Событие двадцать второе

Через четыре дня произошло невозможное событие, которое во многом предопределило судьбу Ростовского княжества. Их небольшой караван, состоящий из двух возков, трёх открытых саней и тринадцати всадников одвуконь атаковали тати у села Ивановское в пятнадцати верстах от Переяславля-Залесского, из которого они выехали рано утром, чтобы успеть до темна добраться до Ростова. Всё точно, как в книжках и кино исторических. Сначала перед ними упала подрубленная сосна, следом позади, там есть своротка к озеру, упало дерево какое-то лиственное, осина, скорее всего. Зима, без листьев что за дерево не определить издали. И с криками и свистом на дорогу начали лесные разбойники выскакивать. А ещё через пару секунд в грудь Коське стрела прилетела. Больно эдак прилетела, чуть он с коня не свалился.

Парень привалился к шее Орлика и зажмурился от боли. Вдохнуть чуть ли не через минуту только получилось. Пока не дышал, звуки боя до Коськи всё же доносились. Орали чего-то от леса, свистели со стороны озера позади их каравана. И через эти звуки доносились хлопки от спущенной тетивы.

— Подъём солдат! — рыкнул на себя Коська, как только смог вдохнуть воздух.

Он отлепился от шеи Орлика и глянул на грудь. Фух. Никакой стрелы там не торчало. Кольчуга, одетая под шубу, подаренную на прощанье Тимофеем Васильевичем Вельяминовым со своего боярского плеча, удар стрелы выдержала. Не, кольчуга, будь она из звеньев только собранная, однозначно бы пропустила стрелу, выпущенную с такой силой, но на нём бахтерец и главное — пластины на груди, изготовленные с помощью оранжевого огня, выдержали.

Коська спрыгнул с коня и отцепил от седла арбалет. Утром взвёл. Не так. Весь отряд, каждое утро, выезжая на дорогу, арбалеты взводил и приторачивал к седлу. И никому даже в голову ворчать не приходило. Привычка. Привыкли жизнью своей дорожить. Коська из тут же притороченного колчана — тубуса вытащил стрелу и в бороздку, хоть руки и подрагивали чуть, аккуратно положил.

Теперь можно было и осмотреться. Татям не повезло конкретно. На всех партизанах лучшая в этом мире броня. На всех точно такие же бахтерцы. В спину ещё может стрела, раздвинув кольца неглубоко впиться, но в грудь стрелять бесполезно. Даже арбалетный болт почти в упор если и пробивает пластину, то всего на сантиметр не более. Ну, кожу поцарапает, вот и весь урон.

Тати выстрелили из луков, ожидая, что большая часть воинов, охранявших непонятные огромные возки с коробами на них, как думали разбойники, будет убита. Но не упал ни один. Более того, в некоторых стрелы и не попали. Да плюс и первоначально, как чуть позже узнали, стрелков было меньше, чем партизан. На двенадцать человек, да плюс сам Касьян всего девять человек с луками и один с арбалетом. Арбалетную стрелу, единственную, Коська и поймал грудью.

Трое ратников уже мечами отбивались от атаки десятка человек с копьями и дубинами. Меч в таком бою не лучшее оружие, и всадников тати теснили к возкам. Но в этот момент бог войны Арес от разбойников лик свой отворотил. Партизаны остальные спешились, взяли в руки арбалеты и одним залпом серьёзно проредили нападающих с копьями и дубинами. И за луки взялись, арбалет уж больно медленно заряжается. Лук прицеплен к седлу рядом с арбалетом. Нужно только тетиву натянуть. Десять секунд и стрелы полетели в кусты придорожные по лучникам разбойников. Те за это время успели выстрелить раза два и даже ранить двоих партизан. Одному стрела в предплечье попала, второму в ногу. В Коську тоже стрела попала, но удар в разы слабее, лук видимо не самый мощный, да лук это и не арбалет. Удар получился по рёбрам, и стрела ещё и в шубе запуталась, вырвав клок из парчи.

Ну, что за люди, красивая дорогая соболья шуба, крытая голубой с золотой вышивкой парчой. Подарок. Разве можно так⁈

Коська за луком не полез. Как заведённый стал рукояти вращать, взводя арбалет снова. Посчитал, что пока он с луком возится, тут пару раз успеет выстрелить, а как народ вооружится, так и поменяет дивайс. Вон того гада в шапке с меховым околышем точно надо порешить как можно быстрее, он кричит и команды раздаёт, главарь должно быть, без руководства может пыла у татей поубавится.

