17–41

Встретили меня в представительстве школы Пылающего чертополоха не шибко-то и приветливо. Нет, поначалу всё пошло своим чередом, но стоило только снять котелок, и Дана подбоченилась.

— Ночемир, ты только погляди на него! — возмутилась она. — Мы его опекаем и сопли вытираем, а он высшее восстановление на стороне покупает!

— Нехорошо, брат Лысый! — согласился с невестой аспирант.

— Да он больше не лысый! — заявила магистр медицины. — В этом-то всё и дело!

— Нехорошо!

Я избавился от кожаного плаща и скрестил на груди руки.

— Рыба ищет, где глубже, а человек — где лучше! — привёл народную мудрость и поспешил предотвратить взрыв негодования, выставил перед собой раскрытые ладони: — Да не покупал я ничего! Подручными средствами обошёлся!

— Да неужели?

— Ну не стал бы я тысячу целковых выкладывать, лишь бы только волосы отрасли! Подождал бы, пока снова чем-нибудь не приложат, и вылечил бы всё разом!

— Свежо предание, да верится с трудом! — фыркнул Ночемир.

А вот Дана смерила меня пристальным взглядом и сказала:

— Цвет волос у него раньше немного другим был. А тут будто блеск добавился.

— Вот! — нацелил я на барышню указательный палец. — Блеск! Как бы проверить, не напихала ли ведьма в меня лишнего?

Аспирант не удержался и хохотнул.

— Ну ты как маленький, брат Серый! Это не ведьмы в тебя, это ты в ведьмочек лишнее пихать должен!

— Ночемир! — прикрикнула Дана. — Прекрати!

Я фыркнул.

— Если у тебя это лишнее, то мне в самый раз!

Тут магистр медицины даже малость покраснела.

— Ещё одно слово… — зло выдала она, и мы тему сношений с ведьмами развивать не стали.

— Так проверите, что у меня с лунным серебром? — уточнил я.

— Ложись!

На сей раз Дана вглядывалась в мой дух несказанно пристальней прежнего, её внимание давило на абрис, обтекало силовые узлы, заставляло подрагивать меридианы.

— Нет! — заявила в итоге магистр медицины. — Остаточные следы лунного серебра у тебя и раньше были, не могу сказать, что их стало принципиально больше.

Я с облегчением перевёл дух и уточнил:

— Когда узлы формировать будем?

Барышня задумалась ненадолго, затем решила:

— Завтра! — И предупредила: — Приходи как обычно.

А вот Ночемир тему закрытой не счёл и, вызвавшись проводить меня, в коридоре не утерпел и поинтересовался:

— И как же тебя угораздило с ведьмой связаться? Не по чину же!

— Она не оставила мне выбора, — ответил я в общем-то чистую правду.

— Ну-ну, — промолвил аспирант и вдруг резко спросил: — Чего от тебя хотели бояре?

— Какие ещё бояре? — разыграл я недоумение.

— Не надо так, Серый, — покачал головой аспирант. — Ты знаешь — какие.

Я вздохнул.

— При нападении на Заряну пересеклись с Чарославом из рода Пурпурного змея, он меня крепенько боевым арканом приложил — вот папенька и принёс официальные извинения. Обещал оплатить пошив одежды.

У Ночемира глаза так и округлились.

— Чарослав тебя атаковал? Он на чьей стороне вообще был?

— На правильной, — скривился я. — Но я ж боевую форму принял, вот меня с демоническим отродьем и спутали! И не он один.

— И это всё?

— Что — это?

— Бояре тобой только из-за этого заинтересовались?

Я покачал головой.

— Ночемир! Если тебя волнует, что они прознали о нашей вылазке в небесный омут, то — нет. А прознают, я первым делом прибегу к вам просить в школе убежища.

— Прознают — иди в отказ.

— Да уж понятно!

Аспирант кивнул.

