Это была встреча, которую я без преувеличения могу назвать эпохальной. Ко мне явился Путилов, и не один, а в сопровождении молодого штабс-капитана в мундире Корпуса горных инженеров.

— Здравствуйте, ваше сиятельство. — Путилов учтиво поклонился. — Осмелился пригласить на беседу с вами моего давнего знакомца, талантливого металлурга, Павла Матвеевича Обухова. Убеждён, его познания сослужат нам добрую службу.

— Здравствуйте, господа. — Я перевёл взгляд с одного на другого. — Полагаю, представляться нет необходимости?

— Так точно, ваше сиятельство, — сдержанно отозвался Обухов. — О вас наслышан более чем достаточно.

— Ваше сиятельство, Павел Матвеевич лишь недавно возвратился из Германии, где досконально изучал новейшие европейские методы в металлургии. Он в совершенстве владеет металловедением…

— Николай Иванович, — мягко перебил я разгорячившегося Путилова, — быть может, дадим слово самому Павлу Матвеевичу? Представьтесь капитан .

Обухов выпрямился, и в его осанке чувствовалась военная выправка.

— Штабс-капитан Обухов Павел Матвеевич. Ныне состою управляющим Кувшинковского завода. Действительно, только что из Германии. Мои главные занятия ныне — вопросы получения литой оружейной стали.

— Вот как? — Я искренне заинтересовался. — И каковы успехи на этом поприще?

— Мои изыскания, увы, пока более теоретические, — признался он, и в голосе его послышалась досада. — Однако пробные образцы уже отлиты и показали весьма обнадёживающие результаты. Но, к глубокому сожалению, у меня нет ни опытной базы, ни достаточных средств, чтобы довести идею до конца.

— Иными словами, вы утверждаете, что будь у вас в распоряжении заводское оборудование и финансы, вы сумеете получить литую сталь, пригодную для стволов ружей и артиллерийских орудий?

— Так точно, ваше сиятельство! — Обухов весь подобрался, глаза его блеснули уверенностью.

— Павел Матвеевич, — спросил я, пристально глядя на него, — возьмётесь ли вы, помимо научных трудов, за модернизацию целого металлургического завода?

— Позвольте узнать, о каком заводе идёт речь?

— О Петербургском литейном.

В глазах Обухова вспыхнул неподдельный огонь интереса.

— Мне потребуется ознакомиться с его состоянием досконально.

— Разумеется. Но это не всё. Я хотел бы поручить вам и Луганский металлургический завод. Кроме того, прошу обратить самое пристальное внимание на разработку угля, коего в тех краях залегают обширные запасы.

Обухов на мгновение задумался, что-то прикидывая в уме.

— Вы подумайте, Павел Матвеевич, как следует. Сроку вам — день. Послезавтра жду вас с обстоятельными предложениями. А теперь ваш черёд, Николай Иванович, — обернулся я к Путилову.

Путилов, словно только и ждал этого, развернул передо мной схемы и чертежи. Он начал докладывать своё видение укрепления флота — горячо, увлечённо, с той страстью, что свойственна истинному созидателю.

— Я изучил вопрос со всех сторон и пришёл к твёрдому заключению, что ваше предложение о создание канонерок — наибыстрейший и действенный способ усилить нашу морскую мощь. Но не стоит ограничиваться малыми судами. Полагаю закладывать и более крупные — скажем, корветы, и непременно паровые, с сохранением парусного вооружения как вспомогательного.

Он сыпал терминами, жестикулировал, тыкал пальцем в чертежи. Было видно, как он захвачен собственными планами.

— Всё это замечательно, Николай Иванович, — остановил я его, когда он перевёл дыхание. — Признаюсь откровенно: как человек, мало сведущий в морском деле и уж тем более в кораблестроении, многого я не уразумел. А посему определяю вам задачи конкретные. Вы знакомы с устройством британских паровых двигателей?

— Так точно, ваше сиятельство. Имею собственные мысли касательно их улучшения и модернизации.

— Прекрасно. Вам надлежит наладить выпуск надёжных паровых машин: в сто пятьдесят сил — для канонерок, и в тристо пятьдесят — для корветов. По вооружению: канонерка должна нести одно орудие крупного калибра; корвет — два крупнокалиберных и четыре поменьше. Габариты судов и всё прочее я оставляю на ваше профессиональное усмотрение. Первостепенная же задача — надёжность двигателей. Для этого в ваше распоряжение переходят механический и сборочный заводы. Составьте подробнейшую смету и перечень необходимого. И прошу, подойдите к вопросу с рассудком, а не с одной лишь горячностью. Желательно наладить выпуск двигателей в количестве достаточном, чтобы доставить их на Николаевские верфи, Архангелогордские, чтобы установить их на построенных там судах по вашему проекту. Возможно модернизированных под местные нужды.

