Анвар Ислямов, уважаемый в Александрии торговец, сидел с Каримом и сверял счета после очередной сделки с купцом Чинсаром. За минувшие годы Анвар сумел взять под контроль больше половины оптовой торговли хлопком. Кроме хлопка он закупал сухофрукты, специи, рис, шёлк и прочую мелочь. Из России везли металл, деловую древесину, стальной сельскохозяйственный инструмент отличной выделки, мёд, шерстяные и хлопчатобумажные ткани. Качество ввозимых товаров было безупречным и пользовалось устойчивым спросом. Заказы росли, торговля шла бойко. По-прежнему пользовались спросом самовары — местные умельцы наладили собственное производство, но конкурировать с русскими пока не могли: проигрывали и в качестве, и в красоте.

В комнату вошёл Ефим.

— Господин, там вас спрашивают по важному делу. Человек незнакомый, вижу впервой.

— Зови, — Анвар отпустил Карима. В честности парня сомневаться не приходилось: Карим уже пять лет практически вёл все дела Анвара и ни разу не подвёл.

— Салам алейкум, уважаемый Анвар, — поздоровался вошедший.

Это был мужчина средних лет, хорошо одетый, с ухоженной бородой и умными, цепкими глазами. Анвар сразу понял: перед ним представитель разведки, и пришёл он с одной целью — вербовать. Полковник Флетчер предупреждал его давно. Из центра поступили подробные инструкции, и Анвар был готов к встрече.

— Валейкум ассалам. Прошу, присаживайтесь.

Анвар вежливо указал гостю на место. Тот опустился на подушки с грацией человека, привыкшего к коврам и низким столам.

— Благодарю. Меня зовут Ашур, этого достаточно.

Анвар понимающе кивнул и стал ждать продолжения.

— Судя по всему, уважаемый Анвар, вы пользуетесь заслуженным уважением среди значительной части торговцев Александрии. Отзывы о вас превосходные, дела идут успешно. Поверьте, я искренне рад вашим достижениям и желаю дальнейшего процветания.

Анвар налил чаю в пиалу гостя. Ашур сделал глоток и благодарно кивнул.

— Не буду ходить вокруг, скажу прямо. Я представитель военной разведки. Мне поручено предложить вам взаимовыгодное сотрудничество. Как вы на это смотрите?

Анвар выдержал паузу. В комнате стало тихо — только слышно было, как за стенами кричали уличные торговцы и где-то вдалеке шумел порт.

— Уважаемый Ашур, к моему глубочайшему сожалению, я вынужден отказаться.

— Не торопитесь с ответом, Анвар. От него слишком многое зависит — как в дальнейшем сложится ваша жизнь в Александрии.

— Вы мне угрожаете, Ашур? — спросил Анвар с ледяным спокойствием.

— Что вы, уважаемый Анвар, — гость развёл руками, — я лишь предупреждаю о тех неприятностях, которые могут у вас возникнуть. Ветер в Александрии переменчив, как вы знаете. Сегодня он дует в одну сторону, завтра — в другую. И порой сносит даже самые прочные шатры.

На Анвара смотрели холодные глаза, и вежливая улыбка лишь подчёркивала этот пугающий контраст.

— Уважаемый Ашур, я не совсем понимаю, чем могу помочь военной разведке, сидя в Александрии. Вы наверняка знаете больше меня.

Анвар не отвёл взгляда. Он смотрел на Ашура своим фирменным пристальным взором, давая понять: не на того напали.

— От вас не требуется ничего особенного, — мягко продолжал Ашур. — Передавать нам сведения, к которым у вас есть доступ. Товарооборот, объёмы выпуска продукции на ваших фабриках — что и сколько производят, кому и по какой цене продают. Все доступные сведения. Поверьте, мы хорошо заплатим.

Анвар изобразил задумчивость.

— А что будет, если об этом узнают мои хозяева? Вы не учли один важный факт: я не хозяин, я наёмный работник, торговый представитель. Пусть высокооплачиваемый, но всего лишь работник. И многие сведения мне попросту недоступны.

Ашур усмехнулся в бороду.

— Анвар, мы оба знаем, что это не так. Я собирал о вас сведения несколько месяцев. Ваши хозяева в России доверяют вам полностью. Вы не просто представитель — вы их глаза и уши в Александрии. Ваша подпись заменяет их подпись на многих документах.

