Я рассматривал опустевший пост смотрителей. Никакого разгрома пока что. Просто ворота забиты крест-накрест толстыми досками. Довольно понятный и характерный жест. Эти ребята встретились нам на пути, они спешили дойти до Ярмарки.

Когда мы уезжали, на Ярмарке высаживался вполне себе представительный контингент наёмников — тысячи две закованных в железо парней. Они сразу начали копать вокруг «Сити» ров и сооружать земляной вал. Всерьёз так собираются обосноваться, ребята. Ну, дай им Владыки удачи.

Наш отряд пополнился десятком отчаянных мужиков, вооружённых как попало, у которых в Рубежном были родичи или интересы.

Десятком же наёмников, довольно неплохо экипированных. Они связались с Рубежным, обсудили с советом условия службы и присоединились к нам с утра.

Наш отряд выглядел круто. Во-первых, мы так и не продали своих костерогов. Теперь у нас было три всадника: я, Айвена и Проф. Бубенчик тащил фургон — я решил, что нам такая «боевая повозка» пригодится, и купил его у Зигмунта. Внутри было шесть лежачих мест — откидные койки. Задолбало меня в палатке спать или у костра. Вообще полезная штука, такая мини-крепость на колёсах. Я заценил. А Зигги нужно было покрыть убытки, и в ближайшее время он всё равно никуда не собирался.

Колонну охраняли Шерочка с Машерочкой и Морт, работавший дальней разведкой. С самого начала мы взяли неплохой темп и очень рассчитывали дойти до Рубежного за двое суток без происшествий.

У поста мы с Профом остановились, поджидая колонну. Удобный момент для разговора, я считаю, выпал.

— Проф. Мы толком не общались после того, как вы умыкнули у меня посох.

— Да, Илья, всё завертелось тогда. О чём вы хотели поговорить?

— Хм. А я не знаю. Это всё, — я указал на его одеяния, посох и медальон на шее, — очень странно и неожиданно. Знаете, вы так быстро адаптировались… Зависть берёт. Я вот до сих пор чувствую себя в этом мире чужаком. А вы — раз, и солнечный жрец. Как вам удалось?

— Знаете, Илья. Я чувствовал себя чужим в том мире. Чужим и бесполезным. Я старый дурак, всегда мечтал о чём-то таком. О приключении. Стать кем-то… Я даже не знаю. И вот я попадаю в мир, где география с астрономией вышли прогуляться и не вернулись, физические законы уступают законам повествования. Тебя могут сожрать ужасные монстры. И ты путешествуешь в компании с женщиной-волчицей, эльфом и разумным ящером. Причём более разумным, чем ты. И это вызывает у меня ежедневный восторг, почти детский такой. Помните, когда ты весь день в Новый год ходишь вокруг ёлки, а в полночь начинаешь открывать подарки. Я счастлив. Наверное, поэтому Владыка одарил меня своим вниманием.

— А он что, прям вот говорит с вами? Или… ну, как это выглядит? Вы же учёный. Наверное, были атеистом?

— Среди учёных не так много атеистов, как вам кажется. Все мы боимся смерти. Все задумываемся над вопросом: «А для чего всё это? Какова моя роль? Что будет после?» И многие находят для себя ответ в допустимости идеи Бога или высшего разума. А Владыка… Нет, он со мной не говорит, конечно. Я вообще не уверен, что Владыка имеет какую-то персонификацию, кроме как в своих посвящённых. Просто я ощущаю внутреннее тепло. Когда я что-то делаю правильно. И будто чужой взгляд на затылке. В основном доброжелательный. Я не знаю, как вам это описать словами. Всё не то. Но я чувствую, что я на своём месте. Впервые за всю свою бестолковую жизнь. Понимаете?

— Понимаю и даже немного завидую. Я вот не знаю, какое оно, моё место. И в Бога не верю. Ну, в смысле, что он присматривает за нами, наказывает там, награждает. Это было бы слишком просто.

— В такого Бога я тоже раньше не верил. Бог-начальник. Бог-отец. Делать ему больше нечего, как после сотворения мира присматривать за каждым из миллиардов живых существ во Вселенной. Или устанавливать для них правила поведения. Это всё равно, что человек построил дом, а затем пытается донести свою волю поселившимся там бактериям. Законы для них пишет… Нет, это всё не мой миф. Вот местные Владыки — дело другое. Это что-то вроде сильнейшего наблюдателя здесь. Не более, но и не менее. Предупреждая вопрос: решение следовать за вами — моё собственное. Да, Владыка вроде бы одобрил. Но он ничего мне не диктует. Всё, что я должен, по сути, — это славить его на рассвете и просить вернуться на закате. И всё. Он за это дарует мне силу солнечного света. Такой вот обмен.

