17–48

До рассвета глаз так и не сомкнул. Думал, думал, думал.

Что за город, что за монастырь, что привело туда Беляну?

Вопросы! Одни сплошные вопросы! Ответов — ни одного!

К утру пришёл к выводу, что наведённое сновидение забросило меня не куда-нибудь, а прямиком в Тенезвёзд. Подсказкой стали замеченные при падении башни, о которых доводилось слышать ещё босяком. Болтали, будто с них до неба рукой подать, и вполне возможно, так оно на деле и было.

Значит, Тенезвёзд. Беляна — там, я — здесь. Но всё же — почему монастырь? Как очутилась там ведьма, которой сам Царь небесный велел от подобных заведений держаться подальше?

Никаких предположений на сей счёт у меня не нашлось, вот и решил зайти с другой стороны и постараться выяснить названия площади с каменным обелиском и улицы на одиннадцать часов от него. Сумею — тогда появится ясность и с монастырём.

Силуэт ладони на стекле за ночь успел затянуть иней, так что я просто распахнул раму и выглянул на улицу. С особняком Сурьмы оказался полный порядок, и настроения мне это обстоятельство отнюдь не улучшило. Накатила неуверенность, захотелось сорваться с места и отбыть в Тенезвёзд, но — нельзя. Пока — нет.

Дана на очередном осмотре тоже ничем особо не порадовала, не изменив своего изначального мнения о времени стабилизации моего абриса после формирования двух предыдущих узлов.

— Через седмицу продолжим!

Ничего не осталось, кроме как кисло улыбнуться в ответ и отправиться завтракать. За столом помимо обычной публики застал симпатичную светловолосую барышню на пару лет старше и на вершок выше Ерша, компанию которому она и составляла. Догада посматривала на новую гостью с некоторой даже ревностью, Божана и вовсе на ту старалась не глядеть. Высказалась на сей счёт боярыня, лишь когда мы уже поднялись наверх.

— Он притащил сюда актриску! — возмутилась тётка Лилии. — Актриску, подумать только! Да лицедеев ещё не так давно за кладбищенской оградой хоронили!

Внутри ворохнулось раздражение, и я попросил:

— Сударыня, давайте не будем об этом.

— Я не собираюсь терпеть за своим столом актрису! Я даже жить под одной крышей с ней не намерена! — отчеканила Божана. — Пусть выметается!

Отвечать я посчитал излишним, взял книгу и подушку, перебрался в пентакль, погрузился в медитацию.

— Я этого так не оставлю! — пригрозила боярыня.

— Сударыня! — улыбнулся я, выныривая из транса. — Вы всегда можете переехать в подобающую вашему высокому положению гостиницу! Обещаю навещать вас там каждое утро.

— Это возмутительно! Я не потерплю такого отношения к себе!

— Трудник Стремглав на хорошем счету в епархии и со дня на день станет аспирантом. Не слишком благоразумно задевать невесту такого человека. Боюсь, в этом случае огласки будет не избежать.

— Невесту, ха! — выдала Божана. — Он бы ещё уличную девку сюда приволок!

Но этой репликой всё и ограничилось, боярыня взяла себя в руки и занялась изучением моего абриса, ну а я то медитировал, то пытался разобраться со способами обуздания проклятий, находящихся в неразрывной связи со своим творцом. Стоило же покинуть комнату, и меня мигом взяла в оборот другая представительница рода Пурпурного змея.

— Серый, зайди! — позвала Лилия.

Я едва не зарычал от досады, но сдержался и прошёл в комнату девицы. Та сразу прикрыла за мной дверь.

— Ты же понимаешь, что Божана тебе этого не спустит? — спросила она.

— Чего именно?

— Предложения перебраться в гостиницу. Ты предпочёл ей актрису! Это оскорбление!

Я покачал головой.

— Никого никому я не предпочитал.

Барышня рассмеялась.

— Утешай себя! — Она покачала головой. — Впрочем, мои родичи в любом случае тебя распотрошат!

Внутри заворочался колючий жар, вот и не удержался, рыкнул:

— Руки коротки!

