Пластуновка. Штаб бригады.

Князь Долгорукий квартировался в доме на территории бригады. В господской усадьбе жили Константин Муравин с Марьяной и молодая чета Сомовых.

Командиром третьего батальона был назначен есаул Сомов. Судьба Константина повернулась совсем по другому.

— Здравствуй Костя. — поздоровался комбриг.

— Здравия желаю, командир.

— По поводу тебя пришёл приказ. — Нахмурился комбриг. — На тебя и Балашова.

Вы переводитесь в стрелковую бригаду Мангера. Судя по разговорам там уже дивизией пахнет. Полком будешь командовать. Не скажу что рад, но получил письмо от командира, просит не препятствовать твоему переводу, ну и Балашова в придачу, на роту поставят. Как думаешь, потянет.

— Вполне, Андрей Владимирович. Видать в деда пошёл. Толковый, но немного упрямый. Гвардейскую дурь из него выбили. Ротным вполне справится.

— Признаться очень не хотелось твоего перевода, но с другой стороны тебе расти надо. А тут полк. Так что получи бумаги и собирайся.

Дома не растягивая с проводами Костя через два дня отбыл к новому месту службы.

Штаб стрелковой дивизии. Городок Красное.

Военный городок разросся до внушительных размеров. Вместо предусмотренных штатом четырёх батальонов набралось уже пять, а шестой, пока, остался неполного состава. Поступил приказ прекратить набор, однако солдаты продолжали прибывать — поток не удавалось остановить. Особенно остро ощущалась нехватка офицеров. После выпуска из трёх военных училищ в дивизию прибыли всего три молодых прапорщика; остальной командный состав собирали буквально по крупицам из различных частей и соединений, руководствуясь принципом «брать лучших из худших».

За этот год полковнику Мангеру удалось совершить почти невозможное: из этой разномастной, пёстрой массы слепить нечто, отдалённо напоминающее боевое подразделение. Однако это было именно подобие. Среди личного состава хватало больных и физически слабых солдат. Если в пластуны отбирали через суровые испытания, то Мангеру приходилось довольствоваться тем, что присылали, — как говорится, с тем и служим.

Первоначально прибывшие с ним егеря и инструкторы-пластуны быстро растворились в потоке новобранцев, потерявшись в массе. Теперь на взвод приходилось ставить ефрейторов и унтер-офицеров с более-менее приемлемой подготовкой.

По вечерам, оставшись один в своей комнате, Мангеру порой хотелось выругаться в голос или заорать от бесконечной круговерти забот и нерешаемых проблем. Но каждое утро он выходил на построение подтянутым, аккуратно одетым и внешне невозмутимым. Он проводил инспекционные проверки подразделений, делал замечания, объявлял выговоры, а иногда и сам становился в строй, показывая отличную выучку личным примером.

Для двух сформированных полков по-прежнему не находилось достойных командиров. Тогда Мангер обратился с просьбой к князю Долгорукому, прося отрядить в его дивизию офицеров, способных не просто возглавить полки, но и привести их в порядок в соответствии с новой программой стрелковой подготовки. Больше обратиться ему было не к кому.

— Здравия желаю, господин полковник, — поздоровался Константин.

— Бог ты мой, Константин Борисович! — обрадованно воскликнул Мангер, увидев графа. — Наконец-то! Заждался вас. — Он оглянулся. — Вы один прибыли?

— Со мной артиллерийские инструктора, стрелковые, оружейники, — ответил Муравин. — Но они только на три месяца.

— Ну, знаете ли, и этому безмерно рад. — Мангер подошёл ближе. — Сегодня вечером представлю вас офицерам второго полка, которым вы будете командовать. Полк полностью сформирован, двухбатальонного состава, со всеми подразделениями. Скажу прямо: сырой и не сформировавшийся как часть. Вам предстоит много работы. Очень надеюсь на вас, Константин Борисович. Добро пожаловать в стрелковую дивизию.