— Сила веры, всё дела. Читал про это, но никогда серьёзно не относился. Впрочем, здесь мне пришлось уже пересмотреть множество своих убеждений.

— Я не верю в Солнечного Владыку. Я его чувствую. Это разные вещи. У жрецов, как вы понимаете, накопилось множество священных текстов и правил поведения, но это не религиозные практики, а скорее смесь преданий и технических инструкций по эксплуатации сил, получаемых от Владыки. Понятно, что в текстах, которые я читал, и в объяснениях Добромира я принимаю далеко не всё. Многое там просто интерпретация. Что хорошо — я могу пройти свой путь сам, соизмеряя шаги только со своими моральными принципами. Пока меня осеняет длань Владыки, никто из остальных жрецов не посмеет мне указывать.

— Это довольно необычно для религии. У них нет какого-нибудь «Папы Межмирского» или чего-то вроде? Иерархии? Кардиналов там, ну, понятно, в местном исполнении.

— Нет. Попытки построить такую иерархию безусловно присутствуют. И не заканчиваются. Люди… вернее разумные, такие разумные. Более того, в крупных анклавах иерархия таки существует. В каждом — своя. Но Добромир, например, такой вот «ничей мальчик». Нет над ним ни епископа, ни иерарха. Только Владыка. Но что-то мы заболтались, Илья. Наши нагоняют. Двигаемся дальше?

* * *

Засаду диргов мы разогнали без проблем. Морт оповестил нас минут за двадцать до точки, где залегли лихие налётчики. Так что мы приготовились и хорошенько вломили серошкурым. Два десятка диргов, решивших, что им пригодится наш фургон и другое движимое имущество, слегли как колосья под серпом крестьянина.

Они расположились на перекрёстке, ведущем к двум другим поселениям, и, пока не встретились с нами, успели покуролесить. В овраге неподалёку мы обнаружили с десяток раздетых до исподнего тел. Женщины, дети, пожилые мужики — все лежали в одной братской могиле. Я, глядя на эту картину, почувствовал, что начинаю закипать.

Если до этого серокожие уроды были просто теми, кто нападал на меня и моих друзей и получал ответку в уродливое хлебало, то есть ничего личного… То теперь, когда я смотрел на детские тела, в моей душе начала закипать настоящая ненависть. Этих тварей нужно вытравить полностью. Как тараканов. В этом регионе им не место! Понятно, что в этом мире нет детских омбудсменов. Здесь ребёнка наверняка убить или покалечить может любой, кто просто сильнее по факту. Обратить в рабство, продать как вещь. Но я не из этого мира. И не собираюсь мириться с подобным.

Этот набег — к худу ли, к добру — с этого момента начал становиться для меня чем-то личным. Впервые я понимал, что пока не уничтожу тварей, которые пришли сюда за лёгкой добычей, я не успокоюсь. Возможно, даже немного отложу возвращение. Надо помочь местным отразить набег. Всего делов.

— Рихард! — я подозвал к себе командира наёмников.

На время похода негласное руководство отошло мне. Так получилось, и Рикард не возражал.

— Да, Илья. Слушаю.

Плотный усатый мужик средних лет с обветренным жёстким лицом образовался возле меня. Двигался Рихард мягко, как кошка.

— Пусть твои парни возьмут тела, завернут в мешковину и сложат в фургоне. Отвезём их в Рубежное. Возможно, там есть родственники, которые позаботятся об останках.

— Хм. Хорошо. Но, если хочешь моё мнение, нас впереди ждёт ещё больше трупов. Всех не похоронишь. Так, Пико, Вакс. Взяли парней и перенесли трупешники в фургон. Живо-живо. Здеся лучше не задерживаться.

— Говоришь, как будто знаешь, что будет дальше.

— Это не первый набег, в отражении которого участвует моя компания. Дальше будет только хуже. Дирги — противники страшные. Не всякий опытный солдат справится с диргом один на один. С воинской дисциплиной и вооружением у них тоже всё отлично. Маги у них слабосильные, зато их много. Так что никаких преимуществ у людей против диргов нету, — он почесал щетину на подбородке. — Всё зависит от того, пойдут ли в набег серьёзные кланы или к нам решили стравить избыток молодёжи. Во втором случае может быть полегче. Но я бы не надеялся.