— С ментальной сопротивляемостью у тебя порядок, а потрошить трудника не с руки даже боярам. К тому же, говорят, у епископа с родом Пурпурного змея неплохие отношения, так что Царь небесный не выдаст, свинья не съест.

Я ничего отвечать собеседнику не стал и направился к двери чёрного хода.

— И, Серый! — окликнул вдруг тот меня, а стоило только обернуться, заявил: — Если припечёт, мой тебе совет: здесь не появляйся. Не надо!

Прозвучала последняя фраза Ночемира многозначительней некуда, и я отнёсся к его предупреждению всерьёз, но в любом случае покинул представительство школы с лёгким сердцем.

Выкрутился же! Мало того, что не позволил фургонщикам себя роду Огненной длани продать, так ещё и возвышение не запорол! Опять же — снова шевелюрой щеголяю, а что Огнича порешить пришлось, так он сам свою судьбу выбрал. Там всё просто было: либо они, либо я. Третьего не дано. И у них шансов куда как больше имелось. Так что всё честно. Нехорошо, зато по справедливости.

Огнича жаль, но… но… но…

Ненавижу фургонщиков! Продал, тварь такая! И большой вопрос, всех ли посвящённых удалось вчера положить, или ещё тянутся ниточки. Впрочем, это вряд ли. Фургонщики сородичам не шибко-то доверяют и в такого рода дела посторонних не посвящают. Но кто-то мог и остаться. Кто-то может что-то знать.

Впрочем — плевать! Припрут к стенке — пойду в отказ. А бежать — нельзя. Найдут. Сначала нужно преломление пройти, но без замкнутого контура абриса стану недоаспирантом, а сейчас так и вовсе всё непременно сорвётся! Ни к чему рисковать — какое-то время в запасе точно есть, надо только им с умом распорядиться. Следует подготовиться и по возможности обрубить хвосты, самое меньшее — разобраться с Сурьмой.

От невесёлых раздумий отвлекли задорные крики мальчишки, продававшего бульварные листки.

— Бойня в Низинке! Сектанты наносят новый удар! Кровавая волшба! Дюжина убитых!

Я купил газету, прочитал заметку и с облегчением перевёл дух. Малолетний паразит изрядно сгустил краски, и на деле обошлось без новых жертв. Впрочем, восемь мертвецов — это тоже отнюдь не мало, пауки и охотники за головами точно носом землю роют, и оставалось лишь надеяться, что следствие сосредоточится на поисках мнимых сектантов.

«Если разобраться, после недавних событий на происки сектантов что угодно списать можно, — подумал я, и соображение это показалось весьма и весьма небезынтересным, вот и ухмыльнулся, мысленно добавил: — Особенно, если это что угодно именно сектанты и учудят!»

Дальше я двинулся, похлопывая по ладони свёрнутой в трубочку газетой, и ни в одну из кофеен по пути заворачивать не стал, решив позавтракать стряпнёй Догады.

— О, как! — поразился Дарьян, когда я убрал плащ на вешалку, а котелок небрежно кинул на полку для шляп.

— Снова оброс! — вторил ему поражённый до глубины души Кабан. — Это вообще как?

— Большое дело! — фыркнула накрывавшая на стол Догада. — Тайнознатец же! У тебя и вовсе три дырки в животе сами собой заросли, а тут всего-то волосы!

Деревенский увалень смерил жену снисходительным взглядом и открыл было рот, дабы объяснить ей разницу, но в итоге лишь вздохнул и строго пристукнул пальцем по столу.

— Ну-ка, не умничай! — нахмурил он брови. — Завтрак где? Так на учёбу опоздаем!

Деваха закинула на плечо полотенце и ушла на кухню.

— Сами заросли, да? — ухмыльнулся Дарьян.

— Ой, да не начинай, Книжник! — отмахнулся Кабан. — Не рассказывать же ей о той огненной дряни было!