Начались будни командира второго стрелкового полка капитана графа Муравина. После знакомства с офицерами стало понятно, что все двадцать офицеров, не считая полкового врача и фельдшеров с санитарами, имеют весьма отдалённое понятие о своей службе.

— Господа офицеры, — начал Муравин на первом совещании, — ознакомившись с делами и приняв командование, довожу до вашего сведения, что полк практически не готов во всех отношениях. Я не ставлю вам это в укор, а говорю прямо: с завтрашнего дня начинается ваше обучение. Прежде чем учить чему-то своих подчинённых, вы должны знать предмет изучения на отлично. — Он обвёл присутствующих взглядом. — И прошу помнить: вы должны будете сдать мне зачёт по тактике стрелковых подразделений. Командиры батальонов и рот несут персональную ответственность за своих подчинённых. Теория чередуется с практикой. Никакие отговорки не принимаются.

Он сделал паузу.

— На этом всё. Завтра в десять утра жду всех на занятиях.

Офицеры переглянулись, но возражать никто не посмел.

Казарма первого батальона второго полка.

Почти все подразделения дивизии получили новое вооружение. Стрелки второй роты проводили обслуживание и чистку винтовок после учебных стрельб.

— Ну до чего хорошая вещь эти винтовки. — Сказал стрелок из егерей, бережно протирая свою винтовку ветошью после сборки. — Каждый выстрел — и точно в цель. Хвала господу, нашлись умные люди и удумали такое.

— А чего тут такого? — спросил молодой стрелок, заканчивая сборку.

— Чего умного, говоришь? А то, что со штуцером аж двенадцать движений делать надобно, чтобы стрельнуть, ну десять, если умеючи. А здеся три — и готово. Я так скажу, братцы, не служба, а рай солдатский. Одет, обут, накормлен, спишь в тепле, и командиры не зверствуют. Чего так не служить.

— Ну ничего себе рай, — скривился молодой стрелок. — Чуть ли не пуд на себе таскаешь. Марши через день. А энти окопы на кой-копали? Будто могилы стоячие.

— Ой… — вскрикнул молодой, получив подзатыльник от унтер-офицера.

— Чего язык распускаешь, бестолочь. Ежели ума не хватает понять — спроси.

— Так я и спрашиваю, господин унтер-офицер, — засопел обиженный молодой.

— А подумать? Или у тебя голова только для того, куда кашу складывать и кепку напяливать? Кто ешо не знает, для чего окопы копаем?

Поручик Балашов, новый командир роты, проходил мимо и услышал разговор стрелков.

— Смирно! — скомандовал унтер-офицер. Все вскочили и приняли стойку «смирно».

— Вольно. — Балашов подошёл ближе. — Услышал разговор про окопы. — Он оглядел бойцов. — Давайте разбираться, стрелки.

Он уселся за стол, жестом приглашая солдат подойти. Те подтянулись ближе, с интересом поглядывая на молодого офицера.

— Представьте себе предстоящий бой, — начал Балашов. — Наш батальон в обороне. Плотное построение — в коробке. Две шеренги, а может, и три: первая лёжа, вторая с колена, третья стоя. Противник выкатывает артиллерию и сейчас шарахнет дальней картечью. Что делать?

— Всем принять положение лёжа, — сказал кто-то из стрелков.

— Верно, — кивнул Балашов. — Если мы ведём встречный бой.

Он помолчал.

— Рытьё окопов предназначено для того, чтобы мы встали в оборону перед началом наступления или при длительной обороне определённого участка. Полный профиль позволяет без страха встречать артиллерийский огонь, атаку пехоты и даже кавалерии. Во всех случаях ты в укрытии и можешь спокойно вести прицельный огонь. То есть твои шансы выжить, нанести максимальный урон противнику и в итоге одержать победу возрастают в разы. Наша главная сила — меткий огонь. Один выстрел — один труп. Штыковой бой — крайняя мера, но и им владеть должно на отлично.

Он обвёл взглядом бойцов.

— Всем понятно, кто такие стрелки?

— Так точно… — вразнобой ответили слушатели.

— Унтер, — Балашов поднялся, — продолжите занятия по распорядку.

