Генералы Канробер, Симпсон и полковник Марони подписали акт о капитуляции союзной группировки. Документ официально фиксировал признание поражения, однако касался лишь сухопутных сил. Я дал согласие на эвакуацию двадцати трёх тысяч солдат. Пятнадцать тысяч раненых и больных оставались в трёх лагерях. Генерал Канробер гарантировал обеспечение оставшихся провиантом и дровами на три месяца.

К моему удивлению, Канробер изъявил желание остаться командовать этими людьми — и этим заслужил моё уважение.

— Генерал, я не настаиваю на вашем присутствии, — сказал я ему. — Вы можете отбыть с первой партией.

— Нет, ваше превосходительство. Я привёл солдат в эту губительную для нас авантюру и обязан убедиться, что все выжившие вернутся домой. Скажите, ваше превосходительство, не возникнут ли у вас неприятности из-за того, что вы разрешили нам эвакуацию?

— Не знаю, генерал, насколько простираются мои полномочия, но решение принято. Прошу вас отдать распоряжение о максимальном утеплении палаток и шатров в лагерях.

Целую неделю разгружали провизию, зимнее обмундирование и палаточное снаряжение. После дополнительного утепления лагерей приступили к погрузке на корабли. Солдаты покидали берег имея при себе лишь личные вещи. К пятому февраля последняя партия войск погрузилась на транспорт и фрегат.

С последним обозом в Бахчисарай прибыл генерал от артиллерии князь Михаил Дмитриевич Горчаков.

— Здравствуйте, князь. По приказу его величества я прибыл сменить вас на посту главнокомандующего в Крыму, — сказал он, подавая документы. — Вот мои бумаги. При личной встрече его величество велел передать, вам предписано безотлагательно, со всем возможным поспешанием отбыть в Петербург.

— С чем связана такая срочность? — спросил я.

— Не ведаю, князь. Во время моего отбытия из столицы никаких чрезвычайных событий не происходило. Разве что его величество отстранил светлейшего князя Воронцова от должности генерал-губернатора Великого княжества Финляндского.

Я кратко ввёл князя Горчакова в курс дел. Ответил на его вопросы подробно и обстоятельно.

— Пётр Алексеевич, мне не совсем понятны ваши действия в отношении пленных. Стоило ли так поступать? Вы, по сути, даровали свободу двадцати трём тысячам солдат противника, — начал Горчаков.

— Михаил Дмитриевич, всё дело в простом расчёте и прагматизме, — ответил я. — Почти сорок тысяч человек. Их надо кормить, обогревать, лечить. Пятнадцать тысяч из них — больные и раненые. Вы представляете, во что обошлась бы казне эта «гуманность»? А я поступил иначе. Я дал французам и англичанам возможность сохранить лицо и при этом отправил письмо военному министру Англии с просьбой в качестве ответного жеста освободить наших пленных, захваченных под Бомарзундом. Освободят — хорошо. Не освободят — что ж, это ляжет позорным пятном на их репутацию. Мы не преминем раструбить об этом по всей Европе.

— В этом что-то определённо есть… — задумчиво протянул Горчаков. — Вы, Пётр Алексеевич, играете не только на поле боя, но и на дипломатическом.

— Работа такая, Михаил Дмитриевич. — Усмехнулся я.

Тепло попрощался с офицерами штаба, заверив, что все будут представлены к заслуженным наградам. Затем посетил стрелковую дивизию Мангера, встретился с графом Муравиным и Андреем Сомовым. Заехал и в Дикий полк Лермонтова — пообщался с джигитами, и тут пришлось задержаться на целый день: без традиционного застолья меня не отпустили. Напоследок держал путь в пластунскую бригаду.

— Значит, в Петербург уезжаешь, командир? — вздохнул Веселов.

— Приказ, Ерёма, никуда не денешься, — развёл я руками. — И на генерала управа есть.

— Тут это, командир, такое дело… — смутился Веселов. — Подарки тебе от бригады приготовили. Прими, не побрезгуй. Лёха, тащи командирские гостинцы!

