Вечером Шайя куда-то исчезла. А утром, придя на стоянку торговцев, я обнаружил сюрприз. Младшую костерожиху. Или костерожицу? В общем, девочку костерога облачили в некое подобие седла. С попоной, кожаным удобным сиденьем, подушкой и короткими стременами. Сияющая гордостью Шайя подвела её ко мне.

— Вот! Это Тучка. Знакомься! Это тепер-рь твой верховой звер-рь.

— Да уж. Сюрприз, — Тучка? Это ж блин тучище целое!

«Тучка» ласково ткнула меня мордой в плечо, отчего я чуть не улетел в ближайшую канаву, а рука отнялась. Оправдывая свою кличку, немедленно обфыркала меня, обдав веером слюней. Где я так нагрешил-то, господи?

— Дай ей пр-ривыкнуть к твоему запаху, Илья.

Сперва я хотел выразиться матерно по поводу такого «подарка». Никогда не любил мотоциклы, ну не делают их под мои габариты. Хотя с габаритами здесь всё было в порядке. ЭТО больше похоже не на мотоцикл, а на БТР. Но, посмотрев на сияющую ликану, придержал коней. Девчонка, видимо, всю ночь не спала, всю плешь проела умельцам, делавшим упряжь. Поэтому, старательно улыбнувшись, я спросил только:

— А лестница будет?

— Да! Она встр-роена в седло. Смотри, ка здор-рово!

Она, как в той сказке, дёрнула за верёвочку, и прямо от кожаного сиденья вниз размоталась верёвочная лестница. Выглядело всё довольно прочно.

— Ну, всё предусмотрела! Какая ты у меня молодец, — сказал я не вполне искренне. — А как рулить этим транспортным средством? Они же только тебя слушаются?

— Нет, не только. Смысл тогда был бы их пр-родавать. Обычному человеку я бы пр-росто амулет сделала. Здесь пр-ришлось повозиться. Осуществим личную пр-ривязку, чтобы она тебя считала хозяином. Со вр-ременем начнёт понимать эмоции и отдельные команды голосом. Ну а упр-рпавлять сейчас можно вот этим, — и она вручила мне длинную палку с металлическим наконечником, отдалённо напоминающим детские грабли. — Я её научила слушаться команд стика! Справа стукнешь — влево повер-рнёт, слева — наобор-рот. По затылку — быстр-рее. За ухо — стоп. Ну и чесать её можно. Ей нр-равится!

— А почему не мальчик? Просто интересуюсь, — спросил я, разглядывая здоровенную морду серо-зелёного цвета перед собой.

Глаза Тучки смотрели на меня не моргая.

— Девочки спокойнее, Илья. И умнее. У тебя мало опыта ещё, с ней будет удобнее. Залезешь?

Мало опыта? Да у меня его вообще нет. И чёт меня не тянет взгромоздиться на этот ходячий шифоньер! Я если свалюсь с этой дамы, костей не соберу. Тучка, будто чувствуя моё настроение, вдруг печально вздохнула. И я снова оказался обмазан её соплями, с ног до головы. Да уж, счастье привалило. Ты вообще носорог или верблюд, женщина!

И ведь не откажешься. Лучше плохо ехать, чем хорошо идти? Надо попробовать. Я отошёл чуть в сторону, чтобы не попасть под новый слизистый залп. Мне срочно была нужна тряпка — протереться. А ещё слова, чтобы ответить Шайе. Я набрал в грудь воздуху для решительного «нет» и выдал:

— Давай ты её выведешь за ограду. И я уже там начну экспериментировать. А то с моим «опытом» мы с ней здесь всё разнесём к едрене фене.

Открутиться от освоения транспорта мне не удалось. Так что, после процедуры привязки, исполненной в типично ликанском ключе — «вытьё шаманское», я всё же залез на Тучку.

Ну что сказать. Зря я говнился на шерстяную шаманку. Езда оказалась даже комфортной. Бизнес-класс просто.

Я один раз в жизни прокатился на лошади и боялся в тот момент двух вещей. Во-первых, свалиться с этого неустойчивого агрегата. А во-вторых, сломать коняшке спину.

А здесь… Мой вес Тучка, кажется, не заметила. В седле я сидел плотно, почти не было ощущения неустойчивости, к тому же Шайя предусмотрела к конструкции толстенные ремни, которыми я пристегнулся. И ход, по крайней мере на скорости каравана, у зверюшки был довольно плавный. Правда, я представлял из себя теперь просто отличную мишень для стрелков. Будем надеяться, что в пути нам не встретятся снайперы.

