Вышли по холодку, когда первые лучи невидимого для меня Владыки едва осветили горизонт. Утро выдалось бодрым, до руин перед нами простиралась холмистая равнина с редкими перелесками. Так что до места добрались всего за полдня. Я, правда, уже успел привыкнуть к комфорту передвижения на Тучке и периодически ловил себя на мысли, что пешком путешествуют только люди, у которых не хватило ума завести собственного костерога. Но малышку пришлось оставить долечиваться в Рубежном.

По дороге нас никто не трогал. Местное монстрьё, завидев приличную толпу вооружённых людей, предпочитало разбегаться заранее. Я раньше думал, что это наши хищники такие страшные, но любой куст всё равно мечтает тебя сожрать. С кустами всё так, у них вообще мозгов нет. Относительно остальных Ингвар просветил: кидающиеся на всё живое твари — в основном особи, которым Дрейф окончательно сплавил мозги. Остальные прекрасно понимали разницу между добычей и неприятностями, а инстинкт самосохранения здесь работал ничуть не хуже, чем в нормальном мире.

Лагерь встретил нас «радостью со слезами на глазах». Возможно, слёзы были следствием аромата выгребной ямы.

Ну а чего ждать от двух десятков человек, которые несколько дней почти безвылазно сидели за оградой? Даже заботливо сколоченная крышка не помогла.

А Кузьмич молодец. Внутри всё было обихожено: палатки в ряд, обустроенное костровище, яма та же… Народ выглядел откровенно плохо. В лагере витала аура страха и безнадёги, которая неохотно рассеивалась с нашим появлением. Отдельные радостные вопли звучали странно на фоне безнадёжного молчания уныло бродящих по лагерю людей-призраков. Несколько мужиков, вооружённые кто чем, стояли у прохода в колючих кустах и с подозрением пялились на окрестности.

Следы обнаружились ещё на подходе. Их не заметил бы только слепой. Вытоптанная трава, отпечатки босых или обутых хрен пойми во что ног, продавленная земля. Я бы не отличил от следов поселенцев, но наши ликаны и Ингвар сразу напряглись.

— Стоянку натурально кругами обхаживали, паря. Тут не один наблюдатель был. И даже не пяток. Ночью тут толпа штук двадцать припёрлась, укуси меня пчела, — Ингвар дёрнул себя за бороду и умолк.

Хорошо хоть наваждение Айвены ещё кое-как работало. Сам лагерь издали выглядел заброшенными развалинами, и, судя по всему, ночные гости людей внутри пока не обнаружили. Марфе просто не повезло выйти наружу.

Кузьма встретил меня у прохода в стене и стиснул ладонь обеими руками. Как утопающий в спасательный круг вцепился.

— Добрался Хельги, значит. Спасибо, Илья Николаевич. Уж думали, не дождёмся. Спасибо.

Я представил себе эту обстановку. Ночь, вокруг ходят непонятные твари, способные содрать с человека кожу. Голод, жажда. И неясно, добрался ли до цели единственный посланник? Придёт ли «освободитель» или у него найдутся дела поважнее. Кузьма при этом выглядел замученным, но не сломленным. Опрятный внешний вид. Даже борода расчёсана. Я мысленно похвалил себя за удачный выбор.

— Дождались, я так понимаю, вашими трудами, Кузьма Ильич. Сейчас посмотрим, что у вас тут за любители ночных прогулок завелись. Вы сами-то как? Вижу, что так себе, но какая проблема главная?

— Держимся. Вода кончилась. Совсем. Думал вылазку устроить вот сейчас.

— Ясно. Под охраной наберёте прямо сейчас. Если здесь совсем погано станет, в Рубежное пойдёте?

Кузьма поморщился.

— А ждут нас в Рубежном-то, чужаков-дармоедов?

— Там вообще никого не ждут. Но примут, куда денутся. Зови своих водоносов. Щас воду наберём и этих тварей непонятных поищем.

За водой отправились сразу. Пяток беженцев, с трясущимися руками, непрерывно оглядываясь, под нашей охраной добрался до ручья. Возглавлял колонну Кузьма лично. Быстро, поднимая муть со дна, они наполнили всю притащенную тару. Никакие ночные любители человеческой кожи не объявились. Только Шайя с Ингваром нашли возле воды ещё несколько цепочек свежих одиночных следов. Прибытие водоносов лагерь встретил, кажется, даже радостнее, чем наше появление.

* * *

Я не стал задерживаться. Напомнив, что опасность пока не миновала, сразу вышел наружу, под ворчание Борзого, мол: «Даже чаю не хлебнули».