Анвар едва заметно напрягся, но лицо осталось непроницаемым.

— Вы хорошо подготовились, Ашур. Я ценю это. Но вы упускаете одну тонкость.

— Какую же?

— Торговля, — Анвар медленно подвинул к себе пиалу, но не отпил, — это не война. В торговле важна репутация. Один неверный шаг — и она рушится за один день. Вы предлагаете мне продать не просто сведения. Вы предлагаете продать моё доброе имя. На восточном базаре за такое можно потерять голову. Фигурально, разумеется. А порой и буквально.

Ашур поставил пиалу на стол. Лёгкая улыбка сползла с его лица.

— Вы умный человек, Анвар. Поэтому я буду говорить ещё откровеннее. Нам нужен не просто информатор. Нам нужен человек, который сможет влиять на потоки товаров. Не сейчас, а когда придёт время. А оно придёт. Вы получите не просто деньги. Вы получите защиту от любых проверок со стороны властей, беспошлинный провоз товаров. Я говорю о монопольном праве на поставку русского леса и железа в Александрию и дальше — на юг. Это большие деньги. Вы понимаете, о чём я?

В комнате повисла тишина.

Анвар медленно отпил чай, глотнул, поставил пиалу на стол и заговорил. Голос его стал тише.

— Ашур, вы пришли ко мне как к торговцу. Но торг предполагает, что обе стороны могут отступить. Вы же предлагаете мне сделку, в которой я могу либо согласиться, либо потерять всё. Это не торг, Ашур. Это ультиматум. Но я отвечу вам так, как отвечал купцам из Бухары, когда они пытались меня задавить ценой. Никто не давил меня в этой жизни. Никто. Я начинал с одного мешка фиников на базаре. Сейчас у меня пять складов и контракты с Россией. Моя голова не поворачивается только потому, что её кто-то хочет повернуть. Она поворачивается только тогда, когда я сам вижу в этом выгоду.

Ашур слегка наклонил голову, внимательно слушая. Его глаза чуть сузились.

— Я вас понял, Анвар. Но давайте я переиначу предложение. Мы не просим вас делать что-то против вашей воли. Мы просим вас просто иногда, от случая к случаю, делиться тем, что вы знаете или узнаете. Никаких подписей. Никаких бумаг. Мы не будем ставить вас перед выбором. Мы будем просто иногда заходить к вам выпить чаю. И, возможно, спросить совета. А взамен наша помощь, а это не мало. Никаких явных дел. Только чай и разговоры. Ну что, разве это не справедливо?

Анвар почувствовал, что вторая партия началась. Ашур сменил тактику — теперь он предлагал не сделку, а «дружбу». Самую опасную из всех.

— Ашур, — Анвар сложил руки перед собой, — у нас говорят: Если чай слишком сладок — в нём яд. Я уважаю вашу настойчивость. Но я прошу вас понять меня. Я — не противник вашей страны. Я веду дела с русскими купцами, я плачу налоги здесь, я соблюдаю законы Александрии. Я хочу, чтобы моё дело процветало, а моя семья жила спокойно. Всё, что вы предложили — звучит заманчиво. Но если хоть одна капля этой «дружбы» прольётся среди моих партнёров — я потеряю больше, чем вы можете мне дать. И вы это знаете.

Ашур молчал. Он взял пиалу, сделал ещё один глоток. Его пальцы едва заметно постучали по краю.

— Вы боитесь нас, Анвар? — внезапно спросил он.

— Нет, — честно ответил Анвар. — Я уважаю силу. Но страх и уважение — разные вещи. Вы умный человек, Ашур, и я вижу, что вы не привыкли слышать «нет». Но позвольте дать вам совет, который не просят, но который умный человек запомнит. Если вы хотите, чтобы с вами торговали — предлагайте то, отчего нельзя отказаться без потери будущей прибыли. Сейчас вы предложили то, от чего отказываются из страха. А страх — плохой помощник в торговле.

Ашур откинулся на подушки и впервые за весь разговор улыбнулся — не дежурно, а почти искренне.

