— Ипатий, Проф, это было круто, — Проф пришёл меня навестить, сам я пока что никуда идти был не готов. — Реально как миномётный обстрел. Слушай, вот у меня возник такой вопрос. Как так, а? Ты здесь без году неделя и уже умеешь так стрелять, что мама не горюй просто. Думаю, направь ты эту свою систему «Огненный град» на ворота, их бы разнесло к гребеням. Жуткая сила. Или вот гон Шайи. Это как вообще? Попела у дерева типа: «Я спросил у ясеня, как всех сожрать к херасеням…» Вот что за магия такая?

— Хм. Я думаю… Полагаю, это связано с онтологией этого мира. Фундаментальный закон бытия гласит: реальность — это тесто. А наблюдатель — пекарь, если позволишь примитивную аналогию. Вернее, пекарь — это маг. Остальным чего-то не хватает для серьёзных изменений мира. Правда, между способами трансформации реальности моими и Шайи есть принципиальные различия. «Огненный град» вызвал вовсе не я. Грубо говоря, тот наблюдатель, что сказал: «А теперь прольётся сера и огнь небесный», — Владыка. Свиток лишь способ напомнить ему об обязательстве это сделать. Полагаю, днём эффект был бы в разы лучше. А так… смотрелось красиво. Могу попросить посчитать диргов, погибших от ожогов и при взрывах. На самом деле, Илья, их не так много.

— Ну не знаю. Выглядело чертовски смертоносно. А что с Шайей? У вас небось тоже есть теория?

— А там немного другой принцип. Гон — уже существующее явление. Думаю, Дрейф что-то ломает в мозгах местной фауны. Исход на твёрдую поверхность и агрессия после Дрейфа для них что-то вроде инстинкта. А Шайя, замечу, это только моё предположение, использовала лес как гигантский передатчик этого чувства. Она убедила дерево-алтарь, что сейчас начнётся Дрейф. А то уже распространило информацию по лесному массиву. Так мне видится природа этого колдовства. Основой же любой магии является Поток. Мир существует в Потоке. Связан им. Поток чувствует всё живое. Поток есть основной источник нестабильности и одновременно источник силы. Он существует по собственным законам. Наверняка есть какие-то закономерности, которые местные за тысячи лет существования вывели и пользуются ими.

— Получается, Владыки — это кто тогда? Если они действительно существуют? Типа самые крутые маги?

— А я не знаю, Илья. Бывшие маги. Персонифицировавшиеся эгрегоры. Сверхсильные существа из иных реальностей. Любой вариант возможен. В их существовании я практически не сомневаюсь. А вот генезис существ такой силы — это вопрос интересный, но моих знаний и опыта не хватает, чтобы найти на него ответ.

— Блин, немного жалко даже, что во мне сидит эта хрень — пустота или что там, — я поёжился, вспоминая врата. — Никаких тебе бдыщ-бац. Никакого Потока. Я, может, тоже хотел бы стать магом каким. Седобородым Пендальфом.

— Хм. Даже не знаю. Вы, Илья, в чём-то уникальны.

— Вот интересно, в вашей теории есть объяснение «пустотничества»?

— Чтобы попытаться найти приемлемое объяснение феномену, нужно о нём хоть что-то знать. Всё, что знаю о «пустотниках» я, — это то, что они поглощают энергию Потока из любых мировых трансформ. А по некоторым вашим оговоркам, Илья, я полагаю, что знаю конкретно о вашей способности далеко не всё.

Я покрутил шеей и застонал. Даже простое движение головой отзывалось болью в избитом теле.

— Я расскажу вам, обязательно. Но точно не сейчас. Мне интересно, что может придумать ваша умная голова, Проф.

— Весьма польщён. Но я к вам, собственно, от имени и по поручению пришёл. Совет хочет вас видеть, Илья. Добромир меня попросил вас пригласить.

Я немного подумал. Потом ещё немного подумал. И выдал резюме:

— Совет может идти в жопу, Проф. Я никуда отсюда не сдвинусь. Буду лежать на солнышке, потягивать зир. А к вечеру, может, смогу поесть. Знаю я это жлобьё. Щас начнут ныть, что неплохо бы им было пожертвовать часть наших трофеев на восстановление обороны. Фигу с маслом, — я скрутил из пальцев внушительный кукиш и потряс им для убедительности.

Затем покосился на валяющийся рядом золотой доспех и пику-артефакт, которые считал законным трофеем нашей группы. Уже подкатывали тут утром некоторые малорослые «финансисты». В жопу.

— Я как-то так и подумал, — Проф улыбнулся и потёр пальцем переносицу. — Так необычно видеть мир чётко без очков, — он снова добродушно улыбнулся. — Я им передам, только уж простите, Илья, обсценную лексику я употреблять не буду.

— Ну что с вами, интеллигентами, поделаешь, — я открыто улыбнулся в ответ.

Ну нравится мне этот дядька. С одной стороны, умный и прошаренный. С другой — при своей биографии сохранивший толику наивности и открытости. Редкое сочетание мудрости и почти полного отсутствия цинизма.

* * *

— О нет, только не это. Проф, скажи мне, что они идут бухнуть в таверну!

— Поздорову ли, Илья Муромец, — прервал мои напрасные