Первый день прошёл спокойно, даже скучновато. Шерочка с Машерочкой отпугивали от каравана всякую мелочь. Интересно, почему людей местное «зверье» не боится, а от более серьёзных хищников шугается? Какая-то непонятная ерунда получается.

По дороге мы встретили смотрителя пути. Он ехал себе в двухосной повозке, запряжённой обычным ослом. Сзади к борту был прикреплён белый флаг с чёрным нарисованным глазом. И это мы ему уступили дорогу, а не он нам. Натурально обоз съехал на обочину, пропуская ослика. Интересно, как он в одиночку-то здесь катается? И почему мы так не можем? Надо будет расспросить аборигенов.

Я плелся в хвосте колонны, глотая пыль — это оказался наиболее комфортный режим езды моего бронированного транспорта. Тучка просто шла в том же темпе, в каком её семейка тащила шесть скреплённых попарно фургонов. Едва я заезжал вперёд, она начинала беспокоиться, коситься назад, выворачивая шею. А я её тревогу ощущал, что было не очень круто. В общем, покрывшая меня с ног до головы пыль и платок на морде лица оказались более приемлемым вариантом.

Караван остановился на посту смотрителей. Мы покормили и напоили животных. Люди нормально поели и пару часов вздремнули. А затем неугомонный Зигмунт погнал караван дальше. Мол, нечего время терять. Башку по дороге потерять он почему-то не боялся.

А зря.

* * *

Первыми, уже в сумерках, нас атаковали деревья. Ну, по крайней мере так показалось. Уже позже выяснилось, что даже в этом безумном мире растения быстро двигаться не умеют.

Те же «кустики» лабиринта — это какой-то симбионт растения с осьминогом. Или какая-то такая же фигня. То есть хватательные отростки там вполне животного происхождения, хоть и похожи на ветки.

Но сперва мне показалось, что лес вокруг ожил. Корявые, громоздкие силуэты, двинулись к фургонам, скрипя и покряхтывая, протягивая к нам лапы-ветви.

Это было внезапно.

Увидев размеры и высоту противника, я немного опешил признаюсь. Как такое убивать? Когда на тебя прёт дура в три метра высотой, даже копьё или алебарда кажутся не таким уж надёжным оружием. Учитывая длину их хваталок, так тем более.

Повезло нам хотя бы в том, что крупные нападающие оказались все с одной стороны дороги. С другой на караван набежали маленькие «пеньки».

И мы с Тучкой, к счастью, оказались на обочине со стороны великанов.

Когда твари двинулись вперёд, я несколько мгновений тупил, пытаясь понять — глюки у меня или уже «на нас напали».

Зато Тучка не испытала ни малейших сомнений. Едва раздался трубный глас Бубенчика, тащившего последние две повозки, как Тучка, наклонив голову, устремилась вперёд с неуклонностью набирающего скорость бульдозера.

БУЛЬДОЗЕР НА МАРШЕ

Я судорожно схватился за рукоятку, приделанную к сиденью передо мной, чуть не выронив стек.

Столкновение с первым агрессором я ощутил всем Илюшенькой. Меня швырнуло вперёд, я ударился грудью о ручку, за которую держался. Внутри всё сжалось, ремни натянулись, и я запоздало вспомнил, что подушек безопасности на носороге не предусмотрено.

Раздался глухой «бамс», ожившее дерево передо мной качнулось и медленно завалилось на обочину.

Тучка, не удовлетворённая простым падением противника, принялась яростно топтаться по упавшей вражине, сопровождая свои действия пронзительным визгом. Послышался хруст ломающихся веток или костей.

Я наконец очухался и переложил стек в левую руку. Правой я вытащил из чехла боевой молот. После чего, видя ещё один возвышающийся над нами силуэт, со всей дури хлестнул Тучку стеком по загривку. Та среагировала немедленно, начав тяжёлый разгон в сторону следующей цели.

Я пригнулся, пропуская над собой корявую двухметровую лапу.

Вторая конечность ударила Тучку в бок, в сантиметрах от моей ноги. Та злобно захрипела и ускорилась.

«Ба-амс». Очередной рывок. Как я не выблевал ужин на загривок своей животине, не знаю.