— Я вас понял, ваше сиятельство, — с азартом кивнул Путилов.

Я перевёл взгляд на обоих собеседников.

— Что ж, господа, времени у вас мало. Жду вас послезавтра с готовыми решениями.

Решил навестить цесаревича Александра.

— Здравия желаю, ваше императорское высочество, — произнёс я официально, давая ему самому выбрать тон дальнейшего разговора.

— Здравствуй, Пётр Алексеевич. Проходи, присаживайся. С чем пожаловал?

— Наметились весьма многообещающие направления для нашего дальнейшего движения.

Я обстоятельно изложил свои замыслы, касающиеся флота, металлургии и прочих, менее масштабных, но тоже важных проектов. Александр слушал внимательно, не перебивая, а когда я закончил, задумчиво помолчал.

— Планы твои, Пётр Алексеевич, обширны и, полагаю, вполне осуществимы, — проговорил он наконец. — Однако они требуют немалых средств, и, боюсь, государь-отец не даст денег на все твои задумки. К тому же после твоего столь яркого выступления на совещании оба министра едва ли поддержат тебя.

— Опять мы упираемся в межличностные распри, — с горечью заметил я. — Министры отвергнут даже самые блестящие и выгодные проекты лишь потому, что сам носитель идей им не по нраву. Александр Николаевич, на что это похоже?

Я взглянул на цесаревича в упор. Он выдержал мой взгляд не сразу, но всё же отвёл глаза.

— Ты прав, Пётр, — тихо ответил он. — Но обстоятельства таковы, что нам приходится мириться с известными несовершенствами. В том, что государственное управление далеко от идеала, моей вины нет. Повторюсь: придётся искать иные пути. Впрочем, как я понимаю, ты уже их предусмотрел. — Он усмехнулся.

— Не без этого, Александр Павлович. Однако я покорнейше прошу вашего содействия в делах флотских. Речь идёт о разработке и строительстве канонерских лодок и более крупных судов с паровыми двигателями. Мне удалось собрать толковых специалистов в этой области, они гарантируют результат — в этом я не сомневаюсь. Если им не чинить помех и обеспечить хотя бы минимальное финансирование, обещаю: программа будет выполнена в сжатые сроки. Медлить нам никак нельзя.

Не менее важен и вопрос выплавки собственной оружейной стали — качеством не хуже английской или немецкой. Здесь у нас уже есть хороший задел. Да, затраты велики, но в перспективе выгода с лихвой покроет все издержки. Это не пустые слова: есть расчёты и выкладки, которые я готов представить.

Кроме того, планирую привлечь отечественных инвесторов. На добровольной основе, через создание товариществ и иные формы, они смогут вкладываться в развитие промышленности. Но нужна и небольшая государственная поддержка — участие в делах, чтобы вкладчики чувствовали себя увереннее в создаваемых предприятиях.

— Хорошо, Пётр Алексеевич. Я переговорю с государем по флотским вопросам. Не исключено, что он пожелает выслушать тебя лично. И ещё… — Александр сделал паузу, словно взвешивая слова. — Я готов участвовать своими средствами в тех проектах, которые действительно нужны и сулят пользу.

— То есть вы хотите сказать, что проекты должны быть прибыльными? — уточнил я, пристально взглянув на цесаревича.

— А какой смысл вкладываться в заведомо убыточные предприятия? — ответил Александр с чуть заметной усмешкой. — К тому же, насколько мне известно, предприятия, которые ты организуешь, всегда оказываются в выгоде. Так почему бы и мне не последовать твоему примеру?

— Практичный подход и самое главное есть на кого наехать если что-то пойдёт не так. — Тихо проговорил я.

Днями произошли два печальных события. От апоплексического удара скончался великий князь Михаил — как я полагаю, от инсульта, ибо в последние годы он страдал махровой гипертонией. Но куда более тяжкой утратой для меня стала тихая кончина старого графа Васильева. Он просто не проснулся утром — и это случилось всего через день после смерти Михаила. Семьдесят семь лет… возраст почтенный, даже долгий, но от этого потеря не становится легче.

Я лишился доброго, умного советчика и наставника. Граф не был человеком приятным в обхождении и простым нравом — порой суров, резок, неуступчив. Но по отношению ко мне он проявил себя мудрым учителем, который не щадил меня, когда я ошибался, и не скупился на похвалу, когда я поступал верно. Половина того, чего я достиг, — его заслуга. Он воспитал во мне не только деловую хватку, но и понимание того, что честь дороже выгоды.