Ординарец Ерёмы принёс небольшой короб. Веселов распахнул крышку и принялся осторожно выкладывать дары. На стол легли два хронометра. Один — массивный, золотой, солидный, настоящая генеральская вещица. Второй — более изящный, тоже из золота, на тонкой цепочке. Ерёма открыл крышку массивных часов, и те тотчас заиграли негромкую, приятную мелодию.

— С музыкой, — довольно улыбнулся Веселов. — Для души. А эти — для солидности, — пододвинул он изящные. — Пользуйся, командир.

— Благодарю, конечно, Ерёма. Трофейные? — прищурился я. — Небось нахапали по самое не хочу?

— Чего сразу нахапали? — обиделся Веселов. — Это когда мы с мангеровцами оружие собирали после боёв, вот и подобрали с мёртвых. Им уже ни к чему, а нам в хозяйстве всякая вещь сгодится. — В голосе его послышалось плохо скрываемое довольство.

— Ох, Ерёма, спалишься на мародёрстве.

— О как заговорил, командир! Сбор трофеев — и никакого мародёрства. Законный военный обычай.

— Ладно, закрыли тему, — оборвал я. — Благодарю за презенты. Кстати, Паша, что там с сестрой твоей?

— Да вон Лука у кареты прощается. Слёз — море, потонем скоро.

— Послушай, Еремей Степанович. Отряди ко мне Луку да ещё кого помоложе. А то вокруг одни есаулы да сотники — с ними в Петербурге не развернёшься.

По тому, как кисло вытянулось лицо Веселова, я сразу понял его отношение к моей просьбе.

— Сейчас Костя Рыбин узнает — весь мозг мне проест, — проворчал он.

— Зови Костю.

Рыбин, войдя в палатку, с порога почувствовал неладное.

— Здравия желаю, командир.

— Вот что, Костя, — опередил я его возможные возражения. — Убываю в Петербург. Нужны два молодых пластуна — толковых и шустрых. Думаю взять с собой Луку и ещё кого на твой выбор. Дела предстоят серьёзные, нужны свои, проверенные и надёжные люди.

— Ну, коли так, — подумав, ответил Рыбин, — тогда бери дружка Луки — Тёму, Артёма Дровникова. Два сапога пара. Толковые ребята, не подведут.

— Благодарствую за помощь. Только на вас вся надёжа.

— Да чего уж там, командир. Свои люди.

Паша уже испарился — побежал обрадовать Луку.

Попрощавшись с пластунской бригадой, я отправился в Петербург. Дорога была не идеальной, но вполне пригодной для поездки и продолжала улучшаться. Это дало мне возможность спокойно обдумать события в России и мире. Ко мне приходили очень краткие и непонятные для постороннего человека доклады. Например: «Все запланированные мероприятия проходят согласно вашему указанию» или «Дон Жуан выполнил взятые обязательства». ДРГ-2 выполнила все обязательства, накладка, произошедшая во время их работы, не связана с ними. Природный форс-мажор и т. д. Запланированная мной информационная война развивалась вполне успешно. В Англии и, особенно, во Франции удалось привлечь либерально настроенных журналистов и общественных деятелей. Им аккуратно передавалась правдивая информация, лишь слегка подкрашенная в нужный нам цвет, а небольшая материальная поддержка принесла неожиданно хорошие результаты. Во Франции уже открыто порицали императора за его столь неудачную войну, — конечно, если бы тамошняя публика слышала лишь о победах французского оружия над «варварами», настроения были бы совершенно иными. Нынешняя же ситуация вызывала в обществе глухое раздражение и растущее недовольство.

Активно развивалось среднеазиатское направление, укреплялись позиции на Дальнем Востоке. Соединённые Штаты, наблюдая за нашим вполне успешным противостоянием коалиции, открыто выражали нам свою поддержку и оказывали содействие в снабжении наших баз в регионе. Разумеется, не безвозмездно, но эта помощь была для нас критически необходима. В США были направлены дополнительные силы для закрепления достигнутого там успеха.

