В назначенное время я навестил Зою. Предстоял непростой разговор с ней о князе Юсупове-младшем. Для себя я уже определился в отношении к этому вопросу, оставалось выслушать мнение Зои.

— Здравствуй, Зоя, и тебе привет, Надежда! — улыбнулся я, вручая девочке небольшую корзинку со сладостями.

— Здравствуйте, Пётр Алексеевич, — ответила Зоя.

— Благодарю вас, — произнесла Надя, принимая корзинку и пытаясь выглядеть чинно и с достоинством, но со стороны это выглядело забавно и трогательно.

— Наденька, иди в свою комнату, — попросила Зоя.

Проводив девочку, она принесла тетрадь со своими записями. Открыв её, я сразу наткнулся на заметки Зои о Зинаиде Ивановне Юсуповой. Подумав о провидении, я внимательно прочитал их и, к своему удивлению, узнал много интересного.

Княгиня Зинаида Юсупова, в молодости, была одной из самых красивых светских львиц, и, естественно, Николай Павлович не мог пройти мимо. Учитывая, что князь Борис Николаевич был не очень счастлив в браке и утомлён многочисленными слухами о похождениях жены, после рождения сына он отстранился от неё и практически не общался с ней. В настоящее время, после лечения в санатории, она уехала во Францию и проживала там. Первая размолвка между Николаем и Зинаидой произошла после её серьёзного увлечения кавалергардом Жерве, который был сослан на Кавказ и там умер после ранения. После этого связь между ними окончательно прервалась.

Честно говоря, высший свет Петербурга — это такое ядовитое сплетение, что тут и чёрт ногу сломает, разбираясь во всех хитросплетениях и их связях.

Я отложил тетрадь и посмотрел на Зою.

— Что ты думаешь о князе Юсупове?

Зоя слегка покраснела.

— Он добрый, искренний, — ответила она. — Не похож на других аристократов. Я чувствую, что он действительно ко мне неравнодушен и чувства его искренние.

— И как ты относишься к нему?

— Я… я ещё не решила, — тихо сказала она, опустив глаза. — Но я не хочу причинять ему боль.

— Тогда давай не будем торопиться. Время покажет. Но если решишься на более серьёзные отношения, я не против. Скажу тебе честно: я не могу дать тебе того, чего ты заслуживаешь. К моему большому сожалению. Но пока я жив, ты можешь рассчитывать на меня. Твоя связь или даже замужество с Юсуповым поможет мне контролировать важные производства принадлежащие его семье. И, пожалуйста, всегда помни: ты не просто красивая и умная женщина. Ты — нечто гораздо большее для меня. Только для меня. И ни для кого больше.

Зоя долго смотрела на меня, и в её глазах мелькнула тень боли, смешанной с благодарностью. Она словно пыталась разглядеть что-то за моими словами, что-то желанное и близкое, но в очередной раз не смогла. В этом взгляде было столько немого вопроса, столько тихой надежды, которую она уже привыкла прятать.

— Я понимаю, Пётр Алексеевич, — тихо сказала она. — И я благодарна вам за всё, за то, что вы есть.

Мы сидели молча, и я чувствовал, что между нами существует невидимая, прочная нить, которая связывала нас сильнее, чем любые слова. Мне было неприятно от мысли, что я использую Зою в своих целях грубо и беззастенчиво. Но это была не грязь — скорее, горькая необходимость, которую я не мог объяснить ей до конца, и от этого становилось ещё тяжелее.

Зоя, будто прочитав мои мысли, вдруг улыбнулась — тихо, без упрёка.

— Я всё понимаю, — сказала она. — И я не держу на вас зла. Вы делаете то, что должны. А я — то, что могу.

Её слова прозвучали просто, но в них была такая глубина, что у меня перехватило дыхание. Я хотел что-то сказать, но не нашёл нужных слов. Вместо этого я просто кивнул, поднялся и, попрощавшись, вышел на улицу.

Зоя сидела в гостиной и думала о разговоре с князем. В голове всё ещё звучали его слова — тёплые, но такие горькие. Она уже почти привыкла к этой боли, но каждый раз, когда он приходил, она возвращалась с новой силой.

Из комнаты выбежала Надя, взобралась к ней на колени и обняла за шею. От девочки пахло свежей выпечкой и чем-то уютным, домашним. Зоя прижала её к себе и погладила по голове.

— Скажи, Наденька, — тихо спросила она, — ты видишь Петра Алексеевича?

Надя помотала головой.

— Нет, мамочка. Он другой. Не такой, как все.

Внимательно посмотрев на дочь, Зоя почувствовала, как внутри поднимается странное спокойствие. Надя видела людей насквозь, и если она не видит князя — значит, он действительно был необычным. Может быть, даже слишком.

— Наденька, ты помнишь, что ты не должна никому говорить о том, что ты особенная? — тихо сказала Зоя.

— Да, мамочка, — ответила Надя, поднимая на неё свои большие, серые глаза.

— Только Пётр Алексеевич знает, что мы особенные, — продолжила Надя.

