, а то бы её в тиски зажимать пришлось! — хохотнул Ночемир, который и обеспечил рыхлому в обычном виде песку монолитность и тяжесть гранитной плиты. Ни пошевелиться, ни толком вздохнуть.

Бесит!

Узел мы сегодня решили скрутить на вершине зигзага — выбрали его исключительно по той причине, что он единственный из всех доступных не имел пары и потому должен был не так сильно повлиять на состояние духа.

— А приноровишься, дальше проще будет, — уверила меня Дана и дала отмашку: — Начинай!

И я погнал два сгустка небесной силы, до предела сжал их и ускорил, чтобы миг спустя столкнуть, ухватить изменения и стиснуть их своей волей, скрутить узел. Всего так и перетряхнуло, но песок удержал на месте, а воля Даны, проводниками которой стали кровавые иглы, заморозила мой абрис, не позволив ему смяться, как это едва не случилось прошлый раз.

Ощущения были гаже некуда, но болью бы я это не назвал, просто навалилась такая внутренняя неправильность, что хоть волком вой. Но я не завыл, я захрипел и прокусил сунутый мне в рот кусок кожи.

Непредусмотренный схемой абриса кольцевой меридиан сделался незримой удавкой, впился в меня и без малого придушил — на миг себя натуральным висельником ощутил. Но — отпустило, пронесло.

В остальном дух остался стабилен, и мне даже заново баланс ловить не пришлось — только последовал указаниям Даны и без труда уравновесил свой новый узел. Но когда я сел, то не удержался и закашлялся, принялся растирать шею. Такое впечатление — кость в горле встала и ни туда, ни обратно.

Раньше к своему новому балансу сразу привыкал, а тут всё не то и всё не так.

Азимут, чтоб его черти драли! Расхождение аспекта и абриса!

И дальше будет только хуже. Отклонения станут нарастать вплоть до самого преломления, и прорыв в аспиранты сие обстоятельство мне совершенно точно нисколько не облегчит.

— Может, ну его? — отдышавшись, уточнил я. — Может, так преломиться?

— Контур закрой и преломляйся, — сказала Дана. — Да и чего ты ноешь? Другие после формирования двадцать шестого узла пластом лежат, а ты как огурчик! И даже не позеленел почти!

Ночемир рассмеялся шутке и в знак согласия с невестой кивнул.

— Штоф выдержанного ихора выдул и ещё жалуется!

Собачиться с ними я не стал, поднялся со своего ложа и принялся оттираться от песка.

— Вы же Стремглава из нашей братии наблюдали — разве нельзя ему таким вот образом с расширением абриса помочь? — спросил между делом.

Дана вздохнула.

— Не в его случае. Азимут у него паршивей некуда.

— Но он же до сих пор огневик!

— И наша схема не под его нынешний аспект, и абрис у него гуляет, что всё только усугубляет! — отрезал Ночемир. — Это тебе достаточно узловые точки зафиксировать, а ему на последних узлах пришлось бы ещё и меридианы держать, иначе бы порвало.

Магистр медицины вздохнула.

— Возможно, ему проще будет после преломления абрис завершить. Дороже, но проще.

Я кивнул, оделся и выписал чек, а вернувшись домой, велел не беспокоить и завалился на кровать. Погрузился в транс и вновь передёрнуло. Лежал, ловил равновесие, пытался свыкнуться с новыми ощущениями.

Ни черта не получилось. Ни черта! Словно комок в горле стоит — более мерзкие ощущения и вообразить сложно.

Но в грех уныния не впадал: всё же ещё на шажок к преломлению приблизился, да и новый узел хоть и горел огнём, но сохранял стабильность — не смещался и не рассасывался. Ещё два узла — и смогу полноценным аспирантом стать, а если четыре скручу, то и не худшим из них стану! Вот выполню свои обязательства перед родом Пурпурного змея и…

Но наперёд ничего загадывать не стал, выкинул мечты о светлом будущем из головы, решив не травить лишний раз душу. И без того всё слишком уж зыбко и неопределённо. Да и к обеду спускаться пора. Нам сегодня ещё яхту забирать…