Анвар Ислямов сидел в комнате и думал о своей дальнейшей работе. Полученные из центра инструкции однозначно говорили о неизбежности войны с Османской империей. То, что Турция усиленно готовится к войне с Россией подтверждали все сведения поступающие к нему.

Полученное указание о начале свёртывания деятельности Анвара как представителя компании «Русский хлопок» вызывало в нём противоречивые чувства. Агент, подполковник Коренев, понимал необходимость прекращения деятельности компании из-за возможных потерь в случае боевых действий. Но купец-торговец Анвар Ислямов пытался найти выход и сохранить хорошо наработанный канал поставки качественного сырья, имеющего стратегическое значение.

Он знал, что начал действовать другой вариант поставки хлопка из Средней Азии, но тот был в разы меньше по объёму. Этого было недостаточно для покрытия потребностей империи. К тому же влияние англии и враждебный настрой местного населения были серьёзными препятствиями обширной торговле в этом регионе.

Анвар задумался. Выход был, можно было попытаться организовать перевалку в нейтральных портах, использовать греческих или армянских купцов как посредников и даже турецких. Это было рискованно и дорого, но давало шанс сохранить канал. Он взял перо и начал писать письмо в центр с предложением рассмотреть этот вариант.

— Карим? — позвал Анвар.

— Слушаю, господин, — ответил помощник, появляясь в дверях.

— Передай Аскару, что я хочу встретиться с ним.

Поздно вечером к Анвару пришёл Аскар — теневой хозяин базара Александрии. Это был грузный мужчина с цепким взглядом, которого боялись и уважали все, кто торговал на городских рынках. Он знал цену всему — и людям, и товарам, и тайнам. Аскар всегда помнил, кто помог ему стать тем кем он являлся сейчас. А как он это сделал было постоянным напоминанием Аскару, Анвар всегда выполняет свои обещания и шутить с этим человеком себе дороже.

— Приветствую вас, уважаемый Анвар, — сказал Аскар, переступая порог.

Анвар жестом пригласил его к столу. Аскар опустился на подушки, взял предложенную пиалу, отпил горячего чая.

— Скоро наступят плохие времена, — начал Анвар. — Я хочу подготовиться к ним уже сейчас. Что ты можешь посоветовать, чтобы сохранить торговлю?

— Чем я могу помочь вам? — спросил Аскар, внимательно глядя на собеседника.

— У тебя есть знакомые капитаны, которым можно доверять? Суда должны быть большими, а капитаны — надёжными. Такими, кто не поддастся ни на угрозы, ни на посулы.

Аскар задумался.

— Пожалуй, я знаю такого человека, — ответил он. — Вернее, того, кто лучше всех разбирается в этом деле. Грек Афинаген. Здесь его называют Абак.

— Я хочу встретиться с ним, — сказал Анвар.

— Хорошо, я передам ему.

— Надеюсь, ты поужинаешь со мной? — улыбнулся Анвар, подавая знак слуге.

— С удовольствием, уважаемый Анвар, — ответил Аскар, откидываясь на подушки. — Но предупреждаю: Абак — человек не простой. Он берёт дорого, но делает своё дело чисто.

— Это как раз то, что мне нужно, — сказал Анвар.

Встреча с Афинагеном состоялась через два дня в портовой таверне. Грек оказался высоким, жилистым мужчиной с обветренным лицом и спокойными глазами человека, который видел многое и не удивлялся ничему. От него веяло надёжностью и той особой уверенностью, которая бывает только у людей, привыкших полагаться на себя.

Анвар сразу перешёл к делу.

— Мне нужны суда и надёжные капитаны для перевозки грузов в обход военных зон. Вы сможете помочь?

Афинаген долго смотрел на него, затем медленно произнёс:

— Я слышал о вас, Анвар. Знающие люди говорят, что вы — человек, который держит слово. Я согласен работать с вами, но при одном условии.

— Каком?

— Вы будете честны со мной. Я не люблю, когда меня обманывают. Если мы договорились — значит, договорились. Никаких игр.

Анвар усмехнулся и протянул руку.

— Договорились, Афинаген. Я не обманываю тех, кто работает со мной честно.

Грек пожал протянутую руку.

— Какова стоимость ваших услуг? — спросил Анвар.

— Двадцать процентов от стоимости груза, — ответил Афинаген без колебаний.

— Десять, — усмехнулся Анвар.

— Пятнадцать, — парировал грек. — Только из уважения к вам и, как я понимаю, объём будет большой.

— Двенадцать, — спокойно сказал Анвар. — Это последнее слово. И да, объём будет большой.

