Не успел я отойти от тяжёлого разговора с императором, идя коридором Зимнего дворца, как услышал быстрые шаги за спиной.

— Пётр Алексеевич, постой. Пройдём в кабинет.

Желания продолжать разговор не было, но пришлось идти за Александром. Мы прошли в незнакомый мне небольшой кабинет и сели напротив друг друга.

— Накануне твоего возвращения отец совещался с военным министром, Милютиным и начальником Генерального штаба, — начал Александр без предисловий. — По их оценке, введение войск в Дунайские княжества стратегически оправдано и выгодно для нас. Единственный, кто высказал сомнения, — это генерал Милютин.

— Александр Николаевич, — сказал я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё кипело, — нельзя рассматривать операцию по введению войск в Дунайские княжества отдельно от общей стратегии войны. Если, как прогнозирует аналитический центр, коалиция одновременно навалится со всех доступных сторон, мы просто не сможем оказать достойный отпор. Мы проиграем.

Александр внимательно посмотрел на меня.

— Военный министр генерал Чернов подал прошение об отставке.

— Вот с… — едва сдержался я.

Всё содержимое мочевого пузыря закипело и норовило ударить в голову. Наверное, и лицо моё отреагировало соответствующим образом.

— Почуял старый хрен, что жареным запахло, — вырвалось у меня.

Я перевёл дух и добавил:

— Прошу прощения, ваше высочество. У меня просто нет слов, одни слюни.

Александр усмехнулся, но усмешка вышла невесёлой.

— Я понимаю твою реакцию, Пётр Алексеевич. Но Чернов уходит. Теперь вопрос в том, кто займёт его место.

— Если это будет не Милютин, — сказал я, — мы потеряем ещё больше времени.

— Я знаю, — ответил Александр. — И я сделаю всё, чтобы он был назначен.

Мы помолчали. Я смотрел на цесаревича и видел в его глазах ту же тревогу, что терзала меня.

— Что ж, ваше высочество, — сказал я наконец, — будем действовать. Иного не дано.

Гурово. Штаб СИБ.

— Пётр Алексеевич, прошу вас обратить внимание на последнее донесение Дон Жуана.

Леднёв подал папку. Я взял её, раскрыл и внимательно ознакомился с содержанием.

Срочно. Центр.

Довожу до вашего сведения, что в Россию отправлены три новых английских агента. Прикрытие — журналистика, научные исследования, коммерческая деятельность. Не сомневаюсь, что им, как и мне, поставлена задача организации новой агентурной сети. Приоритетная задача — ликвидация князя Иванова-Васильева.

Все трое прибывают разными маршрутами в течение ближайшего месяца. Легенды тщательно проработаны, документы подлинные. Рекомендую усилить наблюдение за всеми иностранцами, прибывающими в Петербург и Москву под указанными предлогами.

Будьте осторожны. У них серьёзная поддержка из Лондона.

Дон Жуан.

Я перечитал донесение дважды, затем отложил папку и посмотрел на Леднёва.

— Значит, англичане активизируются, — сказал я. — Три агента. И всех — на меня.

— Похоже на то, — ответил Леднёв. — Что прикажете?

— Передайте Лукьянову: усилить наблюдение за всеми прибывающими иностранцами. Проверить журналистов, учёных, коммерсантов. Особое внимание — тем, кто прибывает из Англии. При выявлении — взять в плотную разработку. Продолжать работу с французами и австрийцами.

— Слушаюсь.

— И, Алексей Дмитриевич, — добавил я, — пусть Дон Жуан продолжает работу. Мы должны знать как можно больше о том, что они планируют.

— Будет сделано. — Леднёв помедлил. — Пётр Алексеевич, думаю, следует усилить вашу личную охрану.

— Куда больше, Алексей Дмитриевич? — усмехнулся я. — Единственное — усильте охрану моей семьи.

— Исполню, ваше сиятельство. — Леднёв вздохнул. — И ещё: хочу напомнить о настоятельной просьбе Куликова о личной встрече с вами.

— Хорошо, — кивнул я. — Я жду его.

— Здравия желаю, ваше сиятельство. — Поздоровался Куликов входя в кабинет вместе с сотрудником незнакомого мне. Я кивнул в ответ глядя с ожиданием на Жана Ивановича.

— Надворный советник Мартынов Игорь Михайлович, служит в моем отделе. Согласно вашему негласному распоряжению, провёл аудит всех промышленных предприятий принадлежащих почившему князю Юсупову. Результаты весьма неожиданные, Игорь Михайлович должит вам. Мартынов кивнул и стал докладывать. Коротко и по существу. Сразу бросалось его собранность и лаконичность. Я слушал внимательно и не перебивал его. Выходило, что после смерти Юсупова старшего его работники стали очень аккуратно воровать. Воровали со знанием дела. Ладно бы это была только собственность Юсуповых, но князь своим капиталом участвовал во многих предприятиях имеющих важное значение в стратегических отраслях. Ткацкое производство, пошив обмундирования. Тридцать процентов в металлургических предприятиях Новороссии. Вложение в заводы Путилова и Обухова и множества менее значимых предприятий.