Вжик, тетива щёлкнула, но стрела мимо пронеслась руководящего товарища. Тот именно в этот момент бросил рулить процессом и сам бросился с копьём на перевес на Андрия.

— Тьфу, не мог постоять, — сплюнул Коська и стал снова бешено ручки вращать. Выбыл на десять секунд из боя и чуть дубиной по башке не получил. Ну, пустая, ничего бы всё равно не было.

Успел парень отпрыгнуть и даже стрелу на лету в бородача в роскошном белом тулупе послать. Врезавшись спиной в недовольно заржавшего Орлика, парень снова ткнул стремя арбалета в землю и за ручки взялся. Тулуп не помог разбойнику. Стрела в живот видимо угодила, так как бородач свернулся на снегу в эмбрион и орать принялся. Поздно. Чего орать-то со стрелой в кишках? Перитонит обеспечен. Резать надо. Кто же этим будет заниматься? Где Пирогов?

Коська после ранения бородача… ну, сейчас все бородачи, но есть с куцей козлиной бородкой, есть с эдакой шкиперской. А тут натуральная лопата рыже-песочная. Даже трёхцветная, по центру рыжая, потом льняного такого цвета, а по самым краям проседь видна. Так после ранения пегого бородача вокруг Касьяна вакуум образовался, и он спокойно успел зарядить арбалет, стрелу брякнуть на ложе, и даже оглядеться, прежде чем на его здоровье ещё один бородач покусился. Вот, у того совсем другая борода. Она прямо просится, чтобы её козлиной обозвали, длинная и редкая. На такой можно и узел завязать. Прикольно будет смотреться.

Событие двадцать третье

Козлинобородый тать оказался вёрткий. Или Коська уже совсем без тренировок стрелять разучился. Но выпущенная чуть не в упор стрела в татя не попала. Унеслась куда-то в лес. Мужик был в коротком тулупчике, и эта тяжёлая одежда сковывала движение, потому выпад и тычок копья себе в пузу Коська избежал, отпрыгнул в сторону. Вот только разбойник остался с копьём, а князь, мать его, с разряженным арбалетом. Пришлось дорогущий агрегат использовать не по прямому назначению. Коська размахнулся и врезал по бородатой физии стременем. Отдать нужно должное мастерам Игната, конструкция выдержала, а вот лицо татя не очень. Брызнула кровь из этого лица и товарищ — тварищ рухнул на колени, а потом бочком неспешно в снег завалился. Пришлось парню отбросить арбалет и за кинжал браться, пока в полах шубы путался, пока рукоять нащупывал, секунды текли и бой продолжался. Взявшись за луки, шестеро из двенадцати «партизан» быстро проредили сначала лучников, которые продолжали безрезультатно стрелять из кустов придорожных, а когда те стали кончаться, перешли на татей с копьями и дубинами.

Касьян наконец справился с кинжалом, вынул его на свет божий, и свет этот для козлинобородого погасил, воткнув мизерикордию в глаз разбойнику. Мизерикордия (от французского miséricorde — «милосердие, пощада»).

И опять не успевал зарядить арбалет, на него с дубиной бежал мужичок. Плюгавенький, в армяке с заплатами и простоволосый, потерял где-то шапку. А вот дубина была приличная, оглобля целая, совсем на по статям разбойника, и её он не потерял.

Не с кинжальчиком же против такого оружия выходить. Взгляд парня зацепился за копьё, которое ему принёс козлинобородый. Касьян подхватил его и в последнюю секунду сумел подставить под удар дубины народной войны. Копьё из рук вырвало ударом, но и плюгавый дубину не удержал. Его развернуло градусов на девяносто, да ещё и на колени бросила инерция богатырского замаха. В профиль к Коське товарищ оказался. Ну, парень по этому профилю и врезал прямой правой. И опять инерция и момент отправили окончательно плюгавого на снег. Коська бросился к кинжалу выроненному и воткнул разбойнику его в шею, куда-то в район кадыка.

— Фух, — Касьян огляделся. Трое оставшихся в живых татей пятились к лесу, выставив перед собой копья, а начальник их, удирал подставив под стрелы спину.

Показывают в волшебных китайских фильмах, как мечом или копьём великий воин отмахивается от стрел. Жалко, но эти разбойники китайских фильмов не смотрели, они может и попытались бы, отмахнуться, но не знали, что так можно. Потому уже через десять секунд со стрелами в жизненно важных частях организма лежали на снегу. И атаман не успел скрыться за кустами. Ему в спину аж две стрелы воткнулись. Как бежал, так и ткнулся носом в истоптанный его товарищами снег, споткнувшись. Попытался встать на колени, но тут же ещё две стрелы получил, в том числе и в шею одну, и назад прикорнул.

