Событие сороковое

Преподобный Варфоломей — игумен Сретенского монастыря выделил князю в безвозмездное пользование самого великовозрастного ученика лекаря — Илью. Парню на днях пятнадцать стукнет. С него Коська и решил начать эксперимент по превращению школяров в великие хельги. При этом мысль Коську интересная посетила. Вот его сунуть руку в костёр зелёного пламени побудила волшебная книга, а что же монаси и другие лекари не додумались сами? Хотя, не ответ, конечно, но отмазка-то железная. Во-первых, чтобы увидеть пламя нужно на нём сконцентрироваться. Если просто по лесу ходить, то пламени не увидишь. Во-вторых, вышибает конкретно, и если рядом человека не будет, то могут волки или медведи бесчувственным телом полакомиться. В-третьих, ещё ведь надо настроиться руку в пламя сунуть. Его книга подтолкнула, а простого лекаря некому. Ну и по цветам пламени. Они открываются по порядку, и если не знать об их существовании, то освоить будет не просто. В-четвёртых, так-то известны всякие сказки про возможности хельгов, вот про огонь точно есть и про погоду, и про клады, и про предсказания будущего. Значит, такие как он существовали. Появляются изредка. Только ученикам не передают информацию. И постепенно после смерти хельга всё в сказки превращается.

Илья руку сунул почти смело и его, естественно, вырубило. Поплескали воды на смельчака, побили по роже, и он открыл ошалелые глаза голубенькие. Остальные трое уже почти без опаски действовали, видели же, что ничего страшного, полежал на грязном снегу и вся беда. А Егорка уже не в первый раз, так что на товарищей смотрел как на котят незрячих ещё, с умилением и сожалением. Он руку сунул в зелёный костёр последним. Его тоже вырубило. Кстати, за прошедшую седмицу, каждый день заряжаясь и отдавая болезным зелёную энергию, он чуть раскачал аккумулятор. Уже четырём болезным спокойно отдаёт энергию, и даже пятого начинает лечить. Как там у Матроскина: «Теперь мы в два раза больше сена накосим».

Возвращались с приключением. Лёд не выдержал. Ну, сам Коська виноват. Взрослый же опытный человек. Мог додуматься рассредоточить пацанов. Нет, они все его облепили, а он никак не отреагировал. Ну и начал лёд трещать, а когда князь сообразил, то грязь уже по пояс была. Не из грязи в князи получилось, а наоборот. И грязь эта такая холодная, что аж завыл от боли в ногах парень. Завыли и трое из четверых хельгов новеньких. Лишь Илье удалось избежать купания. Он упал, лёд треснул и он оказался на льдине. Лежал и орал.

— Хорош орать, нужно выбираться, а то простынем. Не ко времени.

Нда, сапоги сафьяновые оставил себе водяной. Или болотник? Или озёрник? В общем, сапропель этот не захотел сапоги отпускать. Ноги вынулись, а красивые синие сапоги остались в болотине. Не спасли своих гораздо менее нарядных и пацаны. Кто-то один этому болотнику оставил, кто-то два. Илье самому пришлось в грязь нырять, на льдине ведь не доплывёшь до берега. В полынье, в которой они оказались, воды было почти по пояс, ну или грязи. Дальше к берегу опять лёд, но попытки выбраться на него хоть лежа, хоть стоя, да даже рыбкой с раскачки, не помогали. Лёд обламывался. Бросили эти попытки и стали ломать его перед собой. Вскоре на встречу и на помощь бросились ратники, стали прорубаться, мечами и копьями круша лёд.

Грязные как черти, замёрзшие, как мороженный минтай и уставшие, как после трёхчасового кросса по пересечённой местности, они добрались до кремлика, а там картина маслом. Сидит у ворот на вороном жеребце князь Ростовский Андрей Фёдорович и с ним ещё пятеро ну очень нарядных мужей. Надо полагать, с сынами пожаловал. А Коська в таком виде непотребном, совсем не княжеском.

— Кикимор развелось много, ловил вот. Запустили вы озеро. Столько народу бы летом перетопили. Но теперь шалишь! — под ошарашенные взгляды княжеского семейства проехал Коська в ворота, — Андрей Фёдорович, ты проходи, чувствуй себя как дома, но не забывай, что ты в гостях. Я сейчас грязь и кровь кикимор с себя смою и к тебе присоединюсь. Погреться хотел в баньке после битвы, но разговор с тобой важнее.