— Они либо закабалят тебя, Серый, либо прикончат! И никуда ты не денешься, не убежишь и не спрячешься. Только не после того, как тётушка поработала с твоим духом! Если думаешь, будто что-то понимаешь в проклятиях или поможет врождённая сопротивляемость — забудь! Не понимаешь и не поможет!

Я полагал себя в безопасности, но сомнения отправляют почище яда и порчи, вот и проникся звучавшей в голосе собеседницы уверенностью, передёрнул плечами.

— А если поладим… — проворковала Лилия, чуть подавшись вперёд, но так и не коснувшись, — я замолвлю за тебя словечко!

— От твоего словечка мне ни холодно, ни жарко, — поморщился я. — Как бы ещё вреда больше пользы не оказалось! Предложи что-нибудь существенней, а лучше научи, как не дать себя проклясть!

Лилия покачала головой.

— Я этого не знаю, но даже если бы и знала, в любом случае учить бы не взялась. Нельзя раскрывать семейные секреты посторонним — никому и никогда. Семья превыше всего. Отступнику не выжить!

— Но сама ты собираешься пойти против родичей!

— Лишь для того, чтобы получить принадлежащее мне по праву! Для семьи так будет лучше!

— Ладно, ладно, ладно, — заходил я по комнате, припоминая всё, что успел узнать о зловредных чарах за последнее время. — Пусть даже Божана досконально изучит мой дух, это самое большее поможет ей обойти барьеры, но никак не найти меня на другом краю Поднебесья. Значит, она каким-то образом пометит дух. Она способна различать демонические метки, а ещё ты что-то говорила о метках дуэльных. Это вообще как?

— Такими метками марают ауру, чтобы лишить тайнознатца возможности избежать поединка — поэтому их и называют дуэльными.

Лилия глянула на меня с хитринкой, я перехватил этот взгляд и предположил:

— Хочешь сказать, способ наложения дуэльных меток не является вашим семейным секретом и…

— И я могу научить тебя ему, — победно улыбнулась барышня. — Но что ты предложишь взамен?

С самого нашего знакомства я боролся с желанием помочь Лилии просто из тяги напакостить её родичам из младшей семьи, но постепенно к этому стремлению добавился соблазн иного рода, это и заставило проявить благоразумие.

— Подумаю об этом, — неопределённо ответил я.

— Подумай, — кивнула барышня. — Время у тебя есть. Пока.

Финальное уточнение я проигнорировал, зашёл к себе за одеждой и спустился на первый этаж, спросил у расположившегося на диване с книгой Дарьяна:

— Слышал что-нибудь о дуэльных метках?

Тот задумчиво кивнул.

— Читал о них, но принципа наложения не знаю. Знаю только, что ни дух, ни тело ими не клеймят — иначе бы это расценили нападением.

Я досадливо поморщился и отправился в университетскую библиотеку. Пока дошёл, крепко замёрз, поэтому в главном корпусе долго разминал пальцы и тёр уши, а заодно прикидывал, каким образом построить разговор с Марой, если вдруг угораздит наткнуться именно на бывшую пассию Дарьян.

Ничего толкового на ум не пришло, решил положиться на удачу, ну и не свезло: именно на Мару я и наткнулся. В ответ на вопрос о дуэльных метках она презрительно скривилась и объявила:

— У нас ничего такого в фондах нет.

Я в бутылку не полез и попросил:

— Тогда мне нужен атлас Тенезвёзда и справочник находящихся в нём монастырей.

— Ничем не могу помочь, — вновь отшила меня барышня.

И вот уже этого спустить ей я не пожелал.

— Слушай! — выдохнул с недобрым присвистом, и глотка вновь засвербела от порченой небесной силы. — Я всерьёз вознамерился связать свою жизнь с церковью, и если сейчас же не получу книг…

Мара отпрянула и на миг замерла с распахнутыми от изумления глазами, затем развернулась и спешно зашагала прочь. Понадеявшись, что отправилась она не за охранниками, я оглядел полупустой по причине каникул читальный зал, заметил Хорива и подошёл к нему поздороваться. Заодно справился о дуэльных метках, и тот негромко рассмеялся.