— Слушаюсь, ваше благородие.

Поручик направился к выходу, но на пороге остановился.

— И запомните, — сказал он, обернувшись, — окоп — это не могила. Это ваша крепость. Любите её, и она вас сбережёт.

Он вышел, оставив стрелков в задумчивой тишине.

В казарме снова зазвучали голоса, кто-то шутил, кто-то сосредоточенно чистил оружие. Солдатская жизнь продолжалась — с трудностями, учёбой, но и с чувством настоящего дела.

Унтера, фельдфебель и старший урядник из пластунов, прикомандированный инструктором стрелкового дела, сидели в комнатке ротного старшины и пили чай, ведя неспешную беседу.

— Слышь, Семёныч, — спросил молодой унтер у урядника, — а чего у полкового командира среди наград солдатский Георгий? Откель он у него? Из солдат, что ли?

— Командир из разжалованных, — ответил Семёныч, отхлебнув чаю. — К нам в пластуны попал из гвардии. За что и как — врать не буду, не знаю. Бился храбро, не хуже иных, за то и получил Георгия. Ну а далее выслужил хорунжего, сотником стал, теперича полком командовать поставлен.

— Ну и каков он, Семёныч?

Урядник помолчал, глядя в кружку.

— Скажу так, — произнёс он наконец, — в пластунах дерьмо не задерживается. Хороший сотник был. Хоть из графьёв, а гнили в нём нет. Токмо не забалуешь у него — спуску не даст.

— То-то он господ офицеров в оборот взял, — усмехнулся молодой унтер. — Глянешь на них — и жалость берёт. Не приучены они так служить. С утра до вечера в хвост и гриву гоняет. Мы на что привычные, а и то к вечеру с ног валимся.

— А ты думал, — усмехнулся Семёныч, — командиру легко? Он тоже с ними вкалывает. Сам пример показывает. Потому и уважают его, что не за словами прячется, а делом доказывает.

— Ну да, — согласился унтер, — оно так. Только наше дело солдатское — терпеть. А их, господ офицеров, может, и не приучили к такому. Всё одно к лучшему, для дела.

— Для дела, — подтвердил Семёныч. — Война не в гостях у тёщи, тут на мягких подушках не высидишь. А он, граф, дело знает. И вас старых и новобранцев в строй поставит и справных стрелков сделает.

— Ну дай то Бог. — вздохнул старый фельдфебель.

Во всей бригаде наблюдалось постоянное движение. Упорядоченное и осмысленное движение. Батальоны, роты, отдельные команды перемещались по городку, уходили на полигоны и стрельбища. Продолжалось строительство казарм, складов и жилых помещений. В августе ожидалось прибытие проверочной комиссии. Должен прибыть князь Иванов-Васильев. Оценка которого была главной. Мангер переживал за итоги проверки и прибытие есаула Сомова было вселяло в него уверенность на положительный отзыв князя.

— О, Андрей, ты какими судьбами? — удивился и обрадовался Константин увидел на пороге штаба своего полка.

— Здравствуй Костя, — друзья обнялись приветствуя друг друга.

— Опять вместях служить будем. — Сказал Андрей усаживаясь за стол. — Андрей Владимирович вызвал и сказал, что набор в стрелковую бригаду слишком быстро прошёл. Готовить и обучать личный состав некому, вот и отрядили меня к вам, первым полком командовать. Ну и полсотни пластунов инструкторами, тож на три месяца.

— Как Софья и Марьяна поживают?

— А чего им станется, живут не тужат. Марьяна спрашивает когда квартиры для офицеров построят? Как только будет жилье приедут.

— Это видимо не скоро, — вздохнул Константин. — Казармы для третьего полка строят и обустраивают.

— Говорят, что ты своих офицеров мытаришь и все соки выжимаешь?

— Ну, как посмотреть. Не без этого, а по другому никак, Андрей. Через свою задницу быстрее доходит, чем через долгий диалог.

— Не можешь, научим, не хочешь заставим.

Андрей и Костя вместе произнесли крылатую фразу командира и рассмеялись.