Лишь по прошествии полудня османы приступили к переправе. Ещё на заре их сапёры бойко соорудили мост шириной метров пять, и войска потянулись на левый берег — следом за пехотой и артиллерией двинулась конница, переходившая реку своим ходом. Основную силу составляли башибузуки, а с ними несколько эскадронов низамов из кавалерийского полка и редифы. Переправив десять орудий с зарядными ящиками, они собрали на левом берегу до восьми тысяч сабель и штыков.

Узнав, что неприятель начал переправу, Андрей велел бить тревогу. Все изготовились к отражению удара, успели принять пищу и с томительным напряжением вглядывались в даль. Около двух часов показалась густая колонна конницы. Всадники остановились в недоумении: наши окопы, кои были неведомы им доселе, показались лишь начатыми земляными работами, а отнюдь не грозными редутами, что и ввело в заблуждение их командира.

— Бить из гранатомётов, как только сможете достать! — приказал Андрей.

И тотчас воздух наполнился зловещим гулом: «Бум… вжик», и вновь «бум… вжик». Пристрелочные гранаты взорвались в голове колонны, а затем все восемь гранатомётов ударили залпом, внеся в ряды врага смятение. Однако башибузуки, неистово гикая, бросились в атаку. Лавина всадников неслась к окопам, но была встречена картечью конной батареи, что проделала заметные просеки в их гуще и сотенными гранатомётами. Затем, в сотне шагов, грянул дружный залп пластунов и егерей. Зрелище было ужасающим: наступающая волна кавалерии полегла в единый миг под смертоносным ливнем свинца. Более семисот всадников остались лежать перед укреплениями. Уцелевшие добивались одиночными выстрелами.

Вторая колонна остановилась, не решаясь продолжить атаку. Через десять минут османы выкатили семь орудий, намереваясь открыть пальбу. Однако наши гранатомёты опередили их. Сделав два пристрелочных, они дали залп тремя минами каждая. Прислуга вражеских пушек была истреблена почти поголовно, а меткая мина угодил в зарядный фургон — страшный взрыв разметал и перевернул три орудия.

Андрей наблюдал за происходящим со своего слегка оборудованного НП, расположенного за последней линией окопов. Он уже успокоился и с явным удовлетворением следил за чёткими действиями пластунов и егерей.

Внезапно с правого фланга грянули орудийные выстрелы, перемежаемые частой ружейной пальбой — вступили в дело линейная пехота и артиллерия.

Османы дрогнули. Не выдержав натиска, они беспорядочно хлынули обратно к переправе, где мгновенно образовалась чудовищная давка. Пластунская бригада, не мешкая, вышла за линию окопов, выстроилась в две шеренги, с десятиметровым интервалом, и мерным шагом двинулась вперёд, методично прочёсывая местность и добивая раненых. Казаки тем временем выскочили с левого фланга и принялись ловить уцелевших лошадей, благо те метались по полю без седоков. Егеря, глядя на слаженную работу пластунов, тоже потянулись за трофеями, то и дело опасливо косясь на начальство.

— Егор Лукич, ты уж не гоняй егерей строго, а по-свойски подскажи, как лучше, — обратился Андрей к зампотылу.

— Вот ещё! — фыркнул тот, поправляя пояс. — Ежели башка не варит, то ихние прамблемы. Хабар — дело святое. — Закончив, он ловко вскочил в седло. — Гляну, что там да как, а то без меня разорят всё хозяйство.

Сражение завершилось полным разгромом восьмитысячного османского отряда, рискнувшего переправиться на левый берег. Генерал Бебутов, однако, не стал горячиться. Он приказал артиллерии накрыть снарядами тех, кто не успел убраться к основному лагерю, но категорически запретил переправляться на правый берег. А там, в главном лагере, у османов оставалось ещё двадцать семь тысяч человек при тридцати восьми орудиях. Наши потери были мизерными, офицеры предлагали развить успех, но Бебутов, проявив осторожность, велел закрепиться на занятых позициях.