Шайя с Ингваром уже изучали ближайшие следы. Я догнал остальных, и мы двинулись следом за нашими следопытами.

Искать долго не пришлось.

Следов оказалось до хрена. Они пересекались, расходились, снова сходились. Такое ощущение, что здесь брела толпа пьяниц, разыскивая очередную наливайку. Даже я видел отпечатки на мягкой земле, а Шайя с Ингваром вообще шли почти не останавливаясь. Несколько раз направление менялось, но постепенно мы забрали глубже в руины, туда, где редколесье сменилось россыпями камней.

Минут через двадцать Шайя подняла лапу. Все остановились.

Между редкими деревьями и остатками стен показались медлительные гуманоидные фигуры.

— Нежить! — рыкнула наша разведчица. — Восемнадцать.

Верок завистливо на неё посмотрел. Наша красотка явно воспользовалась глазами и носом Шерочки, незримо присутствующей передовым дозором.

Нежить — это зомби, что ли? Вот это новости. Откуда здесь вообще взялась эта тухлая тусовка?

— Быть не может, погрызи меня бобр-курва, — Ингвар даже бороду теребить перестал. — Не было здесь никогда этой пакости. Я здеся каждого зверя знаю. Каждый закуток облазил. Не было в руинах мертвяков.

— Значит, теперь есть. Потом выясним, откуда выползли и почему. А пока, ребята и зверята: «В атаку, сукины дети, или вы хотите жить вечно», — процитировал я древнюю книгу.

Я уже потянул Погибель из-за спины, когда Шор ухватил меня за наплечник.

— Стой, Илья. У нас половина отряда к бою с нежитью не готова. Обычным оружием такую тварь убить значительно сложнее, чем живое существо. Ты забыл?

Не забыл. Скорее, не подумал. Погибель любую проблему решала радикально, поэтому лично для меня мертвяки находились в категории «ударить посильнее».

— Так. У кого есть специальные средства борьбы с покойниками? Мы с Шором, понятно, рубить-крошить.

— Пять стрел специальных есть, паря. На всякий случай ношу. Вот и пригодятся, — Ингвар начал сбрасывать на землю лишнее снаряжение.

Проф поправил несуществующие очки.

— Владыка не любит нежить. Его огонь особенный, я смогу пригодиться. И очень советую закрепить на броне свитки, которые нам Добромир подарил. Не делайте такое лицо, Илья, делайте, как я говорю.

Альва просто молча приподняла посох и гадко ухмыльнулась.

Я оглядел остальных. Борзый, Шайя, Верок, Морт. Верок слегка порыкивал и стискивал оружие. Но специальной убивалки для мертвецов у кандидата тоже не наблюдалось.

— Ладно. Остальные в резерве. Борз, не трать боезапас, ты деньгами стреляешь, если что. Каждая пуля — два бакса! Не геройствовать и близко не лезть. Если эта дрянь прорвётся к вам — валите с ног, рубите конечности, но не изображайте великих победителей нежити. Я и Шор работаем впереди. Ингвар и Проф поддерживают. Айвена пробует свою палку.

— Посох, — педантично поправила она.

— Да хоть швабра. Главное, чтобы покойникам не понравилось.

Я раздал дурацкие бумажки и даже прилепил одну прямо себе на грудь. В силу чудодейственных талисманов не верилось, но этот мир меня удивлял неоднократно. Поудобнее перехватил Погибель. Активировал щит.

— Ну что, Шор? Пойдём объясним мертвякам, чьи в лесу шишки? Вернее, чей антик в развалинах?

Группа разделилась. «Лёгкая пехота» со стрелялками и негодным к этой битве оружием осталась в глубоком тылу. Морт взлетел повыше. Из поднебесья донеслось:

— Ну что, кутятки. Начинаем наш сегодняшний поток «Безногий зомби». Или «Мёртвый богатырь», как получится, гля!

Мы с Шором рванули вперёд, дав нашим магам отстать.

Айвена и Проф начали одновременно. Проф заголосил молитву, а мимо меня с шелестом просвистел сгусток зелёной дряни. Попав в ближайшего зомби, он буквально слизал плоть с его костей. Мертвяк рухнул, конвульсивно дёргаясь, его мышцы продолжали испаряться.

С неба ударил столб золотистого пламени, зацепив сразу трёх тварей. Две на глазах превратились в головешки. Третий неуверенно, словно пьяный, качнулся и захромал в сторону, продолжая гореть.

Начало — огонь. А вот потом всё пошло не так радужно-понёво.

