— Хамло ты подзаборное, Муромец. Нет бы поблагодарить, что впустили, приветили. Нет, сразу — убогий. Да так. В гости пригласил. Давненько ты в наш райончик не заглядывал. Решил вот поболтать о том о сём, со старым приятелем.

— С херали мы с тобой приятелями стали, болезный? Кстати, а ты какой настоящий? Карлик долбанутый или карамельный красавчик? Так просто интересуюсь, для поддержания разговора. Какие гости. Даже чаю не предложил. И сесть некуда.

Хидимба развёл руками.

— Чем богаты, тем и рады, Муромец. Постоишь — не переломишься. Мой истинный облик слишком ужасен, чтобы смертный вроде тебя мог его увидеть и не обмочиться от ужаса. Довольствуйся тем, что есть. Береги свой хрупкий разум.

ЧЕМ БОГАТЫ ТЕМ И РАДЫ

Я прислонился к косяку, копируя позу этого… существа. На ужасный облик я привык реагировать «боньком» в башку, а не экстренным энурезом. Ну, если до этого дойдёт. Я поёрзал плечом по жёсткой дверной коробке и произнёс:

— Ну? Мы так можем долго любезностями обмениваться.

— Сделка. Оставивший нас столь скоропостижно маг, уходя, не позаботился о своём верном слуге. Так что я весь заброшенный, одинокий и голодный здесь сижу. Даже чая нет. Сам видишь. Впустить-выпустить тебя могу, себя — нет.

— Щас слезу пущу. Как по мне — нахер ты снаружи никому не сдался. Сиди здесь, все целее будут. И вообще, причём здесь я?

— Нравишься ты мне, Муромец. У тебя страшно богатый внутренний мир, — Хидимба оскалился.

Зубы-то какие! Идеальные. Жемчуг просто чистый. Так и хочется проредить. Так. А чего эта гадина про внутренний мир вякнула?

— Угу. Так сразу и понял, когда пинка под сраку получил. Понравились мы друг другу обоюдно и сразу. Как братья стали, практически. А что там с внутренним миром?

— Не обращай внимания, к слову пришлось, — новая ослепительная улыбка. Ему бы в рекламе стоматологии сниматься. — Сделка такова. Я передаю тебе башню во владение. А ты даёшь мне разрешение на выход. Сделка выгодная. Местечко неплохое, всяко лучше вашего подворья. Как тебе? Можешь даже запретить мне здесь появляться, не обижусь. Глаза бы мои на эту башню не смотрели. А чтобы тебе лучше думалось, вот аванс.

Он вытащил с полки книжицу в скромном кожаном переплёте и бросил мне. Я подхватил томик — небольшой совсем, но довольно пухлый. Глянул на обложку. «О тех, кто в бездне обитает». Хрена себе подгончик. Точно эта сволочь что-то знает.

— А что мне мешает все книги отсюда забрать, а?

Хидимба снова ухмыльнулся и щёлкнул пальцами. Квадрат стеллажей немедленно погрузился в камень, не оставив после себя даже следа.

— Сапиенти сат, Муромец.

— Хрена се. Откуда ты латыни набрался-то? — у меня отец любил сыпать латинскими присловицами. Эта тварь что, мысли читает?

— Долго существую. Многих видел. Учился не только людей бить, как ты, но и словам всяким умным. Так что? Принимаешь сделку?

— Что-то не хочется мне тебя наружу выпускать, — заявил я, подбрасывая томик в руке. — Не внушает доверия твоя харя наглая.

— Ну посиди пока здесь, тогда. Подумай. Других условий не будет. Ты сюда по своей воле зашёл, на аркане никто не тянул. Я гостеприимен, можешь хоть весь оборот здесь просидеть. Правда, еды нет, вот беда. И питья тоже. Не могу в кабак сбегать, закупиться, понимаешь. Но ты что-нибудь придумаешь, Муромец, я в тебя верю.

— Такая, значит, у нас сделка намечается? Либо я сделаю, как ты хочешь, либо ты меня не выпустишь? Тебе череп жмёт, басурман?

Хидимба недолго рассматривал меня с кривой паскудной ухмылкой на породистом лице. Затем заявил:

— А знаешь что? Иди-ка ты, куда шёл. Сдался ты мне. Тимофею предложу или вообще любому из тех, кто снаружи стены царапает, — сразу переобулся Хидимба. — Чего встал? Спускайся. Лестница у тебя за спиной, выход на первом этаже.