Вечером в штаб Андрея неожиданно пожаловал сам Бебутов.

— Здравствуйте, Андрей Владимирович, — улыбнулся генерал, входя в палатку. — Признаюсь, впечатлён. Вашими действиями и егерей. Половина потерь османов сегодня — на вашем счету.

В этот момент полог палатки откинул ординарец:

— Ваше превосходительство, ужин готов. Прикажете подавать?

— Поужинаете с нами, Василий Осипович? — предложил Андрей.

— Если приглашаете — с превеликим удовольствием. Признаться, с утра маковой росинки во рту не было, — рассмеялся генерал.

Расселись за походным столом. На скатерти появилась дымящаяся дроблёнка, большое блюдо с парящей варёной кониной, миска с хрустящей квашеной капустой и солёными огурцами. Тут же красовались и бутылки с вином — для первого тоста за победу.

Ужинали втроём. Когда первый голод был утолён, Бебутов отодвинул тарелку и, прищурившись, спросил:

— Андрей Владимирович, подъезжая к вашему штабу, застал картину, скажу прямо, непривычную. Ваши пластуны прямо на поле свежевали павших лошадей. Объясните: какая в том необходимость?

Веселов усмехнулся в усы и вытер губы.

— Ваше высокопревосходительство, мясо заготавливают тыловики. Солонину делают. Чего добру пропадать? Пластунам, значит, приварок, а нам — экономия казённого припаса. На такую ораву, сами знаете, много чего надо.

Он хитро глянул на генерала и чуть понизил голос:

— Оно конечно, мародёрство не приветствуется, но хабар — дело святое. Коли воинство держать впроголодь, так оно и воевать будет не шибко весело. Сами посудите.

Бебутов задумчиво постучал пальцем по столу.

— Василий Осипович, согласитесь, — подхватил Андрей, видя, что генерал колеблется. — Мы сейчас поужинали положенным набором продуктов. Варёная конина в приварок — разве плохо? Вооружение, снаряжение, пушки — это, конечно, хорошо. Но для рядового состава куда важнее лишний кусок мяса да добавочный котелок каши. Сейчас похолодало — хорошее питание для солдат первостепенно.

Бебутов помолчал, глядя в темноту за пологом палатки, потом перевёл взгляд на собеседников и кивнул:

— Пожалуй, вы правы. Распоряжусь, чтобы наши интенданты тоже озаботились этим вопросом.

После удачного боя офицеры штаба и командиры частей предлагали генералу Бебутову переправиться и нанести удар по войскам сераскера Ахмет-паши. Бебутов сомневался в положительном исходе такого манёвра. Войска Ахмет-паши почти в три раза превосходили наши. Большое количество конницы тоже было не в нашу пользу.

На очередном совещании шло бурное обсуждение предполагаемых действий отряда. Особенно горячился князь Андроников, который со своим семитысячным отрядом, состоявшим в основном из грузинского и армянского ополчения, при пяти орудиях конной батареи, одержал победу в бою с отрядом Али-паши при крепости Ахалцихе.

— Ваше высокопревосходительство, — говорил он, — я уверен, что османы находятся в расстройстве и мы можем одержать уверенную победу над Ахмет-пашой. Нужно торопиться, пока он не собрал все доступные ему силы.

Поднялась очередная словесная волна бравурных заявлений. Бебутов молчал, уставившись в карту, и о чём-то размышлял.

Андрей прекрасно понимал Бебутова — его сомнения были оправданны. Уже окончательно похолодало, и нужно было думать о зимних квартирах. Наступать в такую погоду, имея втрое меньшие силы, было рискованно. Но и упускать момент, когда противник в замешательстве, тоже не хотелось.

Он переводил взгляд с карты на генерала, ожидая его решения.

— А что вы думаете, князь? — Бебутов посмотрел на Андрея. — Ваше видение сложившейся ситуации?