— Ваши выводы, Игорь Михайлович?

— За последний отчётный год было выведено и похищено приблизительно сто девяносто тысяч рублей. — доложил Мартынов.

Я посмотрел на Куликова.

— Выводы Игоря Михайловича не подлежат сомнениям?

— Ваше сиятельство, мниться мне, что Игорь Михайлович привел данные по самому скромному предположению. Пётр Алексеевич, в компетентности Игоря Михайловича можете не сомневаться. Я могу полностью поручиться за него и нести всю ответственность за результаты проверки.

— Я не сомневаюсь в компетентности Игоря Михайловича, как и вашей, но вы должны понимать что мне предстоит вести переговоры с сыном князя Юсупова, Николаем Борисовичем и возможно вывести из-под его контроля ткацкие мануфактуры, металлургические и другие заводы. Следовательно необходимо подобрать знающего человека, который будет контролировать их работу. Что там с юридической конторой которая ведёт сопровождение всех дел Юсупова?

— Юридическая контора Юдина Михаила Ивановича. Очень уважаемая контора работает не только на территории Российской империи, но и за рубежом. Глава конторы, Юдин Мойша Иосифович. Выкрест. Окончил Петербургский университет, юридический факультет. Продолжил дело отца и дяди. Имеет связи во Франции, Австрии, Германии, Италии предположительно связаны с домами Ротшильда и Морейна. Я взял на себя инициативу более детальной разработки. Куликов посмотрел на меня отслеживая мою реакцию.

— Инициатива здравая, Жан Иванович. Вы сделали все правильно. Необходимо взять под контроль деятельность конторы, мягко и плотно. Покажите выгодность сотрудничества с нами. В любом случае он должен быть под нашим контролем.

— Слушаюсь ваше сиятельство. Как вы смотрите на то чтобы Игорь Михайлович продолжал курировать вопрос с Юсуповым? — спросил Куликов

— Я не против. Оставьте мне папку, Игорь Михайлович. Вы свободны господа.

Куликов и Мартынов вернулись к себе в отдел

— Жан Иванович, не кажется вам, что князь Иванов-Васильев склонен к поспешным и чрезмерно жёстким мерам в своей деятельности, — заметил Мартынов.

Куликов задумался.

— Скажу вам так, Игорь Михайлович. Пётр Алексеевич — единственный начальник, к которому я отношусь с искренней симпатией и доверием. Он честен, порядочен и, что важно, разумно справедлив. Последнее подчеркну особо. Он как никто понимает грань между желаемым и дозволенным. Он не ангел, и иногда бывает просто страшен, но я завидую его смелости и решительности. Он хитёр и изворотлив, но в то же время справедлив и даже благороден. Поверьте, я был свидетелем многих его поступков. Как ему удаётся сочетать несочетаемое, я не знаю.

Куликов посмотрел на собеседника.

— Я ответил на ваш вопрос, Игорь Михайлович?

— Вполне, Жан Иванович, — ответил Мартынов.

Я раздумывал над тем, где провести встречу с Юсуповым-младшим. Человек творческий — художник, музыкант, меценат, — он был одним из богатейших людей Российской империи. Он мог позволить себе многое, но воровство с наших предприятий позволить уже я не мог.

Решил провести встречу в аналитическом центре — там было спокойно, никто не мешал, и можно было говорить откровенно.

Юсупов-младший прибыл на встречу точно в указанное время. Молодой человек двадцати трёх лет, только что окончивший юридический факультет Петербургского университета, был заметно взволнован, оказавшись на встрече с самим начальником СИБ.

— Здравствуйте, Николай Борисович, — сказал я, приветливо улыбнувшись. — Прошу, присаживайтесь.

Юсупов сел в кресло, настороженно глядя на меня. Наверняка наслышан о моих делах и потому волнуется.

— Не переживайте, Николай Борисович, — успокоил я. — Наша встреча не связана с вашими юношескими выходками с князем Гагариным, графом Остерманом и графом Войновичем. Хотя я бы посоветовал вам отдалиться от них. Насколько я наслышан от вашего отца, вы не склонны к дурацким и непристойным шуткам, столь любимым молодой аристократией. Вы — человек творческий и возвышенный.

Он слегка расслабился, но напряжение всё ещё чувствовалось.

— Дело касается промышленных производств, которые находятся в вашем полном или частичном владении, — продолжил я.

— Что с ними не так, ваше сиятельство? — напрягся Юсупов.