— Бульк, бульк, — что-то ответил князь-соседушка, но Коська его уже не слышал, подгонял обиженно прядающего ушами Орлика к бане. Конь матерился изредка и всячески неудовольствие выказывал, его такого чистого и нарядного оседелец этот всего вонючей грязью испачкал. Куда мир катится⁈

Грязь была липкая и жирная какая-то, ну дак правильно, сколько там всяких тварей в этом болоте похоронено. Еле отмылся Коська, благо мыло есть пастообразное, зачерпнул ладонью из плошки и натёрся. Мыло сразу со скрабом, размололи кожуру орехов лещины и добавили. Лепота, кто понимает, ну, кто в болоте поплавал.

Князья Ростовские сидела на лавке возле большого стола и чего-то там угощались, когда Коська зашёл. Привечал их окольничий Афанасий Горбатый. Едва парень зашёл, как сосед отбросил ногу какого-то воробья, которую обсасывал, и вытерев руки о шубу из парчи, правда, видно, что не совсем новую, начал торг.

— Согласен продать я тебе… Касьян Иванович свою половину Ростова за четыре тысячи рублёв.

Дальше пошёл торг с руганью и один раз чуть дракой Коськи с одним из сыновей князя, но Афанасий Никитич сумел между ними впрыгнуть. Долго ли коротко, но цена опустилась до трёх тысяч и дальше падать не хотела. Ну и Коськи пыл пропал, вышел дух. Он, в принципе, на такую сумму и рассчитывал.

— Две с половиной тысячи серебром, золотом и мягкой рухлядью завтра получишь, Андрей Фёдорович, а остальные в Москве отдам. Туда же поедете? Вот там и встретимся через пару седмиц. У меня дела в Серпухове. Как назад возвращаться буду заеду и отдам оставшиеся деньги.

— Договорились.

Коська отдал указание Демиду добывать из сундуков злато серебро, а сам пошёл к жене. Что-то она вчера жаловалась на недомогание, а у него как раз вся энергия кончилась. Пообещал сегодня всё исправить.

Ирина Николавна лежала в постели, и у неё точно была температура. Пришлось срочно меры принимать. Заодно и Язепа побеспокоил, пусть и травами всякими полечит. Малиной сушёной да отваром коры ивы. Хуже точно не будет.

Событие сорок первое

Возки пришлось бросить в новой крепостце. Весна в этом году случилась ранняя и сани просто не могли ехать, рыхлый снег превращался на глазах в кашу, а на полянах и вовсе до земли стаял. Полозья по грязи скользили, конечно, но скорость была меньше, чем у пешехода.

— Давайте мы на лошадях дальше пойдём без обоза, — оглядывая недостроенную ещё крепость предложил Коська Демиду и Андрию, что с ним по пятам ходили, — А обоз пусть с такой скоростью, с какой получится, двигается к Москве. Возьмём на заводных коней овёс для них же, и воду с сухарями и мясом вяленым для нас, и поедем, а то мы так к севу не успеем. Думаю, что назад, когда будем добираться, уже растает снег. Если груз будет, то на телегах повезём.

— Пацанва-то не приучена к седлу. Не выпадут, но и не разгонишься с ними, — посетовал на учеников Андрий. Коська всех четверых учеников с собой взял. Если лечить в Москве, так лечить. Деньги лишними не будут, а ежели жёлтая энергия на ростки влияет, то почему бы и не на максимальном количестве семян попробовать. У четверых пацанов в сумме получатся сорок три минуты лечение поддерживать. У него двадцать две почти, то есть утроится запас жёлтого пламени. В три раза больше можно будет всяких экспериментов провести.

— Тем более. Плохо, что их в монастырях верховой езде не учили. Хотя, где монась и где скачки. Вот и научим. Когда домой в Ростов будем возвращаться уже джигитами настоящими станут.

— Преподобный Пафнутий — игумен Петровского монастыря просил ему пару верховых лошадок пожертвовать, — напомнил Коське Демид, — дадим, княже и с уговором, что всех учеников, лекаришек мелких, научат ездить хорошо верхом. Выделим человечка.

— Угум. Только не одному Петровскому монастырю, всем по паре татарских лошадок дадим, а то они без работы скучают.