— А зачем ты прёшься в Рубежное, да ещё и всего с десятком солдат? Не лучше было остаться на Ярмарке? — я повернулся и пошёл к Тучке.

— Скажешь тоже, — он не торопясь пошёл за мной, держась за левым плечом. — Ну, перво-наперво, нас пять десятков. Остальные уже вышли, может, даже догонят нас. Вдругорядь на жадных коротышек за гроши я горбатиться не буду. Там желающих полно, цена, значится, низкая на нашего брата. Совет Рубежного вдвое нумов против цвергов даёт. А в Рубежном я бывал. Там такие укрепления, что дирги себе об их кривые зубы пообломают. Да и хер ли диргам там делать? Ярмарка — цель повкуснее, как бы. Я бы и сам… — он облизнул губы и замолчал, понимая, что сказал лишнего. — В Рубежном-то, говорят, мага грохнули? — перевёл он тему.

— Ага. Я и грохнул. И Лютого моя команда завалила. Если что.

— О, вот это новость! Слыхал, Лютый в Рубежное ребят из Чёрной Медузы звал… Их, стало быть, тоже там не встретим уже?

— Только если на кладбище местном.

— Ха! А я чуял жопой, что это какой-то тухляк! Не повёлся на посулы. Ну, мужик, ты дал. Не так-то команда у тебя справная. Но мага грохнуть — это надо суметь. Не каждый может. Очень твареныши за свою жизнь пекутся. А вот что теперь в Рубежном нету мага — хреновая новость. Новость-херовость.

— У меня в команде маг есть.

— Тю. Башня-то пустая теперь! Маги не зря там жопы просиживают. Сил даёт и чары мощнее делает. Вроде так.

Я не стал говорить Рихарду, что башня тоже теперь моя. Меньше знает — крепче спит. По всему выходило, что если бы не его «жопочуйка», в «Ночь Ананты» я вполне мог драться против этих ребят. Жизнь — заковыристая штука.

А Межмирье вовсе не такой колхоз, каким я его считал. Информация здесь разлетается куда быстрее, чем в средневековье, на которое внешне похожа местная жизнь. И логистика попродвинутее нашей. Телепорты — это даже не транспортный самолёт. Это просто чит, млин.

* * *

— Ингвар! — сказал я, взгромоздясь в седло. — Там, кажется, Еловое, — я махнул рукой направо. — До него часа три ходу каравана.

— Да, паря. А там, — он указал налево, — Овражек. До них тем же ходом часа два. А что?

— Хочу быстро смотаться до Елового, посмотреть, что там. Может, предупредить. Возьму Профа и Айвену в сопровождение. Вы нас не ждите, мы догоним.

— Не, паря, так не пойдёт. Зверьки всю нашу команду вывезут. По двое сядем. Эти, — он указал на сгрудившихся вокруг фургона местных, — и без нас справятся. Сомневаюсь, что если здесь поставили засаду, дирги продвинулись дальше по дороге. Скорее всего, застава передовая была.

Я поморщился. Но мне и самому не хотелось разделять команду. Так что я кивнул.

— Ладно, тогда давайте распределяйтесь по зверью.

Костероги, не вынужденные тащить груз в виде фургонов, развивали лёгкой трусцой довольно приличную скорость. Так что путь, занимавший у каравана три часа, мы пролетели минут за тридцать. Мне в ухо сопел Борода. К Айвене со скандалом подсадили Шора, а к Профу сел Ингвар. Шайя убежала вперёд на разведку. Поскольку ни она, ни Морт не вернулись, впереди всё было относительно в порядке.

Еловое встретило нас паникой и разрухой. Большинство домов уже стояли заколоченными. На центральной площади собралось человек сто под предводительством памятной мне крупной женщины в цветастых юбках. Когда наш кавалерийский отряд впёрся на площадь, все лица повернулись ко мне. Мы явно прибыли во время какого-то яростного спора. Я не стал вникать, о чём они здесь базарили, и так было ясно в общем-то.

— Дирги заняли перекрёсток на основной дороге. И убили уже несколько десятков людей, — прокричал я, поднявшись на стременах. — Мы их оттуда выбили. Но мы идём в Рубежное, и это только вопрос времени, когда они вернутся. День? Часы? У вас нет времени на склоки. Собирайте манатки и валите в Рубежное, если жить хотите!