— Вы, Анвар, необычный человек. Я запомню ваш совет. И я вернусь. Но в следующий раз — с предложением, от которого, возможно, вы не сможете отказаться. А пока, — он легко поднялся, — благодарю за чай.

— Я всегда рад гостям, — Анвар поднялся следом, — даже тем, у кого в рукаве не чай, а кинжал. Удачи вам, Ашур.

— И вам, уважаемый Анвар. И да хранит вас Аллах от ошибок, — гость чуть склонил голову и вышел, бесшумно ступая по ковру.

Анвар остался один. Он подошёл к окну и проводил взглядом фигуру, исчезающую в воротах

— Вернётся, — подумал он. — И в следующий раз будет сложнее.

Следующий раз наступил намного раньше, чем ожидал Анвар.

Всего через четыре дня после визита Ашура ударили. Не по нему — по его делу. Три шхуны и корвет с товаром были задержаны в порту Константинополя без объяснения причин. Формально — проверка документов. Неформально — карантин на неопределённый срок. А следом пришла весть, от которой у Анвара похолодело в груди: местным торговцам, связанным с компанией «Русский хлопок», запретили продажу сырья до особого распоряжения.

Приказ был неофициальным. Устным. Но те, кто его передавал, обладали властью, которой не перечили. Продавать разрешалось всем — кроме русских. И всех, кто работал с ними.

Хафиз и Чинсар явились к Анвару ранним утром, когда тот ещё не успел выпить утренний чай. По их лицам он всё понял, Ашур начал действовать.

Чинсар вошёл в комнату, не снимая обуви, — знак крайнего беспокойства. Хафиз следовал за ним, на ходу теребя край халата. Оба выглядели так, будто не спали всю ночь.

— Уважаемый Анвар, — начал Чинсар, голос его дрожал, — буквально вчера ко мне пришёл человек и приказал, чтобы я без особого разрешения не торговал с вами. Без объяснений. Просто пришёл и сказал. У меня полный склад хлопка, приготовленного на продажу. Я должен был отправить его по договору по прибытию ваших судов. Мне пригрозили большими неприятностями, если я ослушаюсь. Какими — не уточнили. Но я знаю их. И я… я не могу рисковать, Анвар.

Хафиз тяжело опустился на подушки.

— То же самое произошло и со мной. И ещё с тремя торговцами, у которых с вами контракты. Мне назвали имя того, кто это организовал. Я не хочу произносить его вслух, — он поднял на Анвара глаза, полные тревоги, — но поверьте, это человек, которому подчиняется половина города. Они могут создать нам такие проблемы, что мы лишимся не только товара, но и свободы.

Анвар молчал. Он ждал этого удара — но не так скоро. Ашур через неделю после их разговора начал действовать.

— Вы не знаете, — продолжал Хафиз, — что послужило причиной для этого запрета? Насколько я мог разузнать, вы не нарушали никаких законов. Ни торговых, ни таможенных. Ничего. Мне не объяснили. Просто приказали. А через пять дней прибудут ваши суда за новой партией. Что мне делать, я не знаю. Скажите мне, уважаемый Анвар, что я должен делать? Отказаться от сделки? Потерять деньги? Или пойти против них и потерять всё?

Комната погрузилась в тягучую тишину. Анвар смотрел на двух своих многолетних партнёров, которых знал как честных и надёжных людей. Сейчас они выглядели как загнанные звери. И причина была только одна — он.

— Друзья мои, — наконец произнёс Анвар, — я знаю, кто стоит за этим. И знаю, что от меня хотят. Но я не могу сказать вам всего. Не потому что не доверяю, а потому что чем меньше вы знаете, тем безопаснее для вас.

— Насколько мне известно, одна из причин это англичане и французы, да и все остальные. Они решили через власти выкинуть меня из дела и вернуть всё как было раньше. Они будут вам диктовать свои условия и цены, а вы будете вынуждены согласиться, потому как никому, кроме них, не позволено торговать с вами.

Сейчас я прошу у вас два дня. Два дня, чтобы решить этот вопрос. И, возможно, мне придётся сделать то, чего я не хотел делать никогда.

Чинсар и Хафиз переглянулись. В их взглядах читалось одно и то же: они верили Анвару, но страх был сильнее доверия.

