Наши ушли в составе сборного отряда, а я и Шор остались долечиваться. Казавшийся неуязвимым ящер, оказывается, тоже наполучал в ночной схватке по самое не балуйся. Даже его технологичные доспехи «пробивались» дробящими ударами. Сами-то доспехи остались целыми. Но вот Шор внутри — не очень. Ему сломали или отбили напрочь то, что заменяло драксам рёбра, и он ходил скособочившись, ровно на другой бок, чем я. Так что, пока двое рукопашных бойцов отряда откисали в бинтах, остальные отправились объяснить захватчикам суровую истину: у нас здесь вход — рубль, а выхода нет.

Я за них, если честно, не волновался. Сорок израненных и оставшихся без запасов продовольствия диргов против шестидесяти стрелков? При поддержке магии? Ну не знаю, я на диргов бы не поставил. А с ребатами ещё и Морт, от которого не спрячешься. В общем, шансы своих вернуться живыми я оценивал как очень высокие. А остальное здешняя магия вылечит-исцелит. За деньгами дело не станет.

Так я успокаивал себя. Было немного совестно послать куда-то ребят, а самому остаться в мирном селении. Но, объективно, я без костерога просто всех бы тормозил и в тактику «бей-беги» совсем не вписывался.

Вообще-то наша «тяжёлая носорожья бригада» чудом выжила в ночном месилове. Сказался эффект неожиданности, тактическое преимущество местности и прочие мелочи. Медведь вон чуть душу Владыкам местным не вручил. Но у него и доспехи были сильно хуже качеством, чем у остальных.

Кстати!

— Шор. А что за понт корявый, чего ты всё время без шлема рассекаешь, такой красивый?

— Что-то раньше, Илья, тебя этот вопрос не волновал, — ответил ящер, слегка шевельнув складками на шее.

— Волновал. Но я думал, форс такой бандитский. Ты же грёбаный кенсай — мастер меча. Но вчера-то… Замес был тяжёлый. Вон тебе как морду поправили.

Шор прикрыл глаза плёнками. Я думал, он вообще медитировать отправился, но нет. Он «моргнул» и ответил:

— Да нет у меня шлема. Мне его в лабиринте так разнесли, что регенератор рюкзака обратно не собрал. Вот и хожу как придётся.

Я вспомнил его в лабиринте. Шлема нет, доспехи на боку пробиты и окрашены кровью. Ну да, там весело было.

— Это Шайя тебя так приложила?

— Нет, конечно. Её туда вообще в одной кожанке выкинули. Чем бы она меня ковыряла? Нет. Был там один претендент. Неважно. Нет его больше. А дикарские ерундовины я носить не собираюсь. Я понимаю, что моя эффективность из-за этого снижена…

— Хренективность, Шор. Тебя загандошить могут к свиньям. Эффективность, ёлки. Сам вечно зудит про доспехи, аж на меня шлем этот напялил, а сам… блин.

— Это всегда могут, — серьёзно согласился дракс. — Шлем, знаешь ли, только уменьшает шансы погибнуть. Хватит уже о моём снаряжении говорить. И валяться хватит.

— Только не говори, что решил тренировку устроить. Я точно пас сегодня.

Шор покрутил головой, приподнял левую руку, но тут же скривился и зашипел от боли.

— Нет, от идеи тренировки придётся отказаться. А вот осмотреть лагерь в присутствии властей посёлка — неплохая идея. Ходить-то мы с тобой в состоянии. А то, пока там стоит этот посох, мы рискуем пару трупов местных энтузиастов получить. Судя по попыткам штурма башни Ананты, необучаемых идиотов в Рубежном хватает.

— Отличная идея. Морт!.. А блин, свалили же они. Ну, пойдём тогда.

* * *

Мы с Шором ковыляли вслед за широко шагающим Кириллом. За нами, посмеиваясь в кулачок, шла Алёна. Этих двоих совет, кажется, решил бросить в пасть чудовищам, то есть закрепил как ответственных за нашим отрядом. Алёна сперва прочитала мне нудную медицинскую лекцию о пользе покоя для раненых героев, а теперь ехидно комментировала каждый наш с Шором ох и ах. С лёгким оттенком тревоги. Я ж говорю, хорошая девочка.