— В университетской библиотеке ты книг об этом не найдёшь, — заявил мне синеглазый аспирант. — Да и вообще у каждой семьи свои секреты. Ну сам посуди: какой толк от меток, которые может снять любой тайнознатец?

Сделка с Лилией стала выглядеть не такой уж и неудачной затеей, я покивал и спросил:

— А ты чего домой не уехал?

Хорив махнул рукой.

— Да на одну только дорогу туда-обратно половина каникул уйдёт! — заявил он и потянулся, разминая спину. — Да и в дружину студенческой общины записался. Пусть аспект для охоты на приблудных духов и не самый подходящий, но увижу — достану. Ну и поганцев, которые формулы призыва малюют, пытаемся с поличным прихватить.

Я припомнил рисунок на стене, который как-то замарал чернотой, и полюбопытствовал:

— Не поймали пока никого?

Аспирант покачал головой.

— Парочку подозрительных типов в управу отвели, но оба отбрехались.

Он явно намеревался предложить присоединиться к обходам улиц ещё и мне, но я мёрзнуть на холоде не собирался и воспользовался возвращением Мары, поспешил с водных дел мастером распрощаться. Смотрительница читального зала принесла две книги — не столь уж и внушительный на вид атлас Тенезвёзда и толстенный справочник монастырей и церковных приютов сего славного города. Я расписался за оба и отправился в Букварский переулок.

С особняком Сурьмы — никаких изменений. Вот же чёрт…

Как-то так дальше и пошло. После осмотра у Даны завтракал и поднимался к Божане, несколько часов кряду медитировал и штудировал трактат об избавлении от низших проклятий, затем плотно обедал и шёл к себе. Безвылазно сидел в комнатке, ловя магические искажения защитной формации особняка напротив, и даже изредка приоткрывал окно и смотрел на улицу, а попутно пытался убить время всеми доступными способами.

Вслепую жонглировал зачарованными пулями, подбрасывая их в воздух ударами малой печати воздаяния. Валялся в трансе, работая с абрисом и стабилизируя дух. Продумывал создание ложного аватара на основе аркана своей магической брони и прикидывал схему управляемого проклятия. Пытался отыскать увиденный во сне монастырь или хотя бы пригрезившуюся площадь. Но преимущественно — терзался сомнениями, ибо никто не спешил брать обиталище Сурьмы штурмом.

Невольно зародилось подозрение, что сектанты смогли поладить с магистром алхимии миром, понемногу начал ощущать себя загнанным зверем. Не доставляло ровным счётом никакого удовольствия и общение с боярыней из рода Пурпурного змея, к тому же из головы не шло предупреждение Лилии, а мой апогей с каждым днём ощущался всё отчётливей и, такое впечатление, он всё отчётливей ощущал меня самого. Весточка от Беляны отдушиной тоже не стала по той простой причине, что круглой площади, на которую выходила бы дюжина улиц, на карте Тенезвёзда не обнаружилось. Не было там ничего похожего! Попросту не было!

И ещё приближалось время скручивать новый силовой узел, а я прекрасно помнил рассказ Ерша о том, что ему в дальнейшем формировании абриса не помог даже ритуал, и потому нервничал чем дальше, тем больше.

При таком раскладе немудрено себя загнанной в угол крысой ощутить!

Каждое утро начинал с изучения атласа и, пусть за минувшую седмицу ничего похожего на пригрезившуюся площадь отыскать и не получилось, я окончательно и бесповоротно уверился в том, что наведённое сновидение забросило меня именно в Тенезвёзд.

Башни! Падая с луны, я видел множество башен, и чем дольше взирал на карту, тем отчётливей понимал, что примерно эту картину с высоты птичьего полёта и наблюдал. А нужной площади — не было. Не было драного обелиска!

Беляна явно сотворила грёзы после изучения карты, но по какой-то причине отклонилась от реальности, создав… Что? Некую точку притяжения? Фокус сновидения? Или обманку для сторонних наблюдателей?