— Я знаю, — кивнула Зоя. — Ему можно верить. Если с нами что-то случится, он всегда поможет, помни об этом.

— А дядя Николай? — вдруг спросила Надя. — Я вижу, он очень любит тебя.

Зоя улыбнулась, и в этой улыбке смешались тепло и грусть. Она обняла дочь крепче и закрыла глаза. В комнате было тихо и в этой тишине Зоя чувствовала, что, несмотря ни на что, она не одна. У неё есть Надя, есть Надежда.

Петербург. Аналитической центр СИБ.

Обстоятельный доклад барона Штокса изрядно расстроил меня. В моём кабинете, в стенах аналитического центра, его начальник, Седов, пристально наблюдавший за моей реакцией, осторожно нарушил молчание:

— Пётр Алексеевич, поведение князя Меньшикова — не что иное, как прямая установка императора на грубое обострение. Разумеется, сам князь никогда бы не решился на подобную бестактность без высочайшего соизволения. Дозволение, данное свыше, развязало ему руки. Этим демаршем он поставил султана перед жёстким выбором: ради сохранения лица тому волей-неволей придётся идти на крайние меры. К тому же намерение его величества ввести войска в Валахию и Молдавию вызовет в Вене не просто тревогу, а настоящее возбуждение. И пусть император провозглашает благородные цели этой миссии, нам это обойдётся в огромные и, что самое горькое, совершенно бесплодные траты.

Седов не сводил с меня внимательного взгляда, стараясь уловить малейшую перемену в моём лице. Я же продолжал хранить молчание, погружённый в невесёлые размышления.

Князь Меньшиков снова на коне, снова в игре — и в полной уверенности, что сумел преодолеть все преграды, которые я воздвиг на его пути. Император же, вопреки всем моим стараниям и доводам, по-прежнему благоволит своей старой гвардии, вверяя ей дела, чреватые самыми трагическими последствиями. Все мои усилия разбивались о глухую стену высочайшей привязанности — и это было горше любого донесения.

Седов осторожно кашлянул:

— Что прикажете делать, Пётр Алексеевич? События пошли по самому худшему из предполагаемых сценариев. Поправить что-либо уже поздно.

— Поправить поздно, — повторил я. — Но можно подготовиться к последствиям. Подготовьте мне полную справку по всем возможным ответам Порты. И отдельно — по реакции Вены и всей коалиции.

Седов нахмурился:

— Вы полагаете, что избежать войны уже нельзя?

— Войны можно избежать, — ответил я, — но только если император одумается. А он не одумается. Старая гвардия слишком сильна, моё слово — слишком малозначимо. Остаётся только смягчать удар.

Я понял главное: моё влияние при дворе оказалось призрачным. Император слушает Меньшикова и ему подобных, а меня — лишь когда это удобно. Мои усилия по сдерживанию конфликта разбились о волю самодержца. Война с Турцией становится почти неизбежной, а следом — с Австрией и всей коалицией. Всё идёт по их плану, а я, выходит, создаю суету и мельтешение, точно ярмарочный Петрушка.

— Упрямый, самодовольный баран! — застучало в мой голове. — Защитник православных всего мира… хрен с горы… мать твою!

Я с трудом сдержался, чтобы не стукнуть кулаком по столу. Несмотря на всю досаду и раздражение, я постарался не выдать своих чувств — лицо осталось непроницаемым, лишь желваки заиграли на скулах. Седов, слава богу, имел такт не замечать моей мимолётной слабости.

Севастополь. Штаб Черноморского флота.

Вице-адмирал Корнилов собрал на итоговое совещание ключевых командиров флота, корабелов, инженеров-строителей, артиллеристов, обер-интенданта.

— Господа офицеры, вами проделана огромная работа по укреплению обороны города. Я выслушал ваши доклады и пришёл к выводу, что в некоторых направлениях у нас есть необходимость усилить наши старания. Вы получите дополнительные распоряжения. А теперь прошу остаться флотских командиров, остальные могут быть свободны.

— Что у нас по новым пароходокорветом, Павел Степанович?

— Капитан 1 ранга Дуров Николай Александрович сможет более полно доложить.

Поднялся капитан Дуров, служивший командиром колёсного пароходофрегата «Дуная», однотипного с «Владимиром».

— Опыт месячного испытательного срока эксплуатации корветов «Решительного» и «Быстрого» показал, что оба корабля при спокойной воде выдают по двенадцать узлов, маневренность выше всяких похвал. «Владимир» и «Дунай» значительно уступают им. Несмотря на кажущуюся малочисленность артиллерии, два орудия корветов по дальности стрельбы превышают основные орудия этого класса в полтора раза. Запас хода незначительно уступает фрегатам. Корвет при правильном применении может спокойно противостоять фрегатам, а в составе отряда может противостоять и линейным кораблям. Мною разрабатывается тактика и применение паровых корветов в бою.

— А какова надёжность движителей?

— За всё время эксплуатации ни одной серьёзной поломки. Работали в разных режимах. Никаких нареканий.

Корнилов посмотрел на Нахимова.

— Ваше мнение, Павел Степанович?