Наконец мы достигли лагеря диргов, вокруг которого крутились малесы — те самые призраки-сперматозоиды. Посох стоял прямо посреди распахнутых ворот. Его глаза слегка фосфоресцировали зелёным. Мне казалось, он внимательно следит за нашей четвёркой. Ощущение крайне неприятное. Мне вообще эта железяка не нравилась с самого начала. А уж вспомнить, как черепушка на навершии диргу хлеборезку откусила… жуть нах.

Так, надо сигналку отключить. У меня дома, помню, была такая петрушка, сестра настояла на подключении сигнализации. Пультик такой у двери. Заходишь, набираешь код — и всё нормально. Так вот, я забывал код два или три раза. Штрафы, ипатий, за ложный вызов прилетали немаленькие.

Я достал из кармана бумажку, оставленную Айвеной. Специально для тупых, то есть для Ильи Николаевича, крупными печатными буквами было написано слово, звучание которого я разучивал полчаса. И бумажка вот, чтобы не забыть. Потому что здесь штрафом могут стать откушенные ноги. По самую шею.

«НАГФАТЕРОНХЕ!»

Рявкнул я прямо в морду посоху, приготовившись в случае чего тикать. Сами, блин, попробуйте выговорить! Это вам не ламерское «1, 2, 3…» на домашний вайфай набрать.

Глаза посоха ярко вспыхнули, я машинально отшатнулся. Малесы натурально взвыли и рванули в мою сторону. Остальная группа предусмотрительно уже отошла подальше. Я неловко, крабиком, отскочил от посоха. Но волновался я зря. Охранных призраков втянуло в зубастую пасть черепа, после чего глаза посоха перестали светиться, и он даже слегка покосился в сторону.

Я от души перекрестился.

— Вот же адский сотона какой-то там сидит, зуб даю. В посохе этом дебильном. Ну што, уважаемые. Проследуем в закрома?

Почва в лагере неприятно хлюпала под ногами. И пахло здесь… специфически. Чуть прелым сеном и чем-то ещё гниловато-сладким.

Этим запахом, казалось, пропиталось всё, включая ткань палаток.

— Мда. Еду здешнюю лучше закопать, я думаю. А воду вылить. Траванула Айвена диргов, как немцы французов под Ипром. Радикальное средство, короч. Можно дератизаторами работать устраиваться, да, Шор?

Шор кивнул. Алёна и Кирилл одновременно вздохнули. На меня часто здесь как на дурачка смотрят, когда я свои шутки провальщические шучу.

— Насчёт еды и воды прав ты, Илья Николаевич. Воняет здесь гадостно. Быстрей всего, магия поганая съестной припас тоже затронула. А землю эту даже шаман не оживит ещё долго, — Кирилл с раздражением вырвал сапог из чёрной, жадно хлюпнувшей жижи.

Мы обошли лагерь по периметру. Тридцать пять палаток. Две побольше и пошикарнее, что ли. Маговские и каких-нибудь сержантов, младших командиров. Думаю, Айвену попросить «поговорить» с ними, чтобы не воняли. Я бы себе забрал.

На хозяйственной площадке и в проходах между палатками обнаружился целый арсенал холодного оружия. В основном длинные пики с лезвиями в треть древка или алебарды.

Алёна тщательно записывала всё найденное в длинный свиток.

— Так. Оружие готов сдать посёлку ниже себестоимости. За конкретные деньги с Шором договаривайтесь. Что не заберёте, положу в башне. Потом на Ярмарке толкнём. Если живы останемся.

— Хорошо, Илья Николаевич. Я посоветуюсь с оружейниками и воеводой нашим. Там и обговорим, сколько и почём. Думаю, пригодятся ещё сии железяки.

Две походные кузни из трёх я, подумав, просто отдал. Сказал: забирайте. Одну я всё же решил придержать. От природной жадности, наверное. Всякий прочий инструмент и бытовую мелочёвку я тоже с широкого барского плеча определил в фонд нуждающихся. Особенно плащи, одеяла и прочую ткань.

После магии Айвены всё съестное, конечно, сдохло, но зато сами бочки, мешки, верёвки, короба — тоже добыча. А также инструмент. Лопаты, кирки, топоры, пилы, ломы. Котлы, треноги, жаровни, фонари, вёдра, цепи, крюки, складные столы, довольно технологично выглядящие.

У беженцев вообще ничего нет. Как говорится: хер да душа. Сразу заявил, что сам проконтролирую раздачу слонов, позову для этого лидеров беженцев.