Непонятно — череп не жмёт или правда пофигу ему? Вообще занятный персонаж, конечно. Я-то считал, что он здесь вроде домового. А на самом деле? Я снова взвесил книгу. Нужна мне эта башня? Наверняка же подвох какой-то есть. Блин, переговоры зашли в тупик. Нужна мне башня или нет?

— Получается, если я хозяином башни стану, вход-выход мне будет открываться? И куда ты шкафчики дел? Я тоже так смогу?

— У тебя говорящая в команде. Разберётся. Ну да, двери научу открывать, чего для милого дружка не сделаешь, — он засмеялся.

Смех этот… вроде под стать внешности. Мелодичный, благозвучный такой. А всё равно мороз по коже продирает. Нет, нифига этот крендель не домовой. Хтонь какая-то.

— Давай ужесточим условия сделки. Хрен тебя знает, что там жрёшь. Глаза у тебя жуткие, и смех как у маньяка. Так что я тебя выпускаю, а ты клянёшься никого не убивать из Рубежного. Ну, там, я не знаю, вообще никого из местных не трогать.

— Очень интересно. А про остальные тверди ты мне условий ставить не будешь?

— На остальных мне плевать. Мне и Рубежное-то сдалось постольку-поскольку. Живу я, пока что, здесь. Не хочу оказаться причиной какого-нибудь лютого трындеца. В одном уже поучаствовал, спасибо.

— Мне подходит.

— И коллеги твоего Ананты не прибегут башню отнимать? А то мне лишние проблемы ни к чему. Или родичи какие за наследством не придут?

— Ну ты и душнила, Муромец. Башня подчиняется тому, кто накормил её кровью. Владелец живёт в ней по праву силы и привязки. Успокойся уже, никому эта развалина на краю Зыби не нужна. Тебе может и пригодится. А серьёзным людям дела больше нет, как ходить развалюхи на краю мира отжимать.

— Ананта, значит, несерьёзный был? Хорошо. Что нужно для сделки? Руку я тебе пожимать опасаюсь, вдруг ты из этих, ну которые по маникюрным салонам ходят. Я таким брезгую.

— Комплексы свои кому-нибудь другому демонстрируй. Для сделки нужны сущие пустяки. Клянёмся перед Владыками, обмениваемся каплями крови. Я провожу для тебя ритуал привязки. Ты мне даёшь разрешение уйти. И всё. Сделка завершена.

— Так меня Владыки местные игнорируют вроде бы?

— Не все, — и снова эта улыбка. — Иначе твоя договорённость с Анантой была бы просто словами. Кто-то всегда смотрит на таких, как ты.

Он молниеносно облизнул губы. Сука, как же он мне не нравится. Веет от него какой-то жутью. И как Ананте такого кренделя на службу завлечь удалось? Ладно, надо что-то решать уже.

— А фигли. Погнали, — сказал я.

Нет, ну недвижимость всегда в цене. Здесь, конечно, не Москва-Сити, но загнать башенку я смогу, наверное. На Ярмарке, говорят, есть что-то вроде раздела объявлений.

Хидимба ухмыльнулся и внезапно, не сделав ни одного движения, оказался прямо передо мной. Я ему чуть не вписал, ей-богу. Рука уже дёрнулась, еле остановился.

Он надкусил кожу на пальце, и оттуда показалась чёрная капля крови. Я хмыкнул, достал кинжал и проколол указательный палец на левой руке. Вуду, блин, хренуду.

— Клянусь Владыкой подземного огня полностью и без подвоха передать в собственность Илье Муромцу колдовскую башню, оставшуюся без владельца. Он станет полным и безраздельным хозяином здесь и всего, что найдёт в этих стенах.

— Клянусь теми Владыками, кто смотрит, после того как стану хозяином в этом месте, разрешить Хидимбе уйти из башни, если он пообещает не трогать жителей Рубежного, не жрать их, не убивать. Пусть катится к едрене фене, короч.

Хидимба протянул мне руку, наши пальцы соприкоснулись. Фу, блин, как змею потрогал. Он ухмыльнулся и облизнул пальцы. В груди у меня стремительно завязывался какой-то тугой упругий узел. Знакомые ощущения. Владыки приняли клятву.

— М-м-м… звон цепей, хруст створок. Одна печать пала… Ярость Высшего… теперь вижу… ты действительно тот самый. Забавно, — всё это он произнёс, полузакрыв глаза, на выдохе. — Нож не убирай, ещё пригодится, — сменил он тон на деловой. — Иди за мной.

Это он по моей крови что-то понял? Да и пофиг уже, мне все эти загадки-пророчества уже горлом идут.

Хидимба подошёл к дальней стене и произнёс несколько слов. На стене засияла геометрически правильная фигура.