Медленных, покачивающихся при ходьбе тварей будто подменили. Или скипидар в жопу залили, не знаю. Оставшиеся зомби, мгновенно определив опасность, рванулись к нам серыми тенями. Я вспомнил, как «питомцы» Шёпота кромсали Сарков, и чутка приссал даже.

Первого мертвеца я встретил прямым в грудак. Внутри гада что-то хрустнуло, и он отлетел в сторону. Заметил, что три тени метнулись мимо нас к магам. Это что, у них мозги, что ли, есть? Остальные навалились на меня и Шора со всех сторон.

Когти одной твари скользнули по щиту. Зато второй, почти добравшийся до меня, отлетел в сторону, отброшенный невидимой силой, вспыхнув как факел! Вот это свиточек. Вот спасибо тебе, добрый дедушка Добромир. Я вбил в землю тварь со стороны щита, и на мне буквально повисли ещё трое.

Я зарычал и заработал оголовьем Погибели и локтями. Стряхнул с себя одного и тут же добил, смяв череп.

Позади раздалось «шурсть-чвяк», и зомби, повисший на моей спине, отвалился.

Несколькими ударами превратил костяную маску последнего в кашу из обломков. Тот нехотя сполз на землю, оставляя на моём походном доспехе глубокие борозды. Очередной панцирь в минус.

Глянул назад. Спринтеры не добежали. Двоих упокоила альва, одного дожёг Проф. Шор располосовал четверых, как бог черепаху, ещё и мне умудрился подсобить. Со спины моей он снял гаврика.

Короткая схватка принесла сразу несколько мыслей.

У моих беженцев не было ни единого шанса против этой толпы. Я снял перчатку и провёл пальцем по борозде, оставленной когтями. Сквозная! Подкладка не дала достать до тела, но металл разрезало.

Вторая мысль — любой из команды, кроме меня и Шора, прямого столкновения не переживёт. При «живучести» этих тварей у них почти нет шансов.

Третья мысль — это жжж неспроста. Не могли невесть откуда взять и забрести ко мне на делянку мертвяки, очень похожие на тех, что охраняли Шёпота. Вернее… я пригляделся. Похожи, да. Но не такие же. Труба пониже и дым пожиже. Менее массивные фигуры, когти короче, меньше шипов, вообще нигде не видно подтёков яда. Какие-то… жиденькие зомби. Каши, замешанной на крови младенцев, мало в детстве зомбячьем кушали.

Серые мышцы с грубым кожным покровом, а иногда без него, будто в распылителе краска кончилась. Никакой гниющей плоти и прочих атрибутов ужастиков. На большинстве — костяные маски или пластиковые. У тех, у кого нет, видно круглое ротовое отверстие с торчащей из него трубкой. Никакого носа или даже его следов. Зато глаза есть. Стекляшки какие-то, как у чучела.

Короче, не зомби, а какие-то биороботы.

Раздался предупреждающий вскрик. Метрах в сорока-пятидесяти от нас на обломке колонны, подобно каменной горгулье, сидело очередное… очередной… ну, пусть зомби. Внешне он сильно отличался от наших «бойцов». Тощий, как будто сложенный из тонких палочек, в каком-то плаще из лохмотьев, он крутил головой, словно фиксируя происходящее на камеру.

ОН КРУТИЛ ГОЛОВОЙ, БУДТО ФИКСИРУЯ ПРОИСХОДЯЩЕЕ

Сверху на него с воплем свалился Морт. «Тощий» отпрыгнул в сторону, увернувшись от плевка ксара, и резво почесал в сторону развалин.

Шайя коротко взвыла, и наши хищники, до этого благоразумно не влезшие в драку, устремились в погоню. Все трое исчезли в рельефе.

Это что было?

Шайя вдруг болезненно вскрикнула, зарычала и бросилась вперёд. Верок немедленно устремился за ней. Мы всей толпой припустили следом, но ликаны, конечно, оставили основную группу далеко позади.

Мы нашли обоих и наших хищников только по Морту, вьющемуся в вышине аки ворон и периодически выкрикивающему что-то про ставочки.

Про ставочки стало понятно, когда нам открылась полная картинка. Шерочка сидела в стороне, вылизывая неприятно выглядящие резаные раны. Машерочка валялась на боку и вяло трепыхалась. Шайя уже засовывала в глубокие раны какие-то корешки, листики, ритмично подвывая.

Ставочки, стало быть, на то, выживет наша скотинка или нет. Крови натекло изрядно. Ксар на всём деньги делать готов.