Мимо меня мелькнули остановившиеся фургоны, я расслышал лязг падающих цепей и хлестнул своего скакуна по голове ещё раз. Нажал на газ, так сказать.

Тучка, замедлившаяся после удара, снова рванула вперёд, как наскипидаренная. Третьего противника она ударила вскользь, тот пытался отойти в сторону. Повезло нам, что здоровенные твари были медленными и достаточно неуклюжими. Били они быстро, хлестали своими «ветками» как кнутами, а вот ходили в стиле сомнамбулы.

Новый «Ды-дыш»! И новая моя попытка выплюнуть кишку наружу. К счастью, неудачная.

Удар крутанул монстра вокруг оси и тоже повалил на землю. Хрустнули руки-ветви под массивными ногами Тучки. Я, увидев, что впереди больше никого нет, потянул граблями Тучку за волосатое ухо.

Честно? Думал, она мои потуги проигнорирует. Но нет. Тучка сразу принялась замедляться и заворачивать вправо, подчиняясь стику. С той стороны, где мы прошлись, охранники уже добивали тварей топорами.

Только один монстр ещё стоял, но возле него юлой крутился Шор, отсекая от массивного тела здоровенные куски. Во все стороны брызгала тёмная жидкость. Остальных топтали спущенные с постромок Тучкины родичи.

Мы как раз описали довольно объёмную дугу, и я с воплем: «Под фургоны, кто жить хочет, нах!» — направил Тучку вдоль противоположного края обоза, впритирку к телегам. Люди в панике кинулись под остановившиеся повозки, а вот корявые пеньки, пытавшиеся взломать борта наших транспортных средств, среагировать не успели.

Тучка пронеслась слева от замершего каравана, маленьким сердитым торнадо, расшвыривая тварей во все стороны ударами массивной морды, и топча массивными ногами-тумбами.

Я пару раз махнул молотом, и даже во что-то попал, но в основном пытался удержаться в седле и удержать внутри себя то, что у меня там внутри ещё осталось неповреждённым. Желудок, сердце, печень. Прочая требуха.

Хруст и скрежет стояли такие, как будто я попал на фабрику утилизации автомобилей во время запуска нового пресса.

Когда мы с Тучкой сделали очередной разворот, сражение уже окончилось.

После окончания этой импровизированной «битвы при Изенгарде» я соскользнул по лесенке на твёрдую землю и несколько минут пытался успокоить вестибулярный аппарат. Такое ощущение, что я на американских горках катался, а не в бою участвовал.

Тучка всхрапывала, дергала башкой, пыталась куда-то пойти — видимо, не весь ещё дневной запас трендюлей раздала. Накопилось у девочки.

Впрочем, едва я говорил «Стоять, Зорька!» — единственная команда, которую мы учили весь день, она, недовольно повизгивая, оставалась на месте. Вскоре пришла Шайя и уложила моего боевого носорога на землю. Бока Тучки ходили ходуном, на губах выступила пена. Устала малышка тараном работать.

Успокоив резь в желудке и подождав, пока опустятся от горла на своё законное место внутренние органы, я пошёл смотреть, кого же мы там так усердно валили. Я даже рассмотреть противников как следует не успел.

Уродливые твари были действительно похожи на ходячие деревья. Вплоть до того, что шкура полностью имитировала кору и поросла мхом, а кое-где грибами. Однако это были не растения. Внутри гибких конечностей присутствовали мышцы. А в теле — некое подобие костного скелета. Мозг оказался в центре туловища, от него во все стороны разбегались серые волокна. В нижней и верхней частях виднелись здоровенные пасти, вооружённые двумя гребнистыми тёрками, твёрдыми как камень.

Каждый из «здоровяков» имел внутри аскор приличных размеров, а из одного их извлекли целых три.

— Это что, мы с Тучкой стаю альф завалили? — спросил я Ингвара, который взялся нас сопровождать и в этом путешествии.

— Нет. Древни просто растут долго и вырастают большими, укуси меня хомяк, — ответил старик. — Естественных врагов у них почти нет, потому что они практически несъедобны, даже ядовиты. Плюс шкура, ты видел, какая. Ну и аскор растёт вместе с телом, увеличиваясь со временем. Ихние альфы, паря, в три человеческих роста высотой вымахивают. На наше и всехнее счастье, они практически не двигаются. Жратву им таскают вот такой, — он указал на поверженных древней, — молодняк. Странно, давно я о них не слышал. Видать, дрейф задел глубокие области вдоль дороги. Надо бы поосторожнее быть. Зигмунту сказать… Ломится на Ярмарку, как олень к самке во время гона. Мы так можем встрять не по-детски.