— Скажешь тоже — дряни! — округлил глаза Дарьян. — Да я бы за порцию такого ихора…

Я выдвинул стул, сел на него и хмыкнул:

— Да ничего бы ты за него не дал. Ну куда тебе огонь?

— Вот-вот! — кивнул Кабан. — Тебе если только демонюгу какую распотрошить. Чтоб прям кровь-кровь. Ну или высшего духа.

Дарьян пожал плечами.

— С ихором и поработать можно было бы. Пусть и не совсем то получилось бы, но… — Он махнул рукой. — Ладно, ерунда! Так что у тебя с волосами, Серый? На высшее восстановление потратился? Деньги девать некуда?

— Не! — возразил Кабан. — Тут что-то другое. Раньше ж они серые были, а теперь чуток серебром отдают. Волосы, в смысле.

Я кивнул.

— Так и есть. Забесплатно одна ведьма восстановила.

— Лунная бесовка?

— Беляна объявилась?

Мои товарищи задали свои вопросы разом, и я сначала нацелил палец на здоровяка, сказал:

— Да! — А затем указал на Дарьяна. — Нет!

— Жаль! — вздохнул книжник. — Мне бы посоветоваться с ней кое о чём. — Он поморщился, передёрнул плечами и полюбопытствовал: — И что ведьма с тобой сотворила, если не секрет?

Ответить я не успел. Почудилось что-то… Что-то не то. Будто бы разложением пахнуло, а с потолка полилась кипящая чёрная кровь. Только — нет, не с потолка!

Я развернулся к входной двери, на которую уже во все глаза уставились мои сотрапезники, но когда та распахнулась, в комнату не ворвался шквал убийственной магии, а всего лишь шагнул человек, переполненный мраком с едва уловимой примесью пурпура.

Какого чёрта⁈

Без промедления, но и без неуместной суетливости я поднялся со стула, наметил поклон и поприветствовал Ночесвета из рода Пурпурного змея. Тот огляделся и рассеянно кивнул, а дальше предупредил вопросы о цели визита, заявив:

— Нужно поговорить! Не здесь!

Смертоносная чернота, давно ставшая неотъемлемой частью асессора, билась в нём и дрожала, лицо осунулось, а под глазами залегли тени, но злым боярин вовсе не был. Всего лишь пребывал в бешенстве.

Я указал на лестницу.

— Прошу!

Вскочившие из-за стола, дабы вслед за мной поздороваться с гостем, Кабан и Дарьян с проявлением любопытства повременили, и я провёл Ночесвета на третий этаж в свои комнаты.

— Не живёшь тут? — спросил боярин, оглядевшись. — Никто не живёт?

Полное отсутствие мебели свидетельствовало об этом ясней некуда, и я подтвердил:

— Пока пустуют.

Пусть асессор вроде как и не был зол конкретно на меня, но испытываемое им раздражение ощущалось столь отчётливо, словно я очутился рядом с котлом крови — кипящей, гнилой, чёрной. Повышенная сопротивляемость пурпуру особо не помогала, и в иной ситуации я бы точно попытался закрыть свой дух от внешних искажений, ну а тут решил не терять лицо, пусть продолжать общение в подобных условиях и было самое меньшее некомфортно.

— Тогда я заселю сюда своих людей. Комнаты мы сами обставим, но им нужно будет столоваться. — Асессор расстегнул кошелёк и выставил на подоконник два столбика по пять червонцев в каждом. — Это на первое время.

Происходящее нравилось мне всё меньше и меньше, и тут уж я счёл нужным проявить характер и потребовал объяснений, пусть и обернул вопрос в покров вежливых словес:

— Позвольте поинтересоваться, кого вы собираетесь поселить тут и с какой целью?

Взгляд чёрных глаз едва не прожёг во мне дыру, но боярин всё же взял себя в руки и снизошёл до объяснений:

— Здесь будет жить наш мастер проклятий и тот, кто примет в себя наполнение твоего апогея. А нужно это для должной подготовки. Есть техники… — Ночесвет не договорил и будто бы самую малость расслабился, махнул рукой. — Не важно! Всему своё время! — Но он тут же вновь уставился на меня и заявил: — Передача апогея должна состояться до твоего прорыва в аспиранты!