— Живым один нужен! — гаркнул партизанам Коська и бросился к одному из татей, что пытался к лесу ползком ползти.

Перевернув разбойника, парень неожиданно для себя получил плевок в лицо, и ладно бы слюной, так нет, сволочь харкнула в него соплями вперемешку с кровью. Не выдержав такого наплювательского отношения к дочери Асклепия Гигиене, Касьян со всей силы врезал татю по зубам. Хорошо, хоть на нём тонкие кожаные перчатки были, а то бы ещё и руку о зубы ядовитые поцарапал.

После этого плевка запал в Коське улетучился. Нужно было умыться, да и разбавленным самогоном тоже умыться не помешало бы. У этого гада плювательного чего только в слюне могло вредного оказаться, аж представлять не хочется. А ну как какой гепатит «С»⁈ Или туберкулёз⁈ Фитофтороз…

Пока сначала водой князь Ростовский умывался, пока ходил к Орлику за флягой с самогоном, пока им обтирался, бой и закончился.

— Двоих выловили живыми, с твоим что делать, Касьян Иваныч, добить? Плох он, стрела в живот, долго не протянет? Добить уж? Двое здоровых есть.

— Угу, гад. Добейте. И остальных разбойников проверьте, если окажутся ранеными тоже добейте. Ушёл кто-то?

— Ушёл есть следы. Но не в лес ведут. К озеру, — Демид кивнул и пошёл указания давать.

— По следам пошли парочку на конях, вдруг выведут куда в интересное место, — крикнул ему в спину Коська и решил повторить умывание самогоном.

Экстренный допрос, с втыканием в ногу кинжала и отрезанием уха, интересную информацию принёс. Прямо, ну очень интересную. Тати оказались как бы и не совсем тати. Это были жители в основном двух сёл вблизи Переславля-Залесского. Этакая зимняя подработка. Летом крестьяне крестьянствуют себе, рожь, полбу или прочее жито выращивают, а зимой скучно им, работы нет, вот они и «озоруют» на дорогах.

Жито — народно-разговорное название ржи, ячменя или вообще всякого хлеба в зерне или на корню.

Следы бегуна в одно из этих сёл и привели посланных вдогонку партизан. Мужика выловили уже за тыном почти. Вернули, перебросив через седло и пару зубов выбив, чтобы не кусался.

— Это ни в какие ворота! Это средневековье какое-то! — ругался Коська получив эту информацию. — Распустил князь Дмитрий Ольгердович народец. Тут у меня ямская служба наклёвывается, а в это время целые села татьбой занимаются, чтобы не скучно зимою было. Демид, у меня память дырявая, так ты мне напоминай каждый день, как в Ростове окажемся, что нужно сформировать из вас отряд под видом купеческого каравана и кататься от Ярославля до Коломны выбивая желающих развлечься.

— Отдохнуть бы, княже. Три с лихвой месяца в дороге, — пробурчал каптенармус.

— Трёх дней хватит? Ладно шучу, четыре отдохнёте. А если серьёзно, то через седмицу из вас и лучших в ростовской дружине сформируй отряд человек в пятнадцать и ко мне подойдите. Нужно эту дорогу самой безопасной в мире сделать.

Событие двадцать четвёртое

В Ростове Коську ждали одна хорошая новость, ну даже можно её за полтора (полторы) считать, и две плохих. Одна совсем плохая. И одна, на которую нужно срочно реагировать. Чего-то такого, это про вторую, Касьян ждал, но не думал, что это так быстро произойдёт.

Хорошая — это то, что купец, отправленный в Дерпт (Тарту) за мастером по монете, вернулся вот два дня назад и вернулся с мастером, пусть даже подмастерьем. Молодой человек лет двадцати пяти согласился переехать в Ростов и стать управляющим монетным двором.

По словам представляющего литвина, читай немца, Карла Кантора, купца, путь их был длинным и трудным.

— Больше тысячи вёрст в одну сторону, княже. Напрямки оно может и ближе, а только нет туда дорог напрямки, круголей понавыписывал страсть. Сначала на Тверь, оттель на Господин Великий Новгород, потом Псков и только оттуда Дерпт. Так ведь назад не короче дорога, те же тысяча вёрст. Три месяца полных ушло, — купец был невысок, чёрные кучерявые волосы и большой-большой нос картошкой.

— Ты немецкий знаешь? — полюбопытствовал у Ильи Касьян.