Мысль эта заставила встрепенуться и прищёлкнуть пальцами.

Почему-то ведь Беляна не притянула меня напрямую к монастырю, для чего-то ведь ей понадобилось передавать сообщение-шараду! И возник я не прямо на площади — куда именно закинуло, сообразил лишь в силу того, что предварительно окинул взглядом город с высоты птичьего полёта. И тени — алые, серебряные и небесно-голубые! Они бестолково кружили по площади, а вот я знал, куда идти, только поэтому и не заплутал в мареве пробуждения.

Накатил азарт, и я поддался воодушевлению, отодвинул от себя атлас и взялся за список монастырей, горя желанием отыскать пригрезившееся заведение и разобраться в тайном смысле послания. Но даже раскрыть пухлый том ещё не успел, как заколотили в дверь.

— Серый! — послышался взволнованный голос Догады. — Дарьяна забрали!

Я соскочил с кровати, сдвинул засов и распахнул дверь.

— Кто забрал? Куда⁈

— Священники! — шумно выдохнула запыхавшаяся деваха. — Ничего не сказали, просто увели!

В сердцах чертыхнувшись, я поблагодарил жену Кабана и начал лихорадочно одеваться, попутно гадая, какая беда могла стрястись на этот раз. Обстановка в городе была нервозней некуда — прорывы приблудных духов сделались едва ли не обыденными, несколько раз проникали из астрала и низшие демоны, а ещё какие-то чернокнижники разгромили одну из окраинных часовен. Так вот — если кто-то донёс на Дарьяна, то надо книжника выручать, пока не поздно. Пока не начали тянуть на дыбе жилы.

Пошитые по заказу бояр сапоги и сюртучную пару я хранил в доме на пересечении Каштанового и Нагорной, поэтому на Холм отправился в обычной одёжке, здраво рассудив, что под плащом модного наряда, один чёрт, видно не будет, да и отцу Бедному мой внешний вид малоинтересен. Если он согласовал задержание Дарьяна, то либо улики подобрались железные, либо священнику от нашей братии что-то снова нужно.

Но оставался ещё некоторый шанс, что кто-то проявил самодеятельность, и я всем сердцем уповал именно на это развитие событий, пусть даже и нисколько в него не верил. А когда нанятого мной извозчика не пропустили на Холм, попросту развернув на одном из перекрёстков обратно, так и вовсе сообразил, что в городе заварилась какая-то совсем уж нехорошая каша.

Ладно хоть ещё трудника и тайнознатца отправлять восвояси не стали, да и мой допуск в епископскую резиденцию остался в силе, а только миновал проходную, и едва челюсть от изумления не отвисла. Нельзя сказать, будто во дворе оказалось не протолкнуться, но полсотни человек там набралось совершенно точно. Мужчины и женщины внимали отцу Острому, который разглагольствовал о сложных временах и ответственности перед Царём небесным. Все — тайнознатцы, все — белые. Мне даже восприятие напрягать не пришлось, чтобы в этом убедиться, и без того очевидней некуда было.

Дарьян со скучающим видом стоял с краешка, и никто кандалов на него не навесил и конвоиров не приставил. Я убедился, что книжник меня заметил, подмигнул ему и отправился на поиски отца Бедного, поскольку общаться с Острым никакого желания не было. Да и чем на морозе зубами стучать, лучше в тепле приёмной посидеть.

Но посидеть не вышло — посетителей у отца Бедного сегодня попросту не оказалось, и меня пригласили в его кабинет уже буквально через пять минут.

— Узнал чего? — уточнил священник, отрываясь от изучения документов, которыми был завален рабочий стол.

— Нет.

— Чего пришёл тогда?

— Думал, Дарьяна Мертвослова арестовали.

— Получается, есть за что, раз забеспокоился?

— Ну, отец Острый точно неспроста перед духоловами о трудных временах распинается. А трудные времена требуют трудных решений. Так говорят, да?

Священник закрыл глаза и помассировал веки.