Я нахмурился, поскольку изначально такое условие не оговаривалось.

— И почему же?

Боярин уже окончательно обуздал бушевавшую внутри силу, но улыбка вышла у него больше похожей на оскал.

— Во-первых, проходить преломление в твоём нынешнем состоянии просто-напросто небезопасно. — Он скривил уголки рта. — Не подумай, будто собираюсь тебя опекать, но нам действительно нужен твой апогей. И во-вторых, примет его аколит, а разница в этапах возвышения всё непременно осложнит.

Я кивнул, лихорадочно обдумывая услышанное, затем счёл уместным выставить встречное условие:

— Надеюсь, с моей стороны не будет наглостью потребовать кое-что взамен?

Кровавая тьма внутри асессора дрогнула и едва не выплеснулась наружу, дабы захлестнуть меня и заставить о проявленной дерзости пожалеть, а то и попросту пожрать.

Ну как же! До него снизошли и предложили сделку, а он ещё смеет торговаться!

В отношении ко мне Ночесвета за время с нашей последней встречи случились несомненные изменения, и пусть об откровенной враждебности речи и не шло, но нейтральная снисходительность определённо сменилась чем-то сродни досады. Будто боярин с нашей договорённостью дал маху и посулил куда больше, чем стоило бы.

— И чего же ты желаешь получить взамен? — с презрительным холодком в голосе поинтересовался асессор.

Я заставил себя улыбнуться.

— Да практически ничего. Всего лишь хочу ознакомиться с имеющимися в распоряжении рода Пурпурного змея книгами о проклятиях, обычных и высших. Нет! Мне вовсе не нужны тайные труды, достаточно будет общеизвестных работ.

Ночесвет самую малость поостыл.

— И чем объясняется твой интерес?

— Наша новая договорённость налагает на меня вполне определённые ограничения, и мне бы не хотелось затягивать с выполнением своих обязательств. И раз уж внутри меня, — я постучал пальцем по груди, — находится проклятие, имеет смысл ознакомиться с этой темой подробней.

— Наш мастер всё сделает сам!

— Сделает, но дальше опекать меня не станет! А проклятия прилипчивей некуда — в случае малейшей оплошности оно снова прорастёт, только уже не в апогее атрибута, а где-нибудь ещё. Не хотелось бы упустить признаки этого. На кону моя жизнь!

— Хорошо! — после долгой паузы сказал Ночесвет. — Да будет так! Но чтоб ни о нашей сделке, ни о постояльцах — ни одной живой душе! И остальных предупреди. А не удержит кто язык за зубами, спрос будет с тебя!

Он огляделся, кивнул и начал спускаться по лестнице. Я без ненужной спешки двинулся следом.

За время нашей недолгой беседы парни успели позавтракать и уйти, а меня в гостиной дожидались портной с помощником и сапожник, присланные сюда родом Пурпурного змея. И пошло-поехало! Освободился только три четверти часа спустя.

Предупредив Догаду о новых постояльцах и попросив вытопить комнаты, я вручил ей полсотни целковых, надел плащ, нахлобучил на голову котелок и поспешил в университет. Но только зря всю дорогу бежал — один чёрт, к началу занятий не успел и уткнулся в запертые двери аудитории.

Лектор, читавший основы комбинаторики, славился нетерпимостью к опозданиям, так что проситься внутрь я не рискнул и спустился в подвал, намереваясь по своему обыкновению договориться со смотрителем, дабы без очереди занять одну из тренировочных площадок, но застал внизу нешуточную ажитацию.

Парочка студентов устроила дружеский вроде бы поединок прямо на лестничной клетке, а прошмыгнул мимо них и обнаружил, что учащиеся факультета тайных искусств полностью запрудили коридор. Не получилось даже протолкаться в раздевалку.