«Тощего» сладкая парочка всё же растащила на запчасти. Тонкая, перевитая серыми мышцами рука, валяясь метрах в двух от тела, слабо скребла когтями по камню, издавая неприятный резкий звук. Я поднял кривой клинок, скорее короткий меч. Тонкое лезвие, обратный изгиб, как у ятагана. На вид весьма технологичная и очень острая железка. На земле недалеко лежал нож с широким лезвием, покрытый бурыми пятнами.

— Смотр-ри, Илья, — Верок встряхнул накидку «тощего». — Мастер-рская р-работа.

Я присмотрелся, и меня слегка замутило. Эта тварь таскала на себе снятую человеческую кожу. Не ошибусь, если предположу, что той самой несчастной Марфы.

Понятно, что ничего не понятно. Эта тварь как бы не поопаснее «бойца» будет. И явно умнее. Сложное поведение для безмозглой твари, как я привык думать о «зомби».

Я подошёл к Шайе:

— Как там наша зверюга?

— Жить будет. Но р-раны очень глубокие. Лезвие немного до сер-рдца не достало. Отлежится. Опасная твар-рь. — Она кивнула на расчленённое тело «тощего». — Очень ловкая. Но не живучая. Р-разведчик. Убийца. С таким, пожалуй, и Вер-рок бы справился.

Верок оскалился и что-то пролаял на ликанском. Шайя пропустила его брань мимо ушей с цар-рственным спокойствием.

Очередная зверушка из разряда «сильный, но лёгкий». Вернее, быстрый, но непрочный. А какие ещё бывают?

— У нас что, здесь некромант в округе завёлся? Что за хрень творится, кто-нибудь понимает?

Айвена подошла к трупу и ударила навершием посоха в череп твари несколько раз, пока не сплющила его до состояния осколков, перемешанных с какой-то белёсой жижей. Затем нагнулась и вытащила из тела почерневший обломок стрелы. Повертела в руках и отбросила. Вытерла пальчики какой-то тряпкой.

— Не некромант, Илия. Ни один некромант не сможет так стандартизировать процесс. Посмотри на их тела. Это гомункулы. Но гомункулы не ручной работы. Словно где-то есть печь и форма, в которой их выпекли.

— А ты у нас их так не любишь, что «кушать не можешь», пока черепушку не расплющишь?

— Это наблюдатель. И он, как и Морт, работает в Потоке. Я раздавила устройство передачи. Где-то там, — она обвела рукой окружающее пространство, — находится «некромант», к которому стекается вся информация от разведчиков. Так что о нас уже знают. Эти существа не пришлые. Просто они спали, понимаешь. А что-то их разбудило. Либо к развалинам прибило Дрейфом землю с древней гробницей некросов. Либо она уже была здесь. В любом случае это напасть не лучше диргов. Органика им нужна для производства псевдоплоти, а не для того, чтобы есть. Люди, дирги, животные — всё пойдёт в котёл.

— Откуда ты всё это знаешь, альва? — резко спросил Шор.

— Альвы воевали с ними сотни лет, дракс, — так же жёстко срезала его Айвена. — Когда твоя раса ещё сидела в своём сраном мирке и училась высиживать яйца, или как вы там размножаетесь?

— А ну брэйк! — я повысил голос. — Что это на вас нашло? Шор. У Айвены имя есть. Айвена, засунь свой расизм в свою прелестную задницу. Что ещё ты знаешь?

— Задница у этого образа и вправду ничего, Илия, — альва нарочито ласково провела ладонью по предмету обсуждения. — Но ты-то заглядываешься на совершенно другую… девушку, не так ли?

Я закатил глаза. Затем потёр висок. Сплюнул.

Айвена всё же ответила на мой вопрос:

— Я знаю очень мало. Что-то задержалось в голове после рассказов мастера Астинуса, моего наставника в изящных искусствах. История, философия… Боюсь, никто тебе не расскажет подробностей. Разве что, спроси своего знакомца — демона. Уверена, он бродит поблизости и просто жаждет пригодиться тебе.

— Ну спасибо тебе за совет, добрая женщина. Сама иди с ним общайся. У меня лично нет ни малейшего желания. Точно больше ничего не знаешь?

Айвена пожала плечиками.

— Если вспомню что-то полезное, Илия, сразу скажу. Не буду таить информацию от лидера нашего маленького клана. Но прямо сейчас… ничего нужного.

Я подошёл к Шайе, закончившей ритуал.

— Можно переносить её? — спросил я, указывая на сипло дышащую Машерочку.

— Да. Тепер-рь можно.

— Я понесу. Всё, «клан», возвращаемся в лагерь. Нужно всё это хорошенько осмыслить. Руины надо зачистить, я их как-то привык уже своими считать.