— Ничего с твоим товарищем не будет. Вручат временный патент на работу в городе и предписание истреблять приблудных духов да и отправят восвояси.

— У нас же есть патент!

— И патент у вас не тот, и на артель он выписан.

Я подумал-подумал и опустился на краешек стола, спросил:

— И что вообще происходит? Всё ж спокойно было, и как прорвало! А ведь в газетах, поди, ещё и половины не пишут! Неспроста же церковь духоловов под ружьё ставит!

Отец Бедный поглядел на меня оценивающе и кивнул.

— Неспроста. Думаю, и вашу братию тоже привлечём.

— К чему?

— Каждому дело найдётся, — уклончиво ответил священник. — Яхта ещё в ремонте? Приводите её в порядок побыстрее и перегоняйте к нам. Место выделим.

Я нахмурился.

— Забираете?

Отец Бедный поднялся из-за стола, порылся в одном из шкафов и кинул мне нетолстую пачку листов. Те оказались документами на «Репейник».

— Возвращаю, — сказал хозяин кабинета и вновь занял своё место. — А что касается твоего вопроса: есть мнение, что кое-кто решил преподать его преосвященству урок.

У меня едва присвист не вырвался.

— Урок? Епископу⁈

Священник кивнул.

— Из-за торгашей? — недоверчиво воззрился я на него.

— Из-за Тегоса, — покачал головой отец Бедный. — Дело в Небесном походе. Именно с подачи его преосвященства были собраны доказательства сговора прежнего руководства Черноводской торговой компании с заморскими демонопоклонниками. Именно он донёс до окружения наместника Царя небесного необходимость калёным железом выжечь этот гнойник.

Я вздохнул.

— Всё равно не понимаю.

— Монашеские ордена открывали у антиподов свои миссии и прежде, но Церковь никогда раньше ещё не действовала за пределами Поднебесья с таким размахом. К тому же в Небесном походе приняли участие многие старые семейства — вместо того, чтобы убивать и умирать в междоусобицах, их вассальные аколиты отправились отрабатывать долги за море. Баланс сил изменился, это ударило по интересам торговых домов и семейств, связанных с купечеством, которые полагали земли антиподов собственной вотчиной. Они жаждут крови, но напрямую напасть не могут. Вероятно, сбросились и кого-то на это дело подрядили. Слишком уж хорошо координируют свои акции чернокнижники.

— Никаких зацепок? — уточнил я.

Вместо ответа отец Бедный указал на дверь.

— Иди! И попытайся найти первую из них.

Испытывать терпение священника я не стал и покинул кабинет. Отец Острый ещё так и не угомонился, Дарьян стоял и ёжился на студёном ветру, мне только и оставалось, что отсалютовать ему, прежде чем покинуть двор епархии. Отправился я прямиком на осмотр в представительство школы Пылающего чертополоха, и Дана сочла мой абрис достаточно стабильным для попытки сформировать двадцать шестой узел.

Так и сказала: «завтра попытаемся»! Меня аж передёрнуло.

Поднявшись из подвала, столкнулся с Кабаном, который уже закончил здесь свои дела и собирался домой. Вышли вместе, и деревенский увалень произнёс:

— Профессор работёнку подкинул. — Он поймал мой вопросительный взгляд, сжал кулак и окутал его чёрным пламенем. — Школу обязали тайнознатцев на обход улиц выделить, а мои арканы теперь духов только в путь разносят! Куда там оранжу!

Кабан самодовольно усмехнулся, и я спросил:

— Нормально платят-то или за спасибо работать будешь?

Здоровяк вздохнул.

— Ежели днём — в счёт отработки долгов перед профессором. За ночные дежурства сверху накидывать станут.

Мы вышли из переулочка на Каштановый бульвар, я углядел книжника и позвал его:

— Дарьян!

Тот оглянулся и остановился нас подождать, отправились домой все вместе, но и квартала не прошли, как нагнали возмущённые крики. Я обернулся и увидел мальчишку в драном пальтеце, удирающего от разъярённого мордатого мужика — то ли чинуши, то ли лавочника.