— Разрежь ладонь. Приложи к знаку. Повторяй за мной.

Я провёл ножом по левой руке и приложил её к центру знака. Тот запульсировал, линии начали заполняться киноварью. Голова закружилась. На автомате я повторил за Хидимбой следующий текст:

— Кровь в залог, покорность — ответ. Кровью скрепляю, словом повелеваю. Кровь течёт, идёт новый хозяин, даже тень этих стен признает господина.

Башня содрогнулась от верхушки до основания. Камни заскрежетали, из щелей кладки полетела пыль. На миг я ощутил всё строение — от сырых плит в подвале до сухих потолочных балок на чердаке. Раздался стон, и символ на стене перестал светиться. Остался рисунок, как будто начинающий сатанист намалевал на стене красной краской нелепую звезду.

— Ничего себе у вас сделки с недвижимостью проводятся, — я оттолкнулся от стены.

Перед глазами плыли мелкие прозрачные червячки.

— Я выполнил условие. Башня твоя. Теперь ты, Муромец.

— Слушай, — я почесал затылок, — а мы же сроки не оговаривали вроде?

Существо напротив меня склонило голову на бок. На лицо легли глубокие тени, сквозь слащавый облик плейбоя с глянцевой обложки проступил жуткий оскал демона.

— Ладно, шучу. Тоже люблю пошутить, знаешь ли, прям как ты, Хидимба.

— Никогда не шути с клятвами, идиот, — даже голос его изменился. Как будто кто-то вещал прямо из открытой могилы. Или из-за закрытой двери сортира.

— Ой да хватит жуть нагонять. Вали на все четыре стороны уже. Мне такой сосед по хате нафиг не сдался. Отпускаю тебя, или что там надо сказать?

Глаза на покрытом тенями лице вспыхнули рубинами. Хидимба сгорбился, упал на пол, тело его покрылось чёрной шевелящейся массой. Через секунду передо мной сидел огромный чёрный ворон с золотым клювом и кроваво-красными глазами.

— Свалил! — хрипло, с ликованием, каркнула птица.

И вылетела в узкое окошко над потолком.

— Эй! А дверь, мля! Вот сученыш.

Я коснулся стены. И почувствовал молчаливое присутствие.

— Лениво мне по лестнице спускаться. Организуй лифт, как в прошлый раз?

Я представил каменный язык, свешивающийся из пасти в стене прямо до земли. С чмокающим звуком стена разошлась, образовав каменный рот. Язык приглашающе свесился наружу.

Ну, неплохо в целом. Недвижка за бесценок, считай, досталась. Фигня что не рядом с метро и на окраине. Зато лифт есть.

* * *

Оказывается, пока я с Хидимбой беседы беседовал, кто-то донёс моим соратникам, что меня сожрала башня проклятого колдуна. Так что, спустившись, аки ангел, с третьего этажа на грешную землю, я встретил всех своих соратников в полном составе. Проф лучезарно улыбнулся мне, а вот остальные смотрели как санитары, поймавшие сбежавшего из психушки клиента. Сейчас рубашку с длинными рукавами достанут.

— Ну всё! — преувеличенно бодро произнёс я, похлопав башню по боку. — Теперь эта развалюха наша. Думаю, под склад её использовать, как раскрутимся. Чего уставились, как неродные?

Вокруг раздались возмущённые возгласы обломившихся любителей халявы, искателей маговских сокровищ.

Шор повернулся к обступившим нас людям. Слегка раздул капюшон. И положил свою четырёхпалую лапу на рукоять меча.

Зевак немедленно сдуло в сторону попутным ветром, не иначе. Намёки местные понимали прекрасно. По крайней мере, такие недвусмысленные и от Шора. Я их, кажется, меньше пугал, чем наш дракс.

— С демоном сделку заключил, Илья, гля чо, — втягивая ноздрями воздух, прокаркал Морт. — Ну ты больной ублюдок, хоронить-закапывать. Фу, эта вонь небось в стены въелась.

— Ну был здесь какой-то покемон. То ли домовой, то ли подвальный выползень. Сдал мне хату и свалил.

— Демон это был, гля! Сам ты подвальный выползень, Илья. От тебя воняет высшим демоном, ска! Как дитя малое. То тащит в дом всякую пакость бородатую. То отвернуться не успеешь, с демонами якшается. Что дальше? Прыгнешь в портал в ад с криком «наконец-то баньку затопили»? Звездец, ты отбитый! Тя не учили, что если в твоей пустой башке завелась мысля: «о, поимел выгодную сделку с демоном», — то имеют на самом деле тебя, гля чо?