Всякой мелкой ерунды мы нашли ещё до фига. Запасные наконечники, древки, детали щитов, тетивы, стрелы, болты, ремкомплекты, точильные камни, масло в товарных количествах. Запасные шлемы, кольчужные элементы доспехов, стёганки, наручи, поножи. Пятьдесят четыре практически полных комплекта тяжёлой брони — с тех диргов, что погибли при гоне.

Госпиталь у них был организован под тентом, но и палатка лекаря тоже присутствовала. Алёнка там застряла надолго, перебирая перевязочные материалы, инструменты и баночки-скляночки. Мы не стали ждать, когда она оторвётся. Всё это богатство я широким жестом подарил ей лично. Правда, выторговав своей группе право на внеочередное обслуживание.

Честно говоря, я раньше весьма смутно представлял, что мы в этом лагере найдём, и сейчас даже немного прифигел от количества барахла. Меча-кладенца или гуслей-самогудов пока не обнаружилось, но всё остальное было очень полезным. И стоило, кстати, по местным меркам кучу бабла. Да и качество, как сказали Шор с Кириллом, у всего оборудования было отменным. Такое не во всяком анклаве приобрести можно.

Что-то вроде интендантской палатки сперва ничем не порадовало. Весы, гири, сургуч, чернила и куча бумаг на диргском. Здесь же были стопками сложены запасы приличной одежды и сапог.

А потом я поднял крышку деревянного ящика, скромно заваленного ветошью. Здесь нашлись кошельки разных форм и размеров — очевидно, принадлежавшие погибшим воинам. Всякие необычные ножи-кинжалы, фляги и прочая мелочёвка, скорее всего предназначенная для отдачи родственникам. Деньги я сразу выгреб и попросил Шора пересчитать. Сумма из кошельков набежала немалая — около пяти тысяч серебряных нумов в пересчёте на местные деньги.

А не бедные ребята, клановые воины диргов!

В маговскую палатку я только краем глаза заглянул. Здесь нужно копаться Айвене. Но даже на беглый взгляд всякой волшебной ерундистики здесь было до фига. Гарри Поттер бы удавился на ближайшей берёзе от зависти. Как бы не разворовали этой ночью, блин… Можно посох сюда притащить, код активации Айвена мне тоже вручила. Так и сделаю.

Сопровождаемый Кириллом, недовольно сопящим себе под нос, я наконец остановился перед входом в походную юрту вождя. К чести члена совета, тот никак не комментировал моё вольное распоряжение имуществом поверженных врагов, хотя пару раз и попытался заикнуться, что, мол, по справедливости надо бы и семьям погибших при штурме что-то отчекрыжить. Но, с моей точки зрения, беженцы в приоритете. А отдай всё это посёлку — хрен они что увидят вообще. Местное жлобьё я уже знаю. Так что потерпят.

— Целый дворец в чистом поле выстроили, — заметил я, осматривая сооружение.

Здесь и ткань на стенах была расшита узорами в виде перекрещивающихся пик, языков пламени и прочего смертоносного инвентаря. И сама ткань такая… богатая на ощупь. Шатёр делился на тамбур, основное помещение и две «пристройки»: спальню и небольшой чуланчик для прислуги или ординарца. Там всё такое… бедное было.

Пол был застлан шерстистым ярким ковром. Аж разуться захотелось. При входе, кстати, был резиновый коврик как раз для подобных целей. Основное помещение — метров шесть на шесть. Внутренняя отделка — невесомые занавеси по стенам, шёлк, золото. Шик, блеск, красота. Сразу видно, вождь этот был большим противником личной аскезы.

Я шагнул вперёд. Остановился и категорически заявил:

— Сука!

Кирилл огладил бороду и заметил:

— И вправду, Илья Николаевич. Интересное совпадение.

Совпадение? За спинкой кресла вождя торчали различные предметы. Я так понимаю, клановые трофеи или что-то вроде выставки тщеславия. Мою неоднозначную реакцию вызвали два предмета, выделявшихся на общем фоне.

Знамя. Глубокого чёрного цвета, с изображённым на нём семиглавым драконом. Это был не парадный баннер. Знамя видало виды и бывало, очевидно, не только в подставке для трофеев. Тяжёлая ткань выглядела потёртой. Её покрывали рваные дыры, края висели неопрятной бахромой. А ещё от неё веяло какой-то серьёзной магией. Я такие штуки на раз отличать уже научился. Внутренняя пустота с урчанием откликнулась на слабый магический фон.