— Держи вора!

Дарьян брезгливо посторонился, а я оценил отрыв беглеца и прыть преследователя, ухватил малолетнего босяка за ворот и приподнял его, приложил приказом «замри!», ещё и хорошенько встряхнул. На снег упал кошелёк.

Обозлённому горожанину явно не терпелось влепить воришке крепкую затрещину, но в присутствии трёх тайнознатцев бить мальца он поостерёгся, всё ограничилось призывами квартального надзирателя. Округа эта была весьма благополучной, появился один из следивших тут за порядком молодчиков как по мановению волшебной палочки — вывернул откуда-то от соседнего дома, поспешил к нам.

Я опустил воришку на мостовую, вернул ему контроль над телом и подтолкнул в спину.

— Шагай!

Тот повесил голову и поплёлся навстречу подручному квартального надзирателя, а потом как-то совсем уж по-заячьи метнулся с улицы в боковой проезд.

У запыхавшегося горожанина на новый рывок сил уже не осталось, а бросившийся было вдогонку за босяком молодчик находился слишком далеко и почти сразу упустил беглеца из виду.

— Ну ты совсем мышей не ловишь! — фыркнул я, проходя мимо.

— Ты ведь намеренно его отпустил, да? — спросил Дарьян, когда мы удалились от места происшествия.

— Скажешь тоже! — ухмыльнулся я и оправдываться не стал.

Гостиная встретила запахом табачного дыма, пустым столом и початой бутылкой вина, посреди этого самого стола стоявшей.

— Догада! — возмутился Кабан. — Где завтрак⁈

Та выглянула с кухни.

— Сейчас будет, я просто с девочками заболталась.

— С девочками⁈

— Измира Лилию наставляла как половчее мужиков ублажать и самой при этом обделённой не остаться, вот и заслушалась.

У Кабана чуть дым из ушей не повалил — горелым так уж явно запахло не с кухни.

— Мужиков ублажать? И ты слушала⁈

Догада подбоченилась.

— Я что ж — рыжая, что ли? Мужа уважить не могу или…

— Идём, у себя поговорим! Расскажешь!

Деревенский увалень утащил жену в комнату, и Дарьян хмыкнул:

— И расскажет, и покажет.

Простушкой Догада не была и завела этот разговор точно неспроста, поэтому я кивнул.

— И уважит, и обделённой не останется.

— Поди, и раньше не оставалась! — усмехнулся книжник, потянул носом воздух и нахмурился. — Горит!

Как оказалось, дымком потянуло всё же не от Кабана, а с кухни, и мы поспешили спасать яичницу. Потом накрыли на стол, разогрев вчерашние пирожки, к которым добавили сыр, колбасу и чай. Уже позавтракали даже, когда вернулся Кабан.

— Ну и как? — не утерпев, спросил Дарьян.

— Чудно, — отозвался здоровяк и поправился: — Нет, всё здорово, только как-то не ожидаешь такого от собственной жены. Но Ершу всё же втык сделаю, чтоб его актриска мою чему плохому не научила.

Я махнул рукой.

— Да понесёт, и не до плохого станет!

— Так уже, — огорошил нас неожиданным известием Кабан. — По ней просто не видно ещё.

Мы начали его поздравлять, и деревенский увалень окончательно смутился. Но от предложения Дарьяна по такому случаю выпить он отказался решительней некуда.

— Дел невпроворот! Сейчас с Ершом к поставщикам поедем.

Задерживаться в гостиной я не стал и поднялся в комнату Божаны, где сегодня меня дожидалась уже новая книга — эта была посвящена не только врачеванию малых проклятий, но правильному извлечению их из пациента. После обеда поспешил к себе, дабы зарыться в перечень монастырей и церковных приютов Тенезвёзда, но только завернул в Букварский переулок и сразу понял: беда!

У ворот особняка Сурьмы замерла карета, на дверце — символ монастыря Пепельных врат. Ухватились за ниточку, выследили!

Чёрт, чёрт, чёрт!