Афинаген задумался на мгновение, взвешивая что-то в уме, затем кивнул.

— Согласен, — сказал он. — Двенадцать — и по рукам.

Они договорились обсудить подробности договора у Анвара через неделю.

Когда грек ушёл, Анвар остался сидеть за столом, глядя на дверь, за которой скрылся новый партнёр. Он чувствовал, что это начало большого и важного дела. Афинаген был именно тем человеком, который мог помочь сохранить торговлю в самое трудное время.

Посольство Российской империи в Константинополе.

Посол Российской империи в Константинополе, барон Штокс Фёдор Александрович, сидел за столом кабинета задумчиво глядя на свечу, скупо освещавшую поверхность стола, на котором лежал чистый лист бумаги. Приезд светлейшего князя Меньшикова в качестве чрезвычайного полномочного посланника его императорского величества буквально перевернул всю работу посольства. Барону Штоксу было отведено место статиста, не влияющего на сложившуюся ситуацию.

Его светлость соизволил сообщить послу, что император не намерен терпеть действия со стороны султана, оскорбляющие его как монарха, являющегося защитником православных. Мало того, что послание Николая, переданное султану князем Меньшиковым, несло ультимативные и невыполнимые условия, так ещё и вызывающее поведение самого Меньшикова окончательно похоронило все возможности дипломатического решения проблемных вопросов. Барон Штокс, присутствовавший при этой встрече, с тоской и досадой видел, что князь Меньшиков намеренно идёт на обострение, не оставляя султану возможности сохранить лицо. Оставалось только разорвать отношения и делать следующий шаг, объявление войны.

Положение было отчаянным. Османская империя, подстрекаемая англичанами и французами, уже готовилась к военному столкновению. В Константинополе открыто говорили о скором выступлении против России. Английский и французский послы, в отличие от русского, имели свободный доступ к султану и ежедневно убеждали его в необходимости дать отпор «северному агрессору». Штокс чувствовал, как почва уходит из-под ног. Все его усилия по поддержанию мира рушились в считанные дни. Ему оставалось лишь готовить донесения в Петербург. Первое донесение отправленное в министерство иностранных дел носило характер отчёта. Второе подробное, с освещением событий и его выводов было отправлено в аналитический центр Седову.

Тем временем события стремительно развивались в негативную сторону. После долгого совещания со своими ближними советниками и заручившись поддержкой Англии и Франции, султан решился объявить войну России, но чуть позже. Летом 1853 года.

Вся коалиция стала деятельно готовиться к войне с Российской империей, досадуя на нерешительность султана. Веских оснований объявить войну самой у коалиции не было. Англия и Франция не могли выступить первыми — это выглядело бы откровенной агрессией и спровоцировало бы возмущение нейтральных держав. Поэтому они с нетерпением ждали, когда Османская империя сделает первый шаг.

Однако султан медлил. Он понимал, что война с Россией — это риск, который может стоить ему трона. Внутри империи росло недовольство, казна пустела, а армия, хотя и многочисленная, не была готова к долгой кампании. Англичане и французы давили, обещая деньги, корабли и военных советников, но султан колебался, опасаясь, что его просто используют как пешку в большой европейской игре.

Каждый день промедления вызывал раздражение в Лондоне и Париже. Дипломаты торопили, военные советники настаивали, а султан всё тянул, надеясь на чудо. Но чуда не произошло. Война была неизбежна — вопрос был лишь в том, кто первым нажмёт на спусковой крючок.

Гурово. Штаб СИБ.

Проходило расширенное совещание всех руководителей отделов и кураторов отдельных направлений. Начальники отделов докладывали о работе своих подразделений, затем выступил шеф жандармского корпуса Дубельт, а в самом конце кратко отчитался начальник аналитического центра Седов.

Общий итог всей картины был тревожным. Предотвращены две попытки крупных диверсий на пороховых заводах. В студенческой среде чувствовалось активное раскачивание и разжигание протестных настроений, как и на крупных предприятиях города среди рабочих. Самое простое, действенное и относительно недорогое — недовольство рабочих. Требование сокращения рабочего дня, повышения зарплаты и социального обеспечения могли стать эффективными мерами противодействия.

На заводах Обухова и Путилова с самого начала предпринимались меры по улучшению условий труда: рабочий день был сокращён на час, зарплата была немного выше, чем на других заводах. Это сразу отразилось на настроениях рабочих, тем самым ограждая предприятия от неприятностей социального характера. Мои предложения были приняты Обуховым и Путиловым. Более-менее хорошие условия труда были на фабриках семейства Морозовых и на фабриках Юсупова. Контроль на них вёлся моим куратором.