— Мнение моё однозначное. Создать отряд из таких судов, хотя бы в десять вымпелов, и можно на равных воевать с англичанами и французами. Конечно, их линейные корабли на паровом ходу — серьёзные противники. Но, уступая в манёвренности, они не смогут противостоять трём корветам. В сочетании с фрегатами на паровом ходу уверенность в победе возрастает.

— Как идёт строительство корветов?

— Спущено на воду четыре корвета. Через два месяца корабелы обещают ещё два. Помимо корветов спущено на воду пять канонерских лодок. Прекрасные суда, но значительно уступают в дальности хода. Только патрулирование и береговая охрана. Правда, при умелом использовании достаточно грозная сила для корветов и фрегатов. По манёвренности они превосходят всех. Думаем решить вопрос дальности хода организацией баржи с углём как станции для пополнения топлива. Задумок много, и все они вполне реализуемы.

— Хорошо. Сделаем ставку на корветы. Канонерками ограничимся десятью лодками. — решительно заявил Корнилов.

— Владимир Алексеевич, доставлено шесть паровых движителей, ещё два в пути. Орудий прислали двадцать пять. Пробуем наладить выпуск снарядов к ним. Артиллеристы задумали установку новых орудий на пароходофрегаты. Это возможно, вместо четырёх орудий старого образца.

— Хорошо, работайте, — Корнилов кивнул артиллеристам, уже мысленно переключаясь на следующую повестку. — Заодно поможете решить вопрос нехватки орудий на батареях построенных фортов и укреплений. Теперь вы, господин подполковник?

Из-за длинного стола, уставленного картами и чертежами, поднялся невысокий, плотный офицер с прокуренными усами и въевшейся в пальцы пороховой гарью. Он одёрнул мундир и представился.

— Подполковник по адмиралтейству Котов, ваше превосходительство. Прибыл с особой командой минных мастеров для осуществления заградительных работ на подступах к рейду и прибрежных фарватерах. Мы уже налаживаем производство морских якорных мин в мастерских Северной стороны, согласовываем со штабом флота места постановки — в первую очередь прикрываем вход в Северную бухту и узкость у Константиновской батареи. Но должен доложить: на сегодняшний день изготовлено лишь тридцать семь мин при ста десяти, потребных по утверждённому плану обороны.

Корнилов нахмурился, провёл пальцем по переносице.

— В чём проблема, подполковник? Почему такие скромные цифры?

— Основная задержка — нехватка качественного пороха для зарядных камер, — чётко отрапортовал Котов, раскрывая перед командующим свою ведомость. — Обер-интендант обещал днями выдать недостающее количество из николаевских складов. Кроме того, наши миные команды работают круглые сутки, однако для массовой постановки потребуется больше матросов-водолазов, умеющих ставить мины с якорями на заданных глубинах. Капитан-лейтенант Осипов, начальник минной партии, предложил остроумное решение: переоборудовать старую грузовую баржу под минный заградитель. Она будет буксироваться канонерской лодкой до места постановки, после чего с её палубы можно будет сбрасывать мины через кормовые люки прямо в воду, не рискуя шлюпками и не тратя время на подвеску за борт. Весьма хорошее, дерзкое решение для транспортировки мин и их скрытной постановки вблизи неприятельских берегов.

Корнилов одобрительно прищурился, затем повернулся к Нахимову, который вполголоса переговаривался с дежурным офицером.

— Павел Степанович, возьмите это дело под личный контроль. Помогите подполковнику с людьми и материалом. Минное оружие — наша единственная возможность компенсировать численное превосходство союзного флота.

Нахимов оторвался от разговора, кивнул с той спокойной уверенностью, что всегда внушала подчинённым спокойствие.

— Уже, Владимир Алексеевич. Вчера отдал распоряжение выделить баржу из портового резерва. Сейчас её переделывают под нужды минёров — укрепляют палубу, устанавливают рельсовые направляющие для скатывания мин, делают съёмные стеллажи. Вместимость — двадцать мин, плюс запас якорей и грузов. Мы сможем выставить две полные линии заграждения за один выход. Канонерскую лодку «Донец» уже приписали к Осипову для буксировки.

— Хвалю за сообразительность, подполковник, — Корнилов пригладил усы и обвёл взглядом опустевший зал совещаний. — Работайте без промедления. План минной обороны должен быть исполнен не позднее чем июня месяца. Деньги и люди для водолазной команды будут — это вопрос стратегический. Все свободны.

Офицеры, отдав честь, начали расходиться, приглушённо переговариваясь о срочности заказов и сложности работы с гальваническими батареями. Корнилов опустился в кресло у карты, жестом придержал Нахимова, собиравшегося выйти.

— Павел Степанович, останьтесь. Есть разговор о главном — о том, что будет, если мины не сдержат англичан, а корветы не поспеют. Где мы будем держать последнюю линию обороны — на рейде или у стен города?

За окнами штаба тихо шелестел дождём Севастополь, и в этой напряжённой тишине слышалось только тиканье хронометра да далёкий грохот пробных артиллерийских стрельб с Северной батареи.