Подведя итоги своей деятельности за последние полтора года, я сделал необходимые выводы и приступил к планированию дальнейших шагов на ближайшее время.

Лондон. Букингемский дворец. Малый зал совещаний.

Королева Виктория молча слушала доклад Пальмерстона, и с каждым его словом лицо её мрачнело. Когда премьер-министр закончил, она встретила его взглядом, в котором не осталось и тени привычной сдержанности.

— Пальмерстон, — голос её звенел едва сдерживаемой яростью, — кто убеждал меня, что всё готово и всё предусмотрено? Десять лет подготовки, огромные средства, вложенные в эту войну, — и вы докладываете мне о неопределённых перспективах?..

Она сделала паузу, словно сдерживая себя, но гнев прорвался наружу:

— Где ваши победные реляции? Атака на Петербург провалена с позором. Порты Мурманск, Архангельск, Петропавловск… отбиты, и не без урона для нас. А Севастополь, который вы обещали взять за неделю, до сих пор не пал. Три месяца осады — и никакого результата! Единственное, чем вы можете похвастаться, — это Аланские острова, которые никому не нужны. Даже Швеция, которой мы предложили взять их под свою юрисдикцию, вежливо отказалась — опасается гнева Петербурга.

Королева слегка подала корпус вперёд, и в её голосе зазвучал опасный холод:

— Вы понимаете, Пальмерстон, в какое положение вы поставили Великобританию? В глазах всего цивилизованного мира мы выглядим жалкими неудачниками.

Бледный, с плотно сжатыми губами, Пальмерстон с опаской смотрел на королеву. Внутри него буквально всё сжалось от дурного предчувствия — он не сомневался, что беда надвигается, и надвигается именно на него. Последние донесения из Севастополя, рисовавшие бедственное положение экспедиционного корпуса, не оставляли сомнений: там назревала полная катастрофа, а возможно, она уже свершилась. Особую тревогу вызывало известие о том, что главнокомандующим в Крыму был князь Иванов-Васильев, решительный, непредсказуемый и крайне опасный. Этот человек не раз опрокидывал тщательно выверенные планы и расчёты Форин-офиса, и теперь Пальмерстон с горечью понимал — история повторяется.

Первый лорд Адмиралтейства опустил глаза к столу и не проронил ни слова. Ему нечего было сказать.

— Разрешите, Ваше Величество? — негромко спросил Оливер Эмерстон, заместитель министра.

Королева коротко кивнула.

— Ваше Величество, позволю себе озвучить некоторые обстоятельства, которые, как мне представляется, не были в полной мере доведены до вашего сведения.

В глазах Виктории мелькнул слабый интерес.

— Ваше Величество, — продолжил Эмерстон, — поскольку французский контингент более чем вдвое превосходил наш, маршал Сент-Арно фактически принял на себя негласное командование всем экспедиционным корпусом. Возражения и несогласие наших командиров с его действиями он попросту игнорировал и принимал решения единолично. Чтобы избежать раскола в управлении, наши командиры вынуждены были подчиниться его приказам. Победа при Альме стала возможной лишь благодаря самоотверженной атаке нашей кавалерии, понёсшей тяжелейшие потери, и отчаянному штурму гренадеров Вашего Величества. Однако маршал Сент-Арно приписал все лавры исключительно себе.

Он выдержал короткую паузу и добавил с нажимом:

— Прошу также принять во внимание, что наш флот, безраздельно господствующий в Чёрном море, действует безупречно. Русские эскадры заперты в портах, наши корабли активно поддерживают сухопутные силы с моря. И потому, осмелюсь заметить, было бы несправедливо возлагать все неудачи на нас. Османские войска потерпели ряд серьёзных поражений на Кавказе и потеряли Карс. Участие сардинского контингента, по сути, вообще не оказало влияния на ход событий. Все члены коалиции в равной мере несут ответственность за неудачи, постигшие нас в ходе кампании.

Королева задумалась, слегка прищурившись, обдумывая услышанное. Пальмерстон бросил на Эмерстона быстрый, полный благодарности взгляд — спасательный круг был подан.