А напролом я не полез, поскольку собрались тут исключительно аспиранты, и цапались они друг с другом столь раздражённо, что в иной ситуации дело бы точно закончилось вызовом на дуэль.

Навстречу мне протолкались Хорив и аспирант-огневик с курсов профессора Горисвета; водных дел мастер сразу указал на выход:

— Идём, брат Серый! Сегодня тебе тут ничего не светит!

Его знакомец хохотнул.

— И до самого дня Восхождения тоже можешь не приходить!

— Чего это? — озадачился я, поскольку до годовщины обретения Царём небесным божественного статуса оставалось никак не меньше трёх седмиц, а до конца каникул и того больше.

— Не слышал разве? — удивился Хорив. — Идём, наверху поговорим!

Мы покинули подвал и в здании тоже задерживаться не стали, сразу вышли во двор. Морозный воздух неприятно обжёг ноздри, я поднял воротник плаща и втянул голову в плечи, задумался на миг о покупке шарфа, но сразу выкинул эту мысль из головы и напомнил о своём вопросе:

— Так что там с тренировочными площадками? Чего все в них ломанулись? Раньше ж более-менее свободно было!

— Раньше и демоны на студентов не нападали! — хмыкнул огневик и со значением добавил: — И на каких студентов!

Водных дел мастер кивнул.

— Ректор просто взбеленился. Заявил, что тайнознатцы — это в первую очередь воинство Царя небесного, а раз мы мышей не ловим, он научит нас должным образом с демонами сражаться. Следующий семестр с испытаний поединками начнётся. И кто провалится…

Рыжеглазый аспирант многозначительно замолчал, и я предположил:

— Тех отчислят?

— Да вот ещё! — фыркнул Хорив. — Кто провалится, того обяжут пройти курс боевой подготовки! До занятий не допустят лишь самых злостных прогульщиков.

— И ещё тем, кто итоговые испытания пройти не сможет, диплом не выдадут, — добавил огневик, — пусть даже все экзамены и будут сданы, а долги за обучение погашены.

— Ни для целителей, ни для звездочётов послаблений не сделали, — ухмыльнулся водных дел мастер. — Вот те, кто сроду на тренировочных площадках не был, туда и повалили.

Я озадаченно поглядел на тайнознатцев.

— Курсы боевой подготовки? Плохо разве?

Те рассмеялись.

— Запомни, брат Серый! — покровительственно похлопал меня по плечу аспирант-огневик. — Нет на свете ничего бесполезней и обременительней для кошелька, нежели любые обязательные курсы!

Но Хорив покачал головой.

— Ну, о бесполезности ты загнул! — укорил он товарища. — Всё ж натаскивать олухов профессора Горисвета поставят. А вот насчёт дороговизны — это да. Обдерут как липку.

Рыжеглазый тайнознатец насмешливо ухмыльнулся.

— Горисвет — наставник толковый, спору нет, да только ему с такой оравой не совладать! Значит, наберёт помощников, а толку от них будет…

Он осёкся чуть ли не на полуслове и уставился на товарища. Водных дел мастер расплылся в довольной улыбке.

— И кого же привлекать в помощники, если не проверенных слушателей? И поскольку из всех курсов, которые ведёт профессор, наш подходит больше всего… Попробуемся?

— А то! — развеселился огневик. — Не хуже других справимся!

— Да получше даже! — заявил Хорив, поглядел на меня с сомнением и качнул головой. — Тебя, брат Серый, не возьмём. Аспиранты точно взбунтуются, если их наставлять аколит из вольных слушателей возьмётся, ещё и трудник. Вот будь у тебя учёная степень или хотя бы церковный сан…

Я махнул рукой.

— Да какое мне преподавание? Учиться надо!

— Так всё уже! Семестр к концу подходит, — напомнил аспирант-огневик. — Эта седмица и следующая, а дальше каникулы. — И он потянул приятеля обратно в учебный корпус. — Идём, с профессором потолкуем!