— Скоро ли подойдёт помощь? — спросил кто-то из толпы.

— Помощи не будет. Мы и есть помощь. Наёмники сейчас начали укреплять Ярмарку. Они там за деньги цвергов сидят. А вы нахрен никому, кроме себя самих, не нужны, — рявкнул я, не сдержавшись.

Помощь, мля. Какая помощь? От кого? Совсем мозгов у людей нет.

Бабка в цветастых юбках протолкалась вперёд. Сейчас я обратил внимание на большой медный медальон с изображением солнца, висящий в ложбине из арбузообразных грудей. Бабка была похожа на кого угодно, кроме солнечного жреца. Например, на вокзальную цыганку. Не хватало выводка детей, уцепившихся за юбку.

Я опустился в седло.

— Ты у нас был. С караваном Зигги, заходил. С месяц назад. Я тебя помню, милок.

— Всё так, мамаша. Был, заходил.

— Побили, говоришь, людей у перекрёстка? Много ль?

— Полтора десятка. С детьми. Вам надо уходить, срочно. На Ярмарку или в Рубежное — сами решите.

Толпа недовольно загудела, послышались выкрики и женский плач.

— А ну тихо! Их предупреждали, — басом рявкнула жрица. — И вас, сука, предупреждали! А вы здесь сопли на кулак полдня мотаити, итить вашу мать пятью козлами! Час у вас на сборы. Затем я выхожу и камень забираю. Ясно вам? А добрый молодец, вон, нас сопроводит.

ВАС ПРЕДУПРЕЖДАЛИ!

— Хрен ты угадала, бабуля. Я заехал предупредить. У меня там свой караван. По большаку должны пойти наёмники человек сорок. Повезёт вам — возьмут под охрану. Можете послать кого-нибудь быстроногого к дороге. Нашла, блин, «добра молодца» на халяву.

— Да эти селюки всегда так, гля, — Морт, как всегда, появился неожиданно. — Прижимистые ушлёпки, жалеть-отжимать. Сопроводи их, гля. За просто так, небось?

— А ну пшёл вон, паразит ушастый. Чего с нас взять, богатырь? Мы — нищее маленькое село. Помоги нам добраться до Рубежного живыми. Мы отблагодарим, чем сможем.

Слезу пустить она не смогла, но голос из басовито-командного стал слезливо-жалостливым. Сходство с цыганкой только усилилось.

— Ага. Млеко, яйки, колбаса… Писят желтяков, гля, — нагло выпучив в её сторону механический глаз, брякнул Морт. — И мы, так уж и быть, подождём вас три часа на перекрёстке. Не явитесь — ваши проблемы, тащиться-телепаться. И деньги вперёд, гля чо!

— Да ты что, какие писят… Нахрена нам это Рубежное, на Ярмарку надо валить… вы посмотрите, как на горе людском наживаются, — раздались выкрики из толпы.

— А ну завалили все хлебала, — рявкнул я, не сдержавшись. — Что уставились, телепни, мать вашу? Собирайте пожитки бегом. Полчаса у вас. Три часа ждём, так и быть, на перекрёстке, как и сказал Морт. Затем уходим. Не принесёшь сорок нумов золотом — тоже уходим, — это я уже обратился к бабке. — И мы идём в Рубежное. До Ярмарки сами доберётесь как-нибудь. Владыки не выдадут, дирг не съест. Погнали обратно, ребята.

И под обморочное молчание небольшой толпы мы покинули Еловое.

— Морт, скотина. Ты охренел такие цены за эскорт назначать? Я вообще не собирался их провожать.

— Ой, ты гля чо! Он не собирался. А как деток малых увидел, да баб, сразу и собралси. А то я тебя не знаю, Илья. Сопроводил бы, как миленький. И подношение яйцами бы принял, тупить-дешевить. Блаженненький ты у нас. А гешефт во всём надо иметь. Хорошо, что у тебя папка Морт есть, гля! Это стадо баранов нас считай на сутки задержит, не будь я ксар, летать-прорицать! Пусть платят. Ты че думаешь, если маленькое село, у них с нумами напряг? Ниче ты не понимаешь! Знаешь, сколько охотники поднимают? Даже у них в казне поселения нумов пятьсот найдётся, копить-скопидомничать.

Если честно, возразить паршивцу было нечего. Поэтому я просто швырнул в него пулю от пращи.

И не попал.