Я протянул ему папку и терпеливо ждал, пока он знакомился с документами, справками и выкладками, собранными Мартыновым.

— Прошу учесть, Николай Борисович, — сказал я, когда он оторвал взгляд от бумаг, — что это относительно поверхностный аудит. При более тщательном изучении сумма украденного может увеличиться в разы.

— Весьма неожиданно, ваше сиятельство, — ответил Юсупов. — Отец всегда очень ответственно относился к подбору управленцев. Только доверенные лица.

— Николай Борисович, — мягко сказал я, — только без обид. Вы человек далёкий от производства. Управляющие вашими активами — люди, были преданны вашему отцу. Но его смерть, по их мнению, освободила от данных обещаний. К сожалению, человек слаб перед соблазнами. — Я сделал паузу. — Думаю, наше участие во многих предприятиях не секрет для вас?

— Да, я знаю, — ответил он. — Что вы предлагаете, ваше сиятельство?

Я посмотрел на Юсупова.

— Я предлагаю вам доверить управление этими активами нам. Мы наведём порядок, вернём то, что украдено, и вы будете получать доход, не вникая в производственные дела. Вы же сможете заниматься тем, что вам по душе — музыкой, живописью, меценатством, благотворительностью. Делами благородными и приносящими пользу государству.

Юсупов задумался, затем медленно кивнул.

— Хорошо, ваше сиятельство. Отец всегда отзывался о вас как о человеке порядочном и деловом. Он редко доверял кому-то так как вам. Я согласен.

— Тогда договорились, — улыбнулся я. — Надеюсь, это сотрудничество будет выгодно для нас обоих.

Он пожал мою руку, и я почувствовал, что он немного успокоился.

— Ваше сиятельство, — неожиданно спросил Юсупов, — под непристойными выходками вы имели в виду моё желание с друзьями похитить мою кузину?

— Да, Николай Борисович, — ответил я. — Уверен, это не очень хорошее намерение.

— В таком случае я прошу вас разрешить мне встречаться с Зоей Александровной Захаровой?!

Тут уже в осадок выпал я. Надеюсь, моя растерянность не отразилась на моём лице.

— Откуда вы знаете Захарову?

— Увидел её в санатории, где лечилась моя маман, — ответил он. — Не буду скрывать, ваше сиятельство, я буквально потерял голову. Я не могу думать ни о чём другом. Потом я встретил её на благотворительном вечере и признался ей в своих чувствах.

Юсупов весь преобразился. Глаза его горели. Он действительно был влюблён в Зою. Ну ещё бы не влюбиться в такую девушку. Ну как же она так прокололась?

— И что она ответила вам? — спросил я.

— Она сказала, что любые отношения, касающиеся её, определяете лично вы, ваше сиятельство. Только я, право слово, не понимаю, как она связана с вами.

— А подумать, князь Юсупов? — сказал я сухо.

Юсупов с непониманием смотрел на меня, а потом его озарило.

— Она служит у вас!

— Нет, Николай Борисович, — ответил я. — Она не является официально моей сотрудницей. Но так как она общается с пациентами, которые являются членами императорской фамилии и представительницами высшей аристократии, она дала подписку о неразглашении и, естественно, находится под нашим наблюдением. Все её контакты должны быть известны мне.

Я пристально посмотрел на него.

— Вас что-то смущает, Николай Борисович?

— Простите, ваше сиятельство, — смутился Юсупов. — Об этой стороне её жизни я не подумал.

— Вы подумали, что она моя любовница, — усмехнулся я.

— Да, ваше сиятельство, — признался он, краснея.

Я усмехнулся ещё шире.

— Можете не волноваться на этот счёт, князь. Зоя для меня — ценный сотрудник и человек, которому я доверяю. И если она ответит вам согласием, я не буду препятствовать вашим отношениям. Но предупреждаю: теперь вы знаете о другой стороне её жизни. В случае возникновения каких-либо неприятностей или утечки информации, вы будете иметь дело с СИБ.

Юсупов побледнел, но кивнул.

— Я понимаю, ваше сиятельство.

— Вот и славно, — сказал я. — А теперь ступайте. И помните о том, что я сказал.

Он поклонился и вышел, а я задумался. Зоя, Зоя… Ну как же ты так неосторожно? Но, с другой стороны, кто бы устоял перед таким поклонником? Богатый, молодой, влюблённый до безумия. Хорошо, если это серьёзно. А если нет — мне придётся вмешаться. Хотя Зоя девочка умная. Нужно дать возможность ей устроить свою жизнь. Пока я жив она в относительной безопасности, а если меня не будет. К тому же контроль над самым богатым семейством России. Соблазн? Да ещё какой. Получается нужно дать добро на устройство личной жизни Зои и её приёмной дочери Надежды.