Катерина старалась держаться, крепилась, но слёзы текли помимо её воли. Она любила графа и потеряла единственного родственника. Дети же, притихшие в эти скорбные дни, казалось, чувствовали, какая тяжелая тень легла на наш дом, — даже они, ещё не до конца понимая сути утраты, ходили неслышно и говорили шёпотом. В доме поселилась та особенная тишина, которая бывает только при прощании с теми, кого уже не вернуть. Кого ты любил и уважал.

Жизнь, однако, брала своё. Скорбные дни минули, траурные церемонии остались позади, и я вновь явился на ежемесячный доклад к императору. В кабинете, как обычно, присутствовал и цесаревич Александр.

Государь выслушал меня со всем вниманием, без лишних вопросов, но под конец вдруг, неожиданно, пристально взглянул на меня и спросил:

— Князь, что такого вы сказали генерал-губернатору графу Закревскому, что он вдруг развил столь бурную деятельность? По Москве пошли кадровые перестановки, он учинил проверки едва ли не во всех ведомствах и в самой жёсткой форме принялся наводить порядок. И что любопытно — повсюду ссылается на вас. Говорит нерадивым служащим, что князь Иванов-Васильев выразил крайнее неудовольствие состоянием дел в первопрестольной.

Признаться, в первую секунду я слегка растерялся, но быстро взял себя в руки.

— Ваше величество, — ответил я, стараясь говорить ровно, — граф, видимо, запамятовал добавить одну существенную подробность. А именно: о всех замеченных неустройствах я обещал доложить лично вам. Это, естественно, его встряхнуло и побудило к решительным действиям. Почему он умолчал о столь важном дополнении — мне, право, неведомо. Прошу вас заметить, ваше величество, вроде бы мелочь, а как искажает первоначальное значение фразы.

Император усмехнулся в усы, но взгляд остался внимательным.

— Хорошо, будем считать, что я принимаю ваши пояснения. Теперь расскажите мне подробнее о ваших планах по флоту.

Я знал нелюбовь Николая Павловича к паровым судам — он считал их ненадёжными, дымными и чуждыми русской морской традиции. А потому принялся излагать свою задумку обстоятельно, с цифрами и доводами, делая упор на канонерские лодки и корветы.

— В случае удачной реализации мы решаем проблему количественного отставания — и притом без непомерных затрат. Но главное: мы получим манёвренные, эффективные суда, универсальные в применении и почти независимые от капризов погоды.

— Однако канонерки имеют малую осадку и ограничены в дальности хода, — недовольно заметил император.

— Ваше величество, этот кажущийся недостаток есть их преимущество. Они не предназначены для дальних походов — это элемент береговой обороны. Манёвренные, с хорошим вооружением, они способны нанести серьёзный урон даже крупным кораблям. Корветы же, напротив, смогут действовать значительно дальше и нести более мощные орудия. И это не моё мнение, сугубо сухопутного человека, — это заключение специалистов. Они убеждены, что будущее военного флота — за паровым двигателем.

Николай Павлович надолго замолчал, нахмурив брови.

— Консультативный совет при морском министерстве дал отрицательную оценку вашему проекту, — проговорил он наконец. — Выразил решительное несогласие.

— Ваше величество, а вы ожидали иного? — ответил я, стараясь говорить почтительно и сдержано. — Англичане, которые в морских делах отнюдь не последние, столкнулись с точно таким же сопротивлением со стороны старых адмиралов, когда заговорили о паре. И всё же они выделили средства на строительство паровых судов. Это сейчас единственное, что сдерживает их флот от прогрессивного развития — и, следовательно, спасает нас.

— Откуда это известно? — прищурился Николай.

«От верблюда», — чуть не сорвалось у меня с языка, но я вовремя прикусил губу.

— Это знание входит в круг моих служебных обязанностей, ваше величество, — ответил я ровно. — По моему распоряжению закуплены пять стальных орудий Круппа. Ведутся разработки и в артиллерийском деле, но говорить о достижениях пока рано. Прежде всего необходимо решить вопрос о собственной выплавке качественной стали. Продолжать закупки за рубежом — разорительно для казны.

Я позволил себе небольшую паузу и добавил уже с оттенком горечи:

— Меня искренне удивляет столь халатное, я бы сказал, небрежное отношение военного министра к этим вопросам. Или, быть может, деньги, уходящие на дорогое сырьё, берутся не из его кармана? То же можно сказать и о многих других непродуманных действиях — как военного, так и морского министерств. Ради бога, не относите эти слова к моей мстительной отповеди в их адрес. Просто подумайте на досуге, ваше величество.

Я выпрямился и встретил взгляд императора.

— Если вы сочтёте мои планы абсурдными или обречёнными на провал — не поддерживайте их. Я немедленно прекращу все работы в этом направлении и займусь другими делами, коих у меня предостаточно.

Император промолчал и кивком дал понять, что я свободен.