— Сейчас! — отозвался Хорив и придержал меня. — Брат Серый, на пару слов!

Мы отошли подальше от куривших у крыльца студентов, и тогда водных дел мастер спросил:

— Случаем, не в курсе, что с дочерью его преосвященства?

Вопрос не поставил в тупик, но с ответом я торопиться не стал. Выдержал паузу и только лишь после этого произнёс:

— Насколько мне известно, при нападении она не пострадала, но в ближайшее время в университет не вернётся.

Хорив вздохнул и от дальнейших расспросов на сей счёт воздержался. Но перед тем, как отправиться вслед за приятелем, сказал:

— Слышал, пепельные поисками Горана Осьмого ни с того ни с сего озаботились.

Сердце стиснули ледяные пальцы, и всё же я не выказал растерянности и приподнял брови, изобразив то ли вежливое недоумение, то ли некоторую степень удивления.

— В самом деле?

— У тебя с ними проблемы, да и Горана ты знал, вот и решил предупредить, — пояснил водных дел мастер и взбежал на крыльцо, скрылся за дверью.

А я едва удержался от того, чтобы чертыхнуться в голос.

Не купились, не отстали! Продолжили вынюхивать! Плохо!

Едва ли Горан делал такой уж большой секрет из своего общения с Сурьмой, и когда монахи заявятся к той с расспросами… Нет, откровенничать с ними магистр алхимии совершенно точно не станет, но зато узнает обо мне! О-хо-хо…

Всего так и передёрнуло, захотелось наведаться к Сурьме в гости, дабы разобраться с ней раз и навсегда, но ничем хорошим такая выходка закончиться не могла, и я обуздал эмоции, заставил себя успокоиться.

Разберусь, разберусь, разберусь! Да! Но не так сразу. И — чужими руками, сам останусь в тени.

Захотелось привести свой план в действие незамедлительно, и вновь я сдержался, поскольку для начала следовало подготовиться, утрясти дела с боярами и уже только потом кидаться в омут с головой. И желательно — после формирования очередной пары узлов. Пусть я и не видел, каким образом задуманное способно ударить по мне самому, но полностью исключить такой вероятности всё же не мог. Так не проходить же преломление с недоведёнными до ума ложными оправами! Разорвёт!

Я втянул в лёгкие морозный воздух и закашлялся. Мотнул головой и двинулся в главный корпус. За ночь брусчатку замело порошей — кое-где её смели дворники, а где-то притоптали студенты, но местами снежок похрустывал под ногами, и от этого мороз ощущался ещё даже пронзительней обычного. Меня начал бить озноб, только не простыл и не заболел, вовсе нет. Просто нервное.

По краям площади перед главным корпусом толпились многочисленные зеваки, большую часть которых составляли отнюдь не студенты, а собравшиеся со всего города бездельники. Стрельцы особо не злобствовали и ротозеев не разгоняли, им даже не приходилось никого сдерживать, поскольку подходы к месту происшествия огораживали магические барьеры, а проверять на себе действие церковной магии дураков не нашлось.

Брусчатка так и оставалась вспученной, священники в тёплых серых балахонах что-то вымеряли и чертили на ней — уже были видны намалёванные на булыжниках фрагменты некоей сложной схемы. Разглядел я их с крыльца главного корпуса, куда посторонних не пускали и где не приходилось толкаться локтями.

— Пространственные искажения, оставшиеся после червоточины, вычищать будут, — пояснил мне куривший там Борич. — Иначе в небесный прилив может резонанс случиться, а уже на него демоны наведутся.

— Не каркай! — потребовал студент из простецов.

Борич глянул свысока и вновь отвернулся ко мне.

— Тут работы ещё на пару дней, — заявил он с видом знатока.

— Разбираешься в этом? — удивился я.

Темноволосый крепыш покачал головой.