Строители молодцы. Кстати, они интересным образом сюда попали. Коська с первого же дня в Ростове хотел заняться строительством ям — станций и заодно с татями разобраться, вот и придумал не просто ямы строить, а крепостцы небольшие и там гарнизон имелся чтобы, гонять в окрестностях супостатов. Если весь Ростов окружить такими ямами — станциями — крепостями, то в княжестве татей точно не будет. Так вот, он, принимая очередного боярина, и занимаясь лечением у него зубов, оговаривал кроме платы сверху одного плотника или лесоруба. Тридцать бояр вылечил и тридцать работников получилось. Первый месяц по договору платят им сами бояре и Коська отдельно обговорил, чтобы людей не обижали, будут де жаловаться и огорчусь тогда не на шутку.

За две недели строители воздвигли казарму на тридцать человек, построили две башенки по углам крепости, соорудили ворота с барбаканом. Сейчас строят сам забор и одновременно двухэтажный постоялый двор. Ну, работы у них на всё лето хватит. Коська задумал именно сюда пороховой заводик перенести. Прямо в Ростов нельзя, там серьёзно так леса вырублены, а производство пороха требует огромного количества дров. Там по три раза промывать и выпаривать приходится селитру. Естественно, как и в Коломенском, раз столько золы будет, то и поташ надо делать, не выкидывать же ценное сырьё. Поташ подразумевает варку мыла. А раз варка мыла, то и получение стеарина. Ага, ясно, что и уксус из чурбаков нужно гнать. Опять дрова и зола. Получается, что тут нужно целый промышленный комплекс городить. И на каждом производстве нужны будут рабочие. А у них семьи. Нужны дома. Нужны лошади и коровы, нужны козы. А раз всё это есть, то почему бы и сырный заводик не отгрохать рядом. Главное, что все секреты будут собраны вместе и находиться внутри забора. Охранять проще. Так глядишь через годик городок новый появится. Коська ему уже и название придумал. Будет Космодемьянск. Коськодемьянск правильнее будет, но как-то звучит не очень. Нужно будет ещё градоправителя хорошего с именем Демьян найти, для того, чтобы народ глупые вопросы не задавал по непонятному названию поселения.

А по дороге сюда ещё одно производство для будущего города химиков придумал. Напрашивалось просто. С грибковыми заболеваниями можно бороться только медью. Работая на даче, в этом Константин Иванович убедился, ничего не помогает против всяких грибковых заболеваний, только медный купорос худо-бедно справляется. Есть одно огромное «НО» — медный купорос и для человека совсем не полезен, и, главное, здесь в четырнадцатом веке его негде взять. Тут продвинутый химик нужен, чтобы сначала серную кислоту получить. И это «НО» легко решается. Как-то в интернете Константин Иванович наткнулся на совет, что медный купорос дачникам лучше заменить на ацетат меди. Он не такой вредный, а с грибами борется ничуть не хуже. С тех пор вишню, смородину, помидоры и картошку Константин Иванович опрыскивал раствором ацетата меди.

Получить эти зеленовато-синие кристаллы он может и здесь. Ничего сложного. Есть уксус, есть медь и есть меха кузнечные. Больше ничего не надо. Обрезки меди замачиваются в уксусе и так как нужен кислород, то мехами туда воздух закачивать всё время придётся. Должны получиться сине-зелёные красивые кристаллы, которые, кстати, можно использовать для покраски керамики. Это Константин Иванович вычитал в интернете и, естественно, не проверял. Вот и будет возможность проверить.

Получается ещё одно производство в Космодемьянске. И тоже химическое. Настоящий город химиков.

Событие сорок второе

Следом за их малым отрядом лекарей с охраной двигается огромный отряд. Не большой, а именно огромный. Будут строить ещё один форт или малую крепость. Ясно, что основой опять станет станция или яма. Конюшни построят плотники, постоялый двор большой на пару этажей и несколько домиков небольших для элитных постояльцев. Корчму обязательно. И кухню для тех же богатеев отдельно. На этой станции химических производств не будет. Здесь построят лесопилку и фабрику по производству мебели. Но пока туда идут только плотники и лесорубы. Попали они в этот стройотряд так же как и основатели Космодемьянска. Это по одному — два работника выделили бояре, только не свои, а пришлые — перебежчики от Андрея Фёдоровича. Условия те же, работу оплачивают своим людям сами бояре, но как форт будет построен с лесопилкой и заводом мебельным, так лесорубы и плотники переходят на работу на эти предприятия, а зарплату уже сами себе будут зарабатывать. Ну, тем же боярам стулья и этажерки с кроватями делать дорогие и красивые. То есть опять боярам платить. С этим стройотрядом едут в сопровождении три десятка ратников.