— Ахмет-паша стоит лагерем у селения Башкадыклар, — ответил Андрей, подходя к карте. — Его позиции там очень удобные и при правильном использовании — весьма сильные. В этот раз он занял возвышенность. Согласен с князем Андрониковым, что османы в некотором смятении после двух поражений, но нельзя их недооценивать. Можно, конечно, дать ему бой, несмотря на численный перевес. Но для этого необходимы слаженность и чёткость проведения боя. Единственное, на что можно уповать, доблесть и храбрость наших солдат.

Бебутов задумчиво посмотрел на карту, затем перевёл взгляд на Андрея.

— Вы считаете, мы сможем их одолеть?

— Сможем, ваше высокопревосходительство, — уверенно ответил Андрей. — Но для этого нужно правильно выбрать тактику и чётко координировать действия войск.

Ещё немного подумав, Бебутов громко сказал:

— Господа офицеры, слушайте приказ. Войска завтра утром выступают по дороге к селению Пирвали. Затем переправляются через Карс-чай и направляются к позициям османов у Башкадыклара. Диспозицию получите позже. — Он повернулся к Андрею. — Вам, князь, приказываю с бригадой переправляться здесь и выдвигаться в сторону Башкадыклара. Ваша задача — выйти к левому флангу османов и, после основной нашей атаки на правый фланг и центр, нанести удар по левому флангу. Готовность — десять утра 19 ноября.

— Слушаюсь, ваше высокопревосходительство, — ответил Андрей, принимая приказ.

Он ещё раз взглянул на карту, мысленно прокладывая маршрут для своей бригады. Бой предстоял серьёзный.

К обеду следующего дня бригада остановилась в трёх верстах от левого фланга позиций османов и встала лагерем. Разведка ушла в поиск. Лука, получивший нагоняй от командира и осознавший всю глубину своего разгильдяйства, дал себе слово не лезть в авантюры и нести службу добросовестно и строго по уставу. Его дружок Артём, такой же оторва, вполне доброжелательно принял новую жизненную позицию Луки и решил следовать его примеру.

Так они и сидели в засаде недалеко от расположения османского лагеря. Как только начнёт темнеть, они должны были вернуться в лагерь. Старший дозора, приказный Аглай, лежал с закрытыми глазами и чему-то улыбался. Неожиданно Артём встрепенулся и толкнул локтем Луку.

— Глянь туды, — сказал он, передавая Луке трубу.

От лагеря османов выехал возок в сопровождении двух всадников.

— Точно начальство какое, — прошептал Лука.

— Аглай, глянь, — толкнул он товарища в плечо.

Аглай быстро перехватил трубу и впился взглядом в возок.

— Если по овражку бегом, в конце они проезжать совсем рядом будут, — сказал Лука. — Кучер, двое сопровождения. Быстро берём их — и на прямую к нашим.

— А ежели погоня за нами? — возбуждённо спросил Артём.

— Так всего две версты до наших, да и Семён справа в засидке со своими, — ответил Лука.

— Давай, работаем. — Приказал Аглай.

Все махом собрали вещи и побежали, пригибаясь по мелкой промоине. Возок ещё находился на полпути, когда троица, сбросив вещи, затаилась.

Лука должен был убрать двух всадников, Артём — возчика, а Аглай — того, кто в возке. Как только карета поравнялась с местом засады, первым выскочил Артём, встал на пути движения и выстрелил в возчика. Лука двумя выстрелами уложил всадников сопровождения. Аглай подскочил к дверце, которая распахнулась, и оттуда раздался выстрел. Аглай ловко увернулся и, сдавленно шипя:

— Ах ты сука… — ударил ногой вглубь кареты.

Из возка послышался приглушённый стон.

— Барахло! — закричал Аглай из возка.

Лука и Артём быстро закинули вещи в карету. Лука сел на место возчика, а Артём оседлал одну из лошадей сопровождения и, прикрикнув на неё, пустил вскачь. Возок рванул с места, унося их к своим.