И, ворча себе под нос, он ушёл к первому фургону, откуда доносился сорванный баритон Зигмунта. Я не стал лезть в этот разговор, уже убедился, что Зигмунт может упереться как баран, и доказать ему что-то будет невозможно. Совета Ингвара он может и послушает — тот опытный охотник и в Рубежном не последний человек. А вот я для него совсем не авторитет. Так, попутный сопровождающий, боец. Охранник. Но мои слова ему не указ, совершенно точно.

Когда мы двинулись дальше, разделав древней и запрягши упокоившихся серых гигантов, на небе уже вовсю светил Знак Мантикоры в обрамлении остальных знаков, слишком далёких от нас и оттого похожих на звёзды. Ночной лес шумел, пах листьями и прелью. Звучал далёким воем ночных хищников.

Постепенно деревья разошлись в стороны, затем лес резко сменился на травянистую равнину. Я понял, что мы прошли границу биома.

Я уже задремывал, покачиваясь в седле, и подумывал пойти спать, когда слева мелькнули огни. Я присмотрелся. Вдалеке полыхало зарево далёких костров. Сон как рукой сняло. Ночная дорога, скрип осей, позвякивание цепной упряжи, фырканье костерогов. И далёкая иллюминация. Я подогнал Тучку к голове каравана. Мне нужен был кто-то из местных. Догнав шагающую возле фургона «дежурную смену», я прищурился и с трудом распознал молоденького родича Зигги, Аскольда.

— Аскольд. Ты видишь свет?

— Нет, — ответил он, посмотрев в направлении, в котором я указывал. — Пару капель! — Он отдал копьё второму дежурному, привычным жестом зацепился за перекладину лестницы, ведущей на крышу повозки, и ловко вскарабкался наверх. Через секунду оттуда донеслось:

— Огни! Тушите все фонари, кроме кормовых и передних! Быстро, быстро!

Началось небольшое шевеление, бортовые фонари спешно гасили. Оставили только неяркие лампочки «габаритов» на задках, чтобы костероги шли за пятном света. И спереди, чтобы хоть как-то видеть дорогу. Аскольд между тем продолжил:

— Ускоряемся! Надо проскочить степь как можно быстрее. Попросите зверушек подналечь! Будите отдыхающую смену. Всем надеть доспехи и вооружиться.

Быстрее. Мы двигались со скоростью пешехода, и я сильно сомневался, что костероги потянут более бодрый марш, тем более животные явно устали. Темп задавал самый молодой, которого впрягли в передние повозки, и сил у него было явно поменьше, чем у папаши с маманей, идущих следом.

Аскольд быстро слез по лестнице обратно и снова вооружился копьём.

— Что это значит? Почему сыр-бор? Что за биом такой? — выдал я несколько вопросов вполголоса.

— Понятия не имею, — ответил так же тихо Аскольд. — Но это степь. Раньше её здесь не было. Костры в степи редко означают что-то хорошее. Идеально, если это блуждающее мирное селение. Но такое случается раз в сотню оборотов. Хороший расклад, если это небольшое племя дикарей. Такому наш караван не по зубам, скорее всего.

Он замолчал, поправляя пику на плече.

— А плохой вариант?

— Не хочу говорить. Владыки слышат. Зыбь слышит. Остановимся на дикарях. Пусть это будут дикари, Владыки! Взгляните на меня. Услышьте мой голос.

Владыки не отозвались. У них были на нас какие-то особые планы. Видимо решили извести нас не мытьем, так катаньем.

Потому что спустя примерно десять минут путешествия мимо степных просторов в мой наплечник с визгом угодил полновесный арбалетный болт.

* * *

Уважаемые читатели. Следующая глава книги платная.

Я всегда очень благодарен вам за поддержку. Писать без читательского отклика невозможно. Покупка книги, награды, содержательные комментарии — ваш весомый вклад в творчество автора. Без них этого творчества просто не будет.

Мои книги официально распространяются здесь https://author.today/work/410269

Цикл «Некто Муромец Илья» здесь https://author.today/reader/569728