Велась тихая работа по выявлению и определению нанесённого ущерба. Фигуранты выявлялись, с ними работали и возмещали материальные потери. За короткий срок была налажена работа по внедрению своих людей в различного рода профсоюзы и рабочие сообщества. Полковник Гессен умело сочетал работу агентов и «добровольных помощников».

Чиновничий аппарат был изрядно напуган решительными действиями моей службы. Известие о том, что отдел по борьбе с экономическими преступлениями появился с проверкой в каком-либо учреждении, приводило служащих в трепет и ужас. Бояться обычно люди, имеющие причины для опасения.

Моё прошение о присвоении Куликову чина статского советника было подписано императором. Седов получил чин коллежского советника.

Дела внешней разведки рассматривались мною отдельно. Подполковник Ливанов Николай Яковлевич и подполковник Веденеев Зиновий Романович вполне освоились и вели активную работу. На должность начальника Службы внешней разведки я планировал полковника Шувалова Александра Константиновича. Наша разведывательная служба быстро росла в профессионализме и умении.

Постепенно удалось внедрить своих агентов во всех значимых странах мира. Особенно удачно работала наша резидентура в Северной Америке. Дружеский настрой управляющей верхушки позволил нам проникнуть в администрацию и пустить серьёзные корни с перспективой на будущее. Мы имели возможность получать информацию о планах американского правительства, о торговых соглашениях и о настроениях в конгрессе. Это давало нам рычаги влияния и позволяло прогнозировать поведение Соединённых Штатов в случае европейского конфликта.

Однако, несмотря на все успехи, я отлично понимал: наступающая война с коалицией — это серьёзное испытание для нашей разведки. Англия и Франция имели многолетний опыт работы в этой сфере, их агентурные сети были разветвлены и хорошо законспирированные. Нам предстояло не только сохранить свои позиции, но и упредить противника на его поле. В условиях грядущей войны каждая ошибка могла стоить слишком дорого. Поэтому я требовал от Ливанова и Веденеева максимальной осторожности и вместе с тем — инициативы. Время работало против нас, и медлить было нельзя.

— Ваше сиятельство, получено донесение от капитана второго ранга Карпухина. Клипер «Надежда» и фрегат «Американец» вышли на ходовые испытания. Фрегат «Рысак» будет спущен на воду в конце года.

— Замечательно, американцы уложились в срок. — Я одобрительно кивнул. — Как обстоят дела у нашего «Француза»?

— Боюсь сглазить, ваше сиятельство, он стал помощником губернатора штата.

Под позывным «Француз» скрывался наш агент — капитан Розанов, сводный брат подполковника Веденеева. Он был привлечён Веденеевым и отправлен в Америку чуть раньше Дон Жуана. Вместе с ним отбыли поручик Светлов и капитан корпуса инженеров Мишуков. Мишуков был нацелен на организацию собственной оружейной компании. Он сумел войти в доверие к Сэмюэлю Кольту, который испытывал крайнюю нужду в средствах и с радостью принял предложение о создании совместного завода по производству револьверов.

Техническая документация новейших разработок Кольта уже через четыре месяца была у меня, а на заводе Краснова, моего зятя, был организован выпуск усовершенствованной модели РК-1 — шестизарядного револьвера 44 калибра. Он был запущен в малую серию в 1851 году.

Агенты дважды получали значительные суммы финансирования — золотом, фунтами и французскими франками, которые были в ходу в США, поскольку доллар ещё не стабилизировался и его было мало в обращении. На эти средства нашими людьми скупались значительные земельные участки и некоторые перспективные производства. Они действовали осторожно, без лишнего шума, глубоко внедряясь в американскую жизнь и деловые круги.

Подполковник Веденеев лично занимался отбором и подготовкой агентов, готовя их на дальнюю перспективу. Он понимал: время работает на нас, и те связи, которые закладываются сегодня, принесут плоды через годы. Каждый новый человек, каждая новая сделка — это кирпичик в фундаменте будущего влияния России на американском континенте. Веденеев требовал от своих подопечных не только исполнительности, но и умения мыслить самостоятельно, принимать решения в условиях неопределённости. Он знал: настоящий разведчик — это не просто исполнитель, а человек, способный действовать в одиночку, на свой страх и риск, когда обстоятельства того требуют. Наша разведшкола росла не только в количестве, но и в качестве. Особенно сейчас уделялось много внимания Австрии. Сербы, Черногорцы, болгары, венгры. Работа шла полным ходом. Информация поступала большим потоком.

Я решил вопрос перевода Шувалова в моё ведомство, ожидая его в начале 1853 года.