Жрица из Елового, которую звали Викана, всё же принесла деньги. И, конечно, попыталась снова продавить меня на жалость. Но не тут-то было. Я спокойно забрал мешок с нумами — смесью меди и серебра — и отдал пересчитывать Шору. Эта сумма, в конце концов, пять процентов от всех «богатств» группы.

Большинство из команды оставило свои деньги лежать на моём счету. Кроме Морта. Тот забрал бабло сразу, как я получил счёт в банке. Даже два золотых, которые я ему за первый день задолжал, припомнил. Я бы ещё понял, если бы он был головой цверга. Но ведь типичный гоблин по всем замашкам и внешнему виду. Жадный гоблин.

Мы ждали на перекрёстке не три, а все четыре часа.

Со стороны Овражка тоже вышел караванчик поменьше под предводительством сурового мужика с огромным боевым топором в волосатых лапах — Матвея. Но я отправил их вперёд, объяснив, что они смогут занять пост Смотрителей для передышки, если поторопятся.

Селяне Елового, надо сказать, после полученного целебного пенделя собрались достаточно быстро. Правда, тащили они с собой какую-то невообразимую гору барахла. Счастливые обладатели телег нагружали их так, что трещали оси, умудряясь вывезти даже мебель.

Двигалась вся эта толпа со скоростью беременной хромоногой улитки. Самые умные нагружали тюками скот, который гнали двумя большими стадами. Люди шли молча, понуро склонив головы, глотая слёзы бессильной злости пополам с дорожной пылью. Шли, оставляя позади огромный кусок своей жизни.

Весь наш бродячий цирк растянулся на километры. Он скрипел, голосил, хрюкал и вонял навозом и отчаянием.

Я тоже скрипел, но зубами. Пока мы ждали, появился очередной отряд диргов, видимо спешивший на усиление заставе. Ныне покойной. Нам удалось подстрелить троих, остальные сбежали в редколесье, рассыпавшись как горох. Теперь нужно было учитывать возможность того, что вокруг длинной колонны бродят дирги. А мы совершенно не в состоянии обеспечить охрану по всей длине этой человеческой кишки.

Ещё и ночь наступит — время диверсантов. Чувствую, нам тогда устроят похохотать. Что этим имбицилам деревенским стоило выйти сразу, как только они получили известие о набеге? Полтора дня же прошло! А. Вопрос риторический. Я впервые увидел, как люди даже перед лицом реальной смерти цепляются за привычный уклад. И боятся поднять жопу, решиться на что-либо. Раньше я о таком читал, но думал, что это авторское преувеличение. И вот я в хвосте колонны из почти трёх сотен человек, дышу коровьим говном и ожидаю нападения диргов. Только потому что эти, как сказал Проф, «разумные» сидели и спорили, куда им идти. Или вообще пронесёт. Если бы мы не приехали, они, уверен, так бы и спорили, пока дирги не выступили бы арбитрами.

Морт был прав. Я не мог их бросить. Их дом потерян навсегда. Если Еловое не уйдёт в дрейф, его разграбят и сожгут дирги. Они напуганы, растеряны, в будущем — неизвестность. Ещё вчера всё было нормально, а сегодня привычный мир рухнул в одночасье. Они должны идти в неизвестность со спасённым скарбом и детьми, не зная, что будет даже через полчаса. Уже не говорю про завтра.

И я, кажется, единственный человек со стороны, которому не наплевать. Я должен хотя бы попытаться их защитить. Почему? Потому что могу. Как по мне — это самая правильная мотивация. Понятно, что я не жду благодарности. Нет, они считают меня жмотом, наживающимся на их горе. Переживу. Я буду считать, что всё сделал правильно, если доведу их до безопасного места.

Немного спокойнее мне стало, когда нас догнали наёмники — та самая вторая часть отряда Рикарда. Сорок человек — не слишком много, но арьергард у нас оказался прикрыт. Думаю, если бы не необходимость проталкиваться через толпу, запрудившую дорогу, наёмники бы свалили в закат. Но моё присутствие сдерживало их порывы. Мрачный десятник, возглавлявший колонну, бухтел себе под нос, но покорно занял место в охранении.

Мы с ним сразу договорились, что на ночь он поставит своих людей в караулы. Я даже обещал заплатить ему пять из сорока отданных мне селянами золотых. После разговора о деньгах мужик сразу повеселел и смотрел на моих беженцев уже не как на проблему, а как на источник дохода.