— Анвар, — сказал Чинсар сдавленным голосом, — я не требую от вас объяснений. Но если через два дня я не смогу продать свой хлопок, моя семья останется без хлеба. Я вложил в эту партию все свои деньги. Буквально все.

Анвар вышел в другую комнату, взял ключ и открыл кованый сундук. Достав два кошеля с золотом, он вернулся и положил их перед купцами.

— Это аванс за ваш хлопок. Независимо от того, заберу я его или нет. Если я не решу вопрос через два дня — вы продадите товар кому угодно, хоть англичанам, и вернёте мне разницу. Возможно я потеряю в деньгах, но сохраняю вашу дружбу. А это дороже.

Чинсар потрясённо смотрел на кошель. Хафиз перевёл взгляд с золота на лицо Анвара и покачал головой.

— Ты всегда был справедлив, Анвар. Но теперь я вижу: ты платишь не за товар, ты платишь за то, чтобы мы остались на твоей стороне. Это не сделка. Это проверка нас.

— Возможно, — тихо ответил Анвар. — Но если я не решу этот вопрос, то ничего не будет, ни меня, ни нашего дела.

Он проводил купцов до дверей и, когда они ушли, сел и закрыл глаза.

— Ашур, — подумал он, — ты решился на самый грубый вариант. Теперь ты получишь свой ответ. Но он будет не таким, как ты ожидаешь.

Ибрагим-паша, ставший правителем Египта после смерти отца, прибыл в Александрию вместе со своим заместителем и младшим братом Аббасом. Разместившись во дворце, он принимал местных чиновников, когда к нему неслышно приблизился Нубар-бек и тихо произнёс:

— Повелитель, вашей аудиенции просит русский торговый представитель из компании «Русский хлопок». Что прикажете ему передать?

— Пусть этим займётся Аббас, — устало ответил Ибрагим-паша, измотанный бесконечной чередой чиновников и просителей.

— Повелитель, он настоятельно просил передать, что дело касается Шайтан-Ивана.

Ибрагим с недоумением взглянул на Нубар-бека.

— Хорошо. Проведи его в мой кабинет. И проследи, чтобы никто лишний его не видел.

— Слушаюсь, повелитель, — Нубар-бек низко склонился в поклоне.

Анвар, узнав о прибытии в Александрию правителя Египта, не мог упустить столь благоприятного случая и стал настойчиво добиваться приёма. С немалым трудом и при помощи известной суммы ему удалось осуществить задуманное. Анвар досконально изучил последние указания князя и, готовый к беседе с Ибрагим-пашой, решил заложить основы будущего взаимодействия с ним. То, что его провели в отдельный кабинет, говорило само за себя: упоминание о Шайтан-Иване возымело действие и серьёзно заинтересовало Ибрагим-пашу. Анвар хорошо помнил, сколько шума наделало пребывание князя в Османской империи и какое глубокое впечатление он произвёл после своего участия в войне султана против мятежного вали Египта.

В кабинет вошёл мужчина лет сорока, одетый со вкусом, но в скромных, сдержанных тонах. В чертах его лица угадывались монголоидные черты — не резко выраженные, но достаточные, чтобы заметить азиатскую кровь, особенно в разрезе глаз.

— Приветствую вас, повелитель, — произнёс он, склонившись в поклоне, который, впрочем, был исполнен скорее в европейской манере, нежели по всем правилам придворного этикета. — Меня зовут Анвар Ислямов, я торговый представитель компании «Русский хлопок». Вот уже пять лет мы ведём дела в Александрии, и, поверьте, повелитель, торгуем честно, заботясь не только о собственной прибыли, но и о благе александрийских купцов, которые аккуратно и щедро платят налоги в казну.

— Переходи к делу, купец, — нетерпеливо оборвал его Ибрагим-паша.

— Слушаюсь, повелитель. В последнее время, после разговора с одним человеком, у меня начались серьёзные затруднения в делах. Четыре моих судна с товаром арестованы, а александрийским купцам, работающим со мной, под угрозой разорения запрещено вести со мной торговлю. А это, ни много ни мало, половина оптовых поставок хлопка.

Нубар, присутствовавший при разговоре, старательно записывал всё в свою толстую тетрадь.