Погони, которой опасались разведчики, не было. Добычей оказался английский советник майор Кэлоген. Изрядно помятый Аглаем, он пытался выглядеть достойно перед русским генералом.

Андрей равнодушно рассматривал англичанина. По большому счёту он был не нужен — всю необходимую информацию разведка уже собрала, и бригада ожидала назначенного времени атаки.

— Я являюсь советником полковника Гулам-бея, — заявил майор, стараясь говорить с достоинством. — Непосредственное участие в военных действиях не принимаю. Прошу вас, генерал, наказать вашего казака за столь вопиющее отношение ко мне. Он избил меня как последнего простолюдина.

— Интересно, а как нужно избивать человека дворянского сословия? — усмехнулся Андрей. — Успокойтесь, майор, никто вас убивать не собирается. Но вы непосредственно помогали османам убивать нас. Так что не обижайтесь. — Андрей повернулся к начальнику штаба. — Ерёма, распорядись всыпать майору тридцать горячих. От всей нашей души, чтобы запомнил надолго.

— Сделаем, командир, — усмехнулся Еремей.

Майора подхватили под руки и вытащили из шатра. Кэлоген, заподозрив неладное, попытался возмутиться, но его никто не слушал. Вскоре раздались истошные крики майора, которые быстро стихли, переходя на вой. Вскоре затих и он.

Ровно в десять утра следующего дня раздалась близкая артиллерийская канонада. Бригада, выйдя на позиции, приготовилась к атаке. В трубу Андрей видел, как на центральные позиции пошли в атаку ополченцы князя Андроникова и гренадеры князя Орбелиани. Им даже удалось ненадолго взобраться на укрепления османов, но вскоре подошедшие подкрепления остановили их и опрокинули, заставив спешно отступить. Своим беспорядочным отступлением они частично смешали ряды егерей, стоявших во второй линии. Однако егеря быстро оправились и ответили плотным огнём, заставив османов остановиться и вернуться в укрепления. Наступать егеря не могли из-за явного перевеса сил. Османы перегруппировались и готовились к наступлению.

— Гранатомётам начать обстрел! Атака двумя коробками! — скомандовал Андрей.

Батальонные гранатомёты выпустили серию из пяти мин. Ротные гранатомёты, следовавшие позади батальонных коробок, добавили своих по двум батальонам регулярной пехоты османов, встречавших наступление бригады.

Не выдержав молчаливого наступления пластунов, османы дали залп, их ряды окутались пороховым дымом. Огонь гранатомётов причинил им изрядный урон. Как только первая линия пластунов достигла расстояния эффективного огня, раздался слитный залп. Через пять секунд — следующий. И так пять залпов, которые просто скосили больше половины батальонов. Остатки начали медленно отступать, но, когда очередной залп уничтожил первые две линии, османы побежали.

Пластуны, мерно двигаясь, достигли места, где стояли два батальона османов, по пути совершая зачистку и контроль. Небольшие группы османов пытались оказать сопротивление, но их безжалостно уничтожали. Гранатомётчики сделали последний залп и прекратили стрельбу. Бригада выполнила свою задачу полностью.

Андрею стало очевидно: османы спешно отступали по всей линии.

— Вестового к егерям! — приказал он. — Пусть выдвигаются к лагерю Ахмет-паши. Второй батальон — к лагерю. Никого туда не допускать!

Победа была полной. Османы, бросая весь лагерь и имущество, быстро уходили в сторону Карса, опасаясь преследования. Казаки, посланные в преследование и заинструктированные Андреем, не стали долго гнаться за противником и после трёх вёрст повернули обратно, перехватывая небольшие группы отступающих. Егеря и пластуны окружили брошенный лагерь османов, не допуская никого без приказа Андрея, чем вызвали недовольство иррегулярных частей. Армейцы разбили лагерь рядом с селением.

Бебутов приказал провести ревизию лагеря Ахмет-паши и всех захваченных трофеев, после чего готовиться к походу на Александрополь. Дальше наступали зимние холода, и нужно было успеть разместить войска на зимние квартиры.