Я немного пообщался с Шором о тактике диргов, чтобы понимать, чего нам ждать. Вообще я был удивлён, что до сих пор не видел кавалерию. У нас всю историю, начиная с изобретения стремян, передовую разведку осуществляли лёгкие всадники.

— У них почти нет всадников. Ездовые животные, способные выдержать взрослого дирга в доспехах, видимо, редки. Командиры иногда ездят на крупных тварях. Их конница — это боевые колесницы. Не самый мобильный вид транспорта. Но сами дирги выносливы. Они способны бежать в доспехах часами, не сильно уставая. Так что их летучие отряды ты видел. Они просто не тащат с собой снаряжение для лагеря. И вооружены довольно легко, например у двадцатки, которую мы уничтожили на перекрёстке, не было щитов или древкового оружия.

— Значит, вполне возможно, что стайка, которую мы разогнали два часа назад, уже обогнала нас и будет строить пакости?

— Возможно, — Шор пожал плечами. — Всё зависит от поставленной перед ними задачи. Если за ними идёт крупный отряд и они захотят задержать колонну, то так они и поступят. А если они были просто небольшим подкреплением для засады, то зачем им рисковать? Чтобы добыть себе пару кур? Скорее всего, они вернутся к основным силам и доложат ситуацию. Ты пойми, Илья. Дирги — это не подчинённые тёмного властелина, движимые иррациональной ненавистью к иным расам. Дирги — крайне рациональные ребята. Они пришли сюда грабить. Получить ресурсы, собранные человеческими поселениями. А не для того, чтобы прибить пару крестьян на марше. У нас отличная разведка, как для таких обстоятельств. Мы готовы к любому развитию событий. Так что не парься. Впервые оказался посреди небольшой войны?

— Если честно, да. Впервые.

— У меня есть опыт операций против диргов. Думаю, Ингвар тоже с ними сталкивался. Да и Морт… Морт, сдаётся мне, вообще всё в Межмирье видел. Летал-зырил. Интересный у нас ксар. Возвращаясь к теме разговора: до ночи, даже если дирги решили нас потрепать, они ничего предпринимать не будут. Слишком велик шанс потерять бойца. А ночью посмотрим. У нас преимущество. Меня больше беспокоит, что нас может нагнать серьёзный отряд. Но с этим мы уже ничего сделать не можем. Бросить колонну не получится. Мы взяли деньги.

Ну да, ну да. Мы взяли деньги. С другой стороны, а на что ему ещё опираться, чтобы рисковать жизнью? Люди и их проблемы ему в принципе безразличны. Как бы я ни ценил Шора, я прекрасно понимал, что он расист не лучше альвы. Всё эти его оговорочки про «дикарей». Отсюда совсем недалеко до определения «низшая раса». Драксы вроде не агрессивны, но не думаю, что в их анклавах отношение к местным лучше, чем в альвийских твердынях. Так что, думаю, моральное обязательство в виде взятых за работу денег ничем не хуже, чем содействие, построенное на сочувствии или жалости.

До вечера мы ползли черепашьим темпом.

Я, немного подумав, ещё с перекрёстка отправил Морта к Алене: предупредить Рубежное о беженцах и попросить прислать телеги, чтобы усадить хотя бы детей и стариков. Ну и наш фургон пусть вернёт. Там за ним один мужичок должен присматривать.

Рассчитывал я на то, что Алена привыкла уже к Морту, пока за мной ухаживала. Очевидно — больше ксара никто слушать не будет. Я рассчитывал на его скорое возвращение — летал он стремительно. И главное, бензин в нём не кончался. Так что я рискнул ненадолго остаться без дальней разведки.

Поэтому мы и проворонили подмогу дирговскую, кстати. Троих завалили — они просто не ожидали, что мы окажемся эффективными на такой дистанции.

Отличился Ингвар — на нём было двое.

И наш ворошиловский стрелок Борзый. Он феноменально быстро привык к цвергскому карамультуку и стрелял из него просто как боженька. Я почти без сожалений отдал ему своё ружьё.

Дракс предпочитал пока не доставать бластер и тоже пользовался цвергской ружбайкой.