— Пальмерстон, почему вы не докладывали мне об этом?

— Ваше величество, простите меня, но я посчитал это не достойным вашего внимания.

— Напрасно Пальмерстон, напрасно… Что происходит при дворе императора Наполеона? — усмехнулась Виктория. Лицо её разгладилось. Возможно она нашла выход из столь неприятного положения.

Париж. Лувр. Кабинет императора Наполеона III.

Докладывал военный министр Жан-Батист Флибер. Присутствовали президент Совета Франсуа Базен и министр иностранных дел Александр Колонна-Валевский.

— Ваше Императорское Величество, по последним сведениям, положение нашего контингента в Крыму становится критическим. Нехватка провизии, боеприпасов и зимнего обмундирования фактически парализовала войска. Они небоеспособны.

— Как такое могло случиться, Флибер? — голос императора прозвучал холодно и жёстко. — Вы же докладывали, что всё продумано до мелочей и идёт строго по плану.

— Русским удалось перебросить в Крым свежие резервы, — ответил Флибер, стараясь держаться ровно, но в голосе уже проскальзывала растерянность. — Они захватили и разгромили наши склады с провизией и боеприпасами в Балаклаве. Армия осталась практически без всего. Что происходит в данный момент, я, к сожалению, не знаю. Однако, по всей видимости, нам следует готовиться к самому худшему.

— Ваше Величество, — вмешался президент Совета Базен, и его голос прозвучал настойчиво, почти резко. — Эта кампания уже обошлась казне невероятно дорого. Дальнейшее финансирование грозит обернуться серьёзными бюджетными проблемами. Откровенно говоря, Ваше Величество, я не вижу ни одной разумной причины продолжать эту войну, которая для нас попросту бессмысленна. Мало того, что мы выставили самый многочисленный контингент и несём колоссальные расходы, — нам ещё приходится кормить и снабжать англичан и всех остальных союзников.

— Чёртовы англичане! — прорвало императора. — Втянули нас в эту авантюру и теперь преспокойно наблюдают со стороны!

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Все присутствующие промолчали — каждый из них отлично знал, что на самом деле побудило императора вступить в коалицию и бросить Францию в эту изнурительную войну. И сейчас, когда итог становился всё более очевидным, задавать неудобные вопросы никто не решался.

— Ваше Величество, — продолжил военный министр, — Австрия на нашу просьбу о провианте и боеприпасах откликнулась лишь спустя три недели проволочек и только после полной предоплаты с нашей стороны. Пруссия ещё месяц назад начала отводить свои войска от границы. Султан Османской империи взывает о помощи и поддержке — его войска потерпели ряд тяжёлых поражений и лишились Карса. Кроме того, по сведениям нашей разведки, в русском Генеральном штабе готовится операция по усилению Кавказской группировки и планируется летнее наступление.

— У нас есть свои люди в Генеральном штабе русских? — в голосе императора прозвучало неподдельное удивление.

— Есть, Ваше Величество, — уклончиво ответил Флибер, не вдаваясь в подробности.

Наполеон III устало провёл рукой по лицу и глухо спросил:

— Что вы предлагаете, господа?

Первым отозвался министр иностранных дел Колонна-Валевский, и голос его зазвучал ровно и взвешенно:

— Ваше Величество, на мой взгляд, необходимо созвать совет с участием англичан и турок, а также пригласить императора Александра. Следует попытаться урегулировать вопрос мирным путём с одновременным прекращением военных действий на всех фронтах. Россия сейчас не в том положении, чтобы продолжать затяжную войну — её экономика явно не в лучшем состоянии. Кроме того, я полагаю, стоит пригласить на конгресс Австрию и Пруссию: их присутствие станет лишним аргументом для давления на Россию.

Император задумчиво откинулся в кресле, несколько мгновений рассматривая потолок кабинета, затем медленно произнёс:

— Пожалуй, вы правы. Подготовьте и детально проработайте все возможные варианты нашей позиции. Переговорите с русским посланником — быть может, с императором Александром удастся договориться полюбовно.