— Не! Бахарь сказал. Он же на звездочёта учился, понимает.

«А нам как раз штурман нужен», — подумал я и спросил:

— Он учиться-то продолжит или все деньги спустит и опять на заработки уедет? Каждый день же гулянки закатывает!

Борич пожал плечами.

— Не такой уж он и мот. К нему просто люди тянутся — выпивку приносят, девиц приводят. Не отказываться же? — И студент вдруг пихнул меня в бок. — О! Магические возмущения чуешь?

Я и до того достаточно чётко ощущал производимые священниками искажения, а тут они и вовсе до предела усилились, проявились накрывшим центр площади голубоватым свечением. То зеваками незамеченным не осталось, толпа заволновалась, до нас донёсся многоголосый гомон.

— Ну всё, — вздохнул кто-то из студентов. — Теперь точно во всех газетах напишут, что у нас тут врата в астрал!

— На небеса же! — хохотнул Борич. — Небесное же свечение!

— Смотри — дошутишься! — буркнул стоявший по соседству молодой человек.

— За собой последи! — не полез за словом в карман мой знакомец.

Я ни участвовать в начавшейся перебранке, ни даже всего лишь наблюдать за ней не пожелал и отправился в библиотеку, но уж лучше бы сторону Борича принял или сразу домой пошёл. Что свалял дурака, понял сразу, как только увидел смотрительницу читального зала. Барышня выглядела даже строже и мрачнее обычного, а тишина в просторном помещении стояла такая, что был слышен скрип перьев по бумаге.

Но понадеялся на удачу, подошёл и попросил подобрать труды о порче и проклятиях, которые находятся в свободном доступе.

— У нас таких не имеется! — объявила Мара.

— Вообще?

— Вообще.

— Я учусь в том числе и на медицинском факультете, а…

— Ничем не могу помочь! — отрезала барышня и поглядела с нескрываемым вызовом, захотелось даже отвесить ей леща.

Вместо этого я кивнул и потопал на выход, решив при случае потолковать о доступе к медицинской литературе с магистром Любором. На первом этаже наткнулся на вышагивавшего от стены к стене Дарьяна. Дух его производил непривычно сильные возмущения, но я был слишком раздражён, чтобы обращать внимание на такие пустяки, вот и спросил:

— С Марой так и не помирился?

— Нет! — коротко бросил в ответ книжник.

— А пытался?

— Серый, ну ты чего привязался? — горестно вздохнул Дарьян.

— Чего⁈ — Я подступил к товарищу и заглянул ему в глаза. — Из-за тебя мне книги выдавать перестали!

— Ну ты хоть с кем-нибудь другим договориться можешь! А мне теперь — никак! Мара всех в библиотеке подговорила со мной дел не вести.

— Так тебя ещё и пожалеть надо?

— Достаточно будет и простого человеческого сочувствия!

— Так это ты уд в штанах не удержал, не кто-то другой!

— И долго ты меня этим попрекать собираешься?

— Ещё даже не начинал! — зло выдал я и двинулся на выход.

Дарьян припустил следом.

— Серый, подожди! — Он нагнал меня и зашагал рядом. — Я так и не нашёл Агну! Она как сквозь землю провалилась! Я начинаю волноваться! Вдруг с ней что-то случилось?

Я остановился и уставился на книжника.

— Не знаю, что случилось с ней, но самый большой подарок, который она могла тебе сделать — это исчезнуть. Лучше бы, конечно, сначала дала…

Дарьян не удержался и двинул мне кулаком. Но он хоть и вымахал в здоровенного детину, драться не умел — я легко уклонился от размашистого удара, а после коротко ткнул товарищу в бок. Тот округлил глаза, согнулся и начал оседать на пол, пришлось ухватить под руку и отвести к окну.

— Ну ты совсем удар не держишь! — укорил я книжника, взгромоздив его на подоконник.

— Ты просто меня врасплох застал! — просипел тот в ответ.