Место, куда они прибудут не на землях Ростовского княжества. Его земли как раз Космодемьянском заканчивается, а новая крепость будет находиться между Переяславлем-Залесским и Сергиевым монастырём. Между ними вёрст шестьдесят пять — семьдесят по словам выходца из этих мест десятника Петра, который старшим в этом отряде. Для перегона между станциями чуть великовато. Вот Коська и решил на два равных куска этот маршрут разделить. Ситуация неоднозначная — это земли Московского княжества. Гонит туда людей, не договорившись с Дмитрием Иванычем, Коська на свой страх и риск. Возьмёт и откажет Дмитрий Донской Литвину в выделении земли под крепостцу. Да ещё и попеняет, мол не широко ли ты лекаришка размахнулся⁈ Ладно Ростов захватил, без моего ведома, так ещё и у меня кучу земель отрезать норовишь. Не дать ли тебе по рукам загребущим?

Потому и спешит Коська быстрее в Москву и готов обоз бросить, потому как надо, перед тем как люди начнут стройку, ему нужно любым способом уговорить Дмитрия Донского, что эта стройка на благо Московского княжества и самого Дмитрия Ивановича. Будет удобный и благоустроенный приют на пути к Ярославлю и Переяславлю-Залесскому от Москвы. И будет опорный пункт, который вокруг разгонит татей.

Спросить разрешения и потом построить — это одно, а начать строить без спросу — это совсем другое. А если не разрешит. Ну, есть запасной вариант. Тогда стройотряд перенаправить к монастырю Сергея Радонежского, там земли, выделенные монастырю, и игумен Сергий для приёма паломников и для защиты от лихих людишек этих паломников должен разрешить постройку форта. Нда, а вот если и там облом, то запасного аэродрома пока нет. Надо построить хороший постоялый двор в Мытищах, но перебор будет, столько людей на такую незначительную стройку гнать. Нужно построить яму — станцию между Москвой и Коломной, но это тоже земля Дмитрия Ивановича.

— Всё, Демид, заканчиваем осмотр. Сейчас перекусим и дальше двинемся. Нужно хоть до какой-нибудь деревни или села доехать сегодня, поближе к Переяславлю-Залесскому.

План на этот вояж не ограничивается запиткой жёлтым пламенем, заработком денег в Москве лекарством и испрашиванием разрешения на строительство форта возле села Василёво между Переяславлем и Сергиевой пустынью. План чуток побольше. Если с одной бедой, а именно — неадекватный сосед, Касьян свет Иванович справился, то вторая оплеуха продолжала щёку жечь, не давая спать спокойно. Олегу Иванычу Рязанскому за смерть посла нужно отомстить. Как и за предательство, как и за то, что ограбил обозы и угнал людей, возвращающихся с Куликова поля. Этого будущего святого нужно либо убить, либо наказать так, чтобы на всю оставшуюся жизнь не смотрел в сторону Орды. Подсказка в Истории Государства Российского есть. У Василия, который сейчас одиннадцатилетний мальчик будет сын и его ослепят. Самое интересное, что сначала он ослепит то ли брата двоюродного, то ли племянника… Имени Константин Иванович не помнит, но получит он прозвище Косой. Ну, а потом брат этого Косого Юрий Шемяка ослепит Василия и того нарекут «Тёмным». И всё это из-за завещания Дмитрия Донского. Он, как и положено по Лествичному праву, принятому сейчас на Руси, назначит наследником Василия Первого его младшего брата Юрия Дмитриевича, а не сына. Нужно будет попробовать Коське на него повлиять, не на малолетнего Юрия, а на большого Дмитрия Донского, чтобы завещание нормальное составил. (Лествичное право (или лествичная система, лествица) — это обычай престолонаследия на Руси, при котором власть передавалась не от отца к старшему сыну, а по старшинству в роду Рюриковичей).

Но это всё в далёком будущем. Сейчас нужно разбираться с будущим святым. Пусть, как мученик ещё святым станет. Но обделать это нужно так, чтобы всех князей на Руси против себя не поднять.