— Немного, у меня отец из Пскова сам, а мать немка из Дерпта.

— Во как! Интересно. Я тут школу собираюсь открывать… м… или так нельзя. Учитель мне нужен немецкого языка. Детей учить. У тебя мать жива? — Коська сначала загорелся идей, но вспомнил, что женщина учитель сейчас — это наверное перебор.

— Жива… Мне Трофим обещал, что ты, княже, говорил будто вылечишь меня от любой болезни после поездки сей. И даже зубы вырастишь. А если я так удачно обернулся нельзя ли мать с отцом тоже подлечить и зубы им новые вырастить? — начал Илья резво, но по мере озвучивания просьбицы сникал, пока полностью не сдулся.

— Полезных людей, Илья, нужно обязательно награждать. И для тебя такой малости мне сделать не жалко. Давай так. Я тут пару дней в себя приду, в баньке с дороги попарюсь, и приводи родителей. Вылечу, если эти болезни можно вылечить, и зубы обязательно подлечу, которые есть и сделаю, чтобы новые начали расти.

— Благодарствую, княже… А с матерь ты сам поговори, ну насчёт учения детишек немецкому языку. Не умеет она учить-то. Не знаю я как это устроить можно?

— И я пока не очень знаю. Но придумаю что-нибудь. Приводи через два дня родителей. Да, а чем ты торговал в Дерпте?

— Мягкой рухлядью, воском, мёдом, мечей немного в Новом Городе прикупил. Нормально расторговался. Теперь думаю в этом году, как снег ляжет снова туда съездить. Не нужно ли ещё кого привезть.

— Я подумаю.

За полторы хорошие новости эту можно засчитать, не только из-за матери Ильи, но и из-за того, что у Карла Кантора был с собой сундучок с тремя книгами. Он оказывается закончил факультет Свободных Искусств в недавно созданной Краковской академии, ну, или в Краковском университете. Или хрен его знает как это по-русски, но когда создавали это учебное заведение в Кракове, то обозвали Studium Generale, но через несколько лет переименовали в Akademia Krakowska.

— Что такое «семь свободных искусств»? — с помощью Ильи стал допрашивать немца Коська.

— Это система дисциплин, которая необходима… базой является для дальнейшего изучения философии и других наук.

— Система дисциплин? Их много? Какие науки изучал? — Как понял Касьян, этот факультет «Семи свободных искусств» — это как рабфак или подготовительные курсы в будущем.

— Семь свободных искусств делились на два цикла:

Первый это — Тривиум (лат. trivium — «перекрёсток трёх дорог») — грамматика, риторика и диалектика или логика. Второй — это Квадривиум (лат. quadrivium — «перекрёсток четырёх дорог») — цикл математических наук: арифметика, геометрия, астрономия и музыка.

— То есть, ты знаешь и математику, и астрономию… и ноты знаешь?

— Да, систему записи звуков, которую придумал великий Гвидо д’Ареццо я выучил.

— А дальше почему не стал учиться?

— Хм. Мы там на дуэли с одним ляхом… В общем, я его зарубил. А у него очень влиятельные и богатые родители. Пришлось срочно бежать назад в Дерпт. Да и родители умерли, деньги кончились. Всё одно к одному.

— И что за книги у тебя с собой?

— «Книга абака» (Liber abaci). Её написал Леонардо Пизанский или Фибоначчи. Он систематизировал знания древних греков и индийцев в этом труде, но главное поясняет десятичную позиционную систему счисления с арабскими цифрами. Правда, она пока папой в католических странах запрещена, но здесь православие и её можно изучать. Вторая книга по астрономии. Это — «Трактат о сфере» (Tractatus de sphaera) Иоанна де Сакробоско. В ней доказывается сферичность Земли и Вселенной, описываются небесные круги такие как: экватор, эклиптика, зодиак, объясняются восходы и заходы светил, годовое движение Солнца, птолемеева система движения планет и механизм затмений.

— А третья по медицине? — хмыкнул Касьян свет Иванович. Ему обязательно нужно анатомию выучить, неужели подвалило.

— Нет. Третья тоже по астрономии. Астрономические таблицы. «Альфонсовы таблицы» Они составлены при короле Кастилии и Леона Альфонсо X Мудром в 1252 году. Эти таблицы содержат эфемериды — координаты и параметры движения планет и звёзд. Астрологам без них никак.

— Ну, наверное, первые две точно полезны. Нужно бы их на русский язык перевести.

На этом хорошие новости закончились. Остались плохие. И ними срочно нужно было что-то делать.