— Да заткни фонтан, Морт. Он обменял доступ к башне на свободу. Что здесь может быть не так? Что вы все уставились?

Айвена коснулась пальцами моего лба.

— Жара нет. Ты отпустил на свободу высшего демона, Илия? Если верить нашему паразиту, конечно. Ну, как тебе сказать. Всё не так. Но знаешь что? Это будет нашим секретом. Если кто-то начнёт болтать, превращу в камень, на неделю. В наглую серомордую статую тупой трепливой головы. Надеюсь, все понимают, что это не та новость, которой стоит делиться с местными?

— Не, а чо сразу я, гля? Я могила, ты чё, гля, Айвеночка! Но это точно был высший демон, я эту вонь даже в канализации узнаю. Всё, молчу, молчу. Пойду отсюда, меня здесь не любят!

И ксар торопливо упорхнул.

— Я с него взял обещание, что он не будет вредить местным, — сказал я, ощущая досаду. — Не совсем тупой же.

Айвена снисходительно потрепала меня по плечу. Только «ну-ну» не сказала. Остальные немного расслабились.

— Просто никому не говори. Ушёл он и ушёл. Не хватало только демона рядом для полного счастья. И так…

— Угу. Одни ликаны, драксы и жалкие людишки одни вокруг. Ни одного цивилизованного альва. Даже ошейник некому на шею нацепить.

Айвена надулась и отошла от меня. Остальные заухмылялись. Хотя настоящего злорадства я среди своих не увидел. Ну, опять Айвена козлит, что такого?

Вообще команда заметно сплотилась после этого выхода. Это отлично.

Я поднял глаза и заметил хмурую Алену, стоявшую в любимой позе «мне похрен, с какой стороны у тебя тюбетейка» метрах в десяти от нашей гоп-компании. Я сделал ей приглашающий жест. Она сердито перекинула косу со спины на грудь и двинулась к нам решительной маленькой тучей.

— Объяснишь, Илья, — она кивнула головой в сторону башни. — Слухи донесли, что ты спёр у мага какой-то ключ и теперь дербанишь сокровища башни. А это собственность поселения.

— О как, — я даже не удивился, что «бородатые жлобы» снова отправили на разборки со мной хрупкую девушку. — Я сейчас говорю с представителем совета или с целителем Аленой?

— Дурацкий вопрос. Конечно, с представителем совета. И будет хорошо, если твой ответ, Илья-богатырь, этого представителя устроит.

— Разъясняю ситуацию для совета. Эта башня теперь находится в моей полной собственности. Я провёл ритуал привязки, и она подчиняется мне. Ананту убил лично я при помощи мага из моей команды. Все трофеи с него — мои и моей команды, соответственно. Если члены совета считают башню собственностью посёлка, пусть попробуют открыть. Но я сразу говорю: я буду против и буду считать это попыткой залезть в мой карман. Это официальный ответ.

Она сердито уставилась на меня, крепко сжимая в кулаке кончик косы.

— Так не делается, Илья. Ты вообще не полноправный житель поселка, а вольный искатель. Тебе такие трофеи не по чину.

— Я готов это обсудить с советом в полном составе. Мнения мы друг другу высказали. Решение не от тебя одной зависит. Завтра я уезжаю на ярмарку с Зигмундом. Как вернусь, поговорим. А сейчас смысла нет. И никаких сокровищ там, кстати, тоже нет — голые каменные стены. Могу экскурсию провести всем желающим.

Алена фыркнула, как норовистая лошадка, и даже, кажется, ногой топнула. Затем сунула мне в руки узелок, который сжимала в левой руке.

— Я передам им. А это твой вечерний отвар. Как лекарь советую принять перед сном.

Развернулась и пошла к центральной площади.

— Что, пр-равда нет сокр-ровищ? — разочарованно проскулила Шайя. — Это же маг. У него должны быть сокр-ровища!

— Один голый камень, — подтвердил я. Затем понизил голос: — подозреваю, там могут быть тайники. Этот тип, Хадимба, намекал на что-то такое. Возможно, Айвена сможет разобраться. Или я освою управление башней и найду их. Но не факт. Старик, кажется, собирался сваливать после заварушки. Вполне возможно, что вещички он упаковал и отправил куда-нибудь магической почтой России. Так что на несметные сокровища в каменных пещерах я бы не рассчитывал.

— У-у-у, — разочарованно провыла Шайя.

Иногда прямо такая рассудительная, важная. А иногда как ребёнок, честное слово. Зубастый и когтистый шерстяной ребенок.