— Причина первая — недовольство англичан и французов. Я мешаю им взять под свой контроль всю торговлю хлопком, как это было прежде, когда они безнаказанно обманывали александрийских купцов и диктовали им свои цены и условия, далеко не самые выгодные. Вторая причина… — Анвар многозначительно покосился на Нубара.

— Говори, не смущайся, Нубар — мой личный секретарь, — невозмутимо заметил Ибрагим.

Анвар слегка склонил голову.

— Вторая причина — мой отказ сотрудничать с военной разведкой Османской империи. Все неприятности исходят именно оттуда. Разумеется, официально мне никто ничего не предъявляет, но все прекрасно понимают, чем грозит нарушение их негласного запрета.

В глазах Ибрагима вспыхнул живой интерес.

— И чего же они от тебя требовали?

— Всех сведений, доступных мне по делам компании, и даже больше — насколько это вообще возможно, повелитель.

— Понятно. А зачем ты упомянул Шайтан-Ивана? Неужели только для того, чтобы попасть ко мне на приём?

— Нет, повелитель. Князь является одним из учредителей компании. Это по его указанию: в случае возникновения проблем он советовал обратиться к вам. И лишь в случае вашего отказа действовать по своему усмотрению.

— И у вас есть возможность самостоятельно разрешить все неприятности? — с усмешкой спросил Ибрагим.

— А вы, повелитель, отказываете мне в помощи? — ответил Анвар вопросом на вопрос.

— А ты не прост, купец, — рассмеялся Ибрагим, но смех его тут же оборвался, сменившись холодным, испытующим взглядом. — Или ты вовсе не купец, а лазутчик князя? — Он впился глазами в Анвара, не отпуская его ни на мгновение.

— Повелитель, вы настаиваете на том, чтобы ваш секретарь оставался? — Анвар вновь многозначительно взглянул на Нубара.

— Да. Он посвящён во все мои дела, — жёстко и без колебаний ответил Ибрагим, продолжая сверлить гостя требовательным взглядом.

— Как вам будет угодно, повелитель. Не секрет, что купцы во все времена были самыми осведомлёнными людьми: они торговали, путешествовали по разным странам и превосходно знали не только экономическое, но и действительное положение дел в тех государствах, где вели дела. Эти знания — основа успешной торговли. Естественно, заинтересованные службы всегда обращались к ним за достоверными сведениями. Но если вы полагаете, что я лазутчик в чистом виде, то ошибаетесь, повелитель. Я в первую очередь успешный торговец, и лишь иногда — по совести и по необходимости — делюсь некоторыми сведениями с князем. Я постарался ответить вам честно, повелитель. А теперь смиренно жду вашего слова. Вы поможете мне?

Ибрагим задумался, на мгновение прикрыв глаза.

— Мне нужно время, чтобы разобраться в этом. Завтра вечером мы продолжим разговор, и я дам тебе ответ.

— Благодарю вас, повелитель. Позволите ли мне передать вести, которые князь просил сообщить вам лично?

— Говори, я слушаю.

— Князь просил передать вам, что Англия, Франция и Османская империя готовят войну против России. Сведения достоверные. Он не сомневается, что ваш флот и войска будут задействованы в первую очередь, и, как вы сами понимаете, вас направят на самые трудные участки. Князь помнит отвагу и выучку ваших солдат, но заверяет вас: коалиции не одолеть Россию. Вы лишь потеряете значительную часть своей армии. Султан потребует от вас лучшие войска, а Россия в этой войне церемониться не станет — она будет уничтожать противника всеми доступными средствами. Повелитель, это не мои слова. Я передаю послание князя слово в слово. Он также просил сказать, что считает вас одним из лучших полководцев империи и будет глубоко сожалеть, если судьба вновь сделает вас врагами. Он желает вам всех благ и процветания вашей стране. И да, повелитель, князь просил вас проявить крайнюю степень осторожности. Враги не дремлют и готовы на всё, особенно среди ваших родственников.

Анвар низко склонился в поклоне.

Ибрагим молча смотрел на него, обдумывая услышанное.

— Тебе что-то известно?

— Повелитель, я передал только то, что мне поручили. — Анвар ещё раз склонился в поклоне.

— До завтра, купец, — наконец произнёс Ибрагим и кивком отпустил Анвара.