— А это не ты в драку полез?

— Ты спровоцировал!

— Люди так и делают, нет? — Я похлопал товарища по плечу. — Мой тебе совет: забудь об Агне! Не ищи её! Припечёт — сама объявится. А пока у неё всё хорошо.

— Не объявится, — уверил меня Дарьян. — Я обидел её. Я её подвёл. Всё испортил!

— А что ты мог в той ситуации сделать? Вызвать Цареслава на дуэль или начать дерзить ему с тем расчётом, что аспиранту не дадут разрешения на поединок с аколитом? Первое глупо, второе недостойно. И либо мы похоронили бы не Волота, а тебя, либо ты упал бы в глазах Агны до уровня брехливой собачонки.

— Ты к ней предвзят!

— Да просто она дворянка!

Дарьян опустил голову.

— И как мне нужно было поступить?

— Ты всё сделал правильно! — уверил я товарища, а когда тот резко вскинулся, воздел к потолку указательный палец. — За исключением того, что совсем забросил возвышение. Был бы аспирантом, и всё сложилось бы иначе.

— И ничего я не забросил…

— Мне-то не ври.

— Пораньше тебя преломление пройду!

— Дерзай! — ухмыльнулся я.

Подначка достигла цели, книжник вспыхнул.

— Серьёзно! Я абрис полностью сформировал и даже ядро по всем правилам трансформировал, не напортачил! Ещё треть таланта наращу, и можно будет в аспиранты прорываться!

Я озадаченно нахмурился.

— Тебе таланта мало?

Дарьян с мрачным видом кивнул.

— Мало. Мне либо взрывное преломление проходить, либо ритуал на крови и костях, но меня после такого церковники в своих казематах сгноят.

— Ничегошеньки не понял, — пожаловался я. — Почему нельзя просто пройти преломление?

— Зря, что ли, аспекты расслаивал? — фыркнул книжник. — У меня ж кость и кровь! При обычном преломлении без потоков нужной энергии и якорей аспекты смешаются и в лучшем случае грязно-алый на выходе получится, а может, и вовсе дуба дам. Когда серьёзное смещение идёт, абрис зачастую просто не выдерживает.

— А! — понимающе протянул я. — Хочешь аспект с двумя гранями заполучить?

— Хочу! Ученикам великих школ проще — им и доступ к источнику обеспечивают, и ритуал проводят, а мне без взрывного преломления никак!

Я поёжился.

— Звучит не очень.

— Тебе и не нужно! — отмахнулся Дарьян. — У тебя черноты не так много, ещё и пурпур есть, точно в фиолет преломишься.

У меня нервно дёрнулась щека. Азимут ни к чёрту, ещё и аспект в процессе преломления изменится, а Беляна от такого точно неспроста предостерегала! И пусть в любом случае намеревался прорываться в аспиранты под присмотром Даны, а лучше даже её деда-профессора, но настроение, один чёрт, испортилось.

Взрывное преломление, придумал тоже! Ядро он развивать собрался!

— И если на резкое усиление надеешься — забудь! — припечатал книжник, будто вознамерился добить. — В части эффективности использования небесной силы мы с тобой и сейчас аспирантам не так сильно уступаем. Да, сойдут на нет паразитные потери, но и только. Всё остальное не один месяц или даже год развивать придётся!

Я в ответ передёрнул плечами и зашагал к выходу.

— Эй! Серый, ты куда?

— У меня дела! Увидимся за ужином!

Дела? О, да! Меня ждали покупки, и перво-наперво я намеревался посетить оружейную лавку. Но только не в Чернильной округе. Ради такого случая решил съездить к вокзалу, где никого не удивит возжелавший приобрести револьвер тайнознатец. В дороге оружие и колдунам пригодиться может, а если кто за море собрался — так и вовсе сам Царь небесный велел огнестрельную игрушку с собой в плавание взять.

Не запомнят, даже внимания не обратят.

И после уже не сыщут.