А вторым на специальной подставке стоял полный доспех. Всё с тем же долбаным драконом на груди. Чернильно-чёрный, матовый, он выглядел так, будто только что вышел из-под молота кузнеца. Материал по структуре был один в один похож на тот, из которого была сделана моя Погибель. И шлем в виде драконьей пасти.

— Ишь ты. Словно под тебя, витязь, мастерили. Размер похож. Даже знак схожий. Добрая вещь. Сразу видно.

— Да ну нахер! — бесит.

Это уже какое-то, блин, РПГ. Завалил босса, получил лут и легендарку из сетового набора. Гонял я в WoW как-то, по наущению сестры, было дело.

После находки знамени и доспеха всё остальное, что было в шатре вождя, меня интересовало мало.

Ну да, мы нашли казну отряда, из которой я договорился выделить Рубежному четверть. Кирилл остался доволен сделкой и заметно повеселел. Куча трофеев из золота, бриллиантов, прочих драгоценностей — короче, опять деньги. Барахла здесь было столько, что Алёна устанет писать.

Я уже решил, что найму беженцев, чтобы они перетащили всё в башню. Лучшего способа использования, чем укреплённый склад, я для неё пока не нашёл.

Но эти «совпадения» меня просто невероятно бесят.

Я дождался, пока Шор пересчитает деньги, и хмуро спросил его, кивнув в сторону знамени и доспеха:

— Видал?

— Да, на такое сложно не обратить внимание.

— И что скажешь, Шоропедия Межмирья?

Шор подошёл к доспеху. Подвигал сочленения, провёл рукой по грудной пластине. Затем повернулся ко мне.

— Попробуем проверить на прочность, Илья?

— Ты думаешь, я нацеплю на себя эту штуку? Да пробуй, ради всех Владык. Может, он парадный какой. Ишь блестит.

Шор покачал головой. Вынул свой чудо-меч. Вокруг меча вспыхнула дрожащая голубоватая аура, и Шор с замахом из-за спины лупанул по панцирю. Доспех с грохотом рухнул на ковёр, опрокинув стойку.

Я подошёл поближе. На гладкой поверхности панциря не было даже царапины.

— Немногие материалы могут устоять против силового меча, — меланхолично заметил Шор. — Эта броня, как и твоя булава, неразрушимая. Если ты её не наденешь, я буду считать тебя клиническим идиотом.

— Как-то же её предыдущий владелец с ней расстался. Броня на высокого, но всё же человека. На того дирга она бы не налезла.

— Неразрушимая броня не означает неуязвимость владельца. Твою нынешнюю в последнем бою тоже не пробили. И ты не выглядишь здоровым и боеспособным. Плюс сочленения и некоторые участки прикрыты кольчужным плетением, явно из другого материала. Короче, бессмертным она тебя точно не сделает.

— Ты, конечно, прав, но мне ужасно не нравится эта находка. Вот как ты это объяснишь?

Шор проделал свой фирменный фокус со складками кожи на шее и «заливанием» глаз.

— Эта броня, скорее всего, принадлежала Верминуарду. Как она попала к военному вождю диргского клана… Очевидно, в результате грабежа.

— Да я не про это! Я про всякую мистику-хренистику.

— Я не знаю, как объяснить необъяснимое, Илья. Мне кажется, ты слишком переживаешь из-за вещей, которых не понимаешь. И над которыми не властен.

— А тебя, значит, ни хрена не смущает?

— Смущает. Я просто давно признал, что этот мир значительно больше моих знаний о нём. Если вещь опасна — выясни, насколько. Если полезна — используй. Если не понимаешь — не придумывай объяснение только потому, что тебе неприятно его отсутствие.

— То есть, коротко говоря, сидеть и не выдрючиваться?

— Да нет, просто жить.

— Охрененный совет.

Шор фыркнул. Затем подошёл к знамени и провёл рукой по древку.

— Поставим на башню?

— Хоть в жопу себе поставь. Эта тряпка меня вообще не интересует!

Я с неприязнью посмотрел на доспехи. Судя по всему, они точно мне пойдут.

Как там Кирилл сказал? Словно под меня мастерили?

Бе-сит!