Батареи для бластера мы зарядили — целых пять, но в наших условиях это всё равно ресурс невосполнимый. А боеприпас у Розенкранца вроде есть ещё. Если только карлик не свалит на Ярмарку, закрыв контору на висячий замок.

Ещё один удивительный факт: цвергские ружья были дальнобойнее Шоровского бластера. Дракс говорил, что у него с собой просто что-то вроде штурмового варианта, мол, у них есть и снайперские, но факт есть факт. Убойная дальность его навороченной футуристичной винтовки была метров пятьдесят-семьдесят. Правда, если попал — то туши свет. Практически любую магическую защиту заряд сносил почти не замечая. Прожигал любую броню, вплоть до лёгкой бронетехники. Плоть просто испарял. Дырки в шее змеи-гипнотизёра были по полметра в объёме, если что. Короче, такое противотанковое вундерваффе ближнего радиуса действия. Разменивать один заряд этого чуда враждебной техники на одного дирга было адски невыгодно. Золотые фраги получались.

На ночлег мы встали возле широкого ручья.

До избушки смотрителей не дошли совсем немного, но, по словам Шайи, там обосновались жители Овражка, как я, собственно, и планировал. Они набились во двор и закрыли ворота. Надеюсь, проведут ночь в относительной безопасности.

За полдня перехода мы потеряли четверых человек, и вовсе не от диргов. Местные твари и не подумали затаиться на время набега и всё так же, напившись храброй водки, атаковали людей на дороге. Хорошо, перед нами прошли сперва десяток Рикарда, затем ребята из Овражка, немного зачистив местность. Так что нападения были редкими, и беженцы отбивались в основном своими силами. Но четыре трупа и шестеро раненых, часть из которых пришлось нести, не добавляли оптимизма. Я вроде как взял на себя ответственность за жизни этих людей, и уже потери.

Лагерь получился здоровенным — люди располагались на земле на узлах собственного скарба. Загорелись костры, на которых готовили скудные продукты.

Мы с командой тоже наскоро сготовили и схарчили ужин. Накормили наших гигантов — благо кольцо позволило мне взять для них недельный запас корма. Травкой с обочины костерогов не покормишь, как выяснилось. Спасало, что зверюги жрали любую растительную массу вместе с корой и древесиной, просто её нужно было до хрена. А ликаны на Ярмарке продавали корм для подобных животных тоннами, за копейки. Наша семейка жиробасов потребляла в день полторы-две сотни килограмм жратвы. Я с ужасом смотрел, как уменьшается казавшийся бесконечным запас.

Как только солнечный свет потускнел, Шайя забрала своих девочек и, отправив их в разные стороны, сама лёгкой тенью скользнула в лес. Минут через десять прибыл Морт, но сразу на разведку лететь отказался. Сидел на пеньке, хрустел вяленым мясом и делал вид, что чрезвычайно утомился. А может, и правда устал — черт его разберёт, хитреца ушастого.

— Девка твоя, Илья, меня выслушала и даже подсуетилась, вроде, гля чо. Но не знаю, чем там закончилось, порхать-хлопотать. Не думаю, шо в Рубежном будут довольны четырём сотням лишних ртов, жевать-глотать. Фургон с утра будет, мужик сразу выехал, как тока я в него плюнул легонечко. С вами, с людьми, иначе нельзя. Тупые, гля чо.

— Отлично, спасибо, Морт. Сгоняй на разведку всё-таки, как поешь. Максимально по дороге посмотри, что творится. Шор беспокоится, что за нами может идти сильный отряд. Вот и проверь.

— Ненавижу летать ночью. У меня мож куриная слепота, гля чо.

— Хватит звездеть. У тебя есть режим ночных съёмок, сам говорил!

— С чего ты взял, Илья, что я сам этим глазом че-та вижу, а?

Я даже не нашёлся сперва, что ответить. Это как вообще?

— Ну, как-то же ты летаешь ночью, — обескураженно сказал я.

— Ночью я сплю. Просто выбираю местечки поукромней. Ксара всякий обидеть норовит. Может обидеть не всякий, кусать-плювать, а вот хочут многие! Ладно, ладно. Слетаю-разведаю. Тока ради тебя, Илюшенька. И нашего качать-крошить отряду. Зелье ночного глаза дай, гля чо, я знаю, у тебя есть.

Пришлось выдать дрону пузырёк с ПНВ. Морт свалил.

Мы сидели у костра, прикрывшись со стороны леса тушами костерогов, с аппетитом жующих ликанскую смесь травок. Доспехи никто из бойцов не снимал. Всё, что нам оставалось, — это ждать донесений разведчиков.

Солнце окончательно спряталось, свет погасили. На небе проступил знак в обрамлении мелких светящихся точек. Большинство наших дремали, расположившись на попонах костерогов и положив седла под головы.

Я бездумно подбрасывая в костер мелкие веточки, наблюдая как из жадно пожирают язычки огня. Напротив меня из темноты сгустилась наглая рожа Морта.

— Везде слетал, всё смотрел-зырил. Тама диргов тьма на дорогу повылазила. Лагерь разбили, сидят-жрут. Я в пару котлов плюнул и сюда. Оне далеко ещё. Утром слетаю-гляну, кто куда. Но если эти телепни не поторопятся, нас догонют легко. Так что поднимайте всех затемно! Бежать-паниковать пора уже, гля чо!

— Да не ори ты, божечки. Сейчас будет тебе «бежать-паниковать», хрен соберём их по лесу потом.

Я со вздохом поднялся и пошёл искать Викану. Надеюсь, она ещё не легла.

Повезло. Жрица сидела у костра напротив Профа. Они о чём-то вполголоса беседовали.

— Прошу прощения, что прерываю вашу беседу, но есть срочное дело, — оба уставились на меня, сразу замолчав. — Надо народ поднять пораньше, накормить до восхода солнца. И с первыми лучами — в путь. На дороге диргов полно. Могут догнать. И надо как-то придумать, как идти побыстрее. Возможно, кому-то придётся расстаться с частью вещей. Или на телеги покидать — неважно, чьи они уже. Ты своих людей лучше знаешь, Викана. Сама всё реши. Но если мы рано утром не стартуем, причём в приличном темпе, рискуем стать шашлыком у диргов.

Жрица поднялась с трудом разгибая колени. Стоя она едва достигала мне макушкой середины груди. За день её лицо осунулось, а плечи сгорбились, как будто она как минимум полкаравана на себе тащила.

— Сейчас пойду скажу своим старшим. Насчёт вещей, — она покачала головой, — нужна будет помощь. Иначе они вцепятся в свои пожитки, как утопающий в корягу. Так что, может, и солдатики пригодятся. Люди. Что сделаешь.

— Угу, чтобы меня здесь вообще все проклинать стали. Да ладно, надо будет — наведём порядок. Но только с твоего явного одобрения, жрица. Я не собираюсь здесь за всех отдуваться.

— Да будет тебе и одобрение, и благословение, и что хошь! Хоть дополнительная плата за хлопоты. Доведи людей только. Не брось на полдороге, витязь. Знаю, что сами виноваты. Но вот так оно.

О, как прижало, так сразу и доплата появилась. Витязя нашли, блин. Хорошо, не рыцаря. Я тяжело вздохнул.

— Сейчас с десятником переговорю. Он как раз вторые караулы разводит, не спит ещё. Думаю, ребята помогут. Но я хочу завтра услышать чёткую речь на тему: «ускоряемся, мля, телепни, иначе сдохнем» — от тебя в первую очередь! И от твоих «старших».

— Всё будет, не сумлевайся даже. Я еще не выжила из ума, хоть и живу давно, да в глухой деревне на краю Зыби. Всякого повидала. Просто давно нас несчастья такие стороной обходили. Расслабились люди. Думали, всегда так будет. А здесь нет ничего постоянного! Так Владыками заведено испокон. Иди, витязь, я всё исполню.

Я пошёл к нашему костру, а бабка засеменила тормошить «старших». Ну, с утра посмотрим, к чему всё это приведёт. Всегда мечтал стать пастухом при стаде баранов, блин. Ещё и последнее у людей отбирать, как гопник какой. Настроение испортилось окончательно.

После переговоров с десятником я уже собирался тоже надавить на массу. Но словно тать в ночи явилась Шайя.

— Илья, поднимай наших. Те р-ребятушки, которых мы сегодня р-разгнали, здесь. И собр-рались устр-роить нам ночной тар-рарам. Надо их встр-ретить.

Ну отлично! Как раз хочется кому-нибудь в жбан зарядить. Так чтобы зубы отлетели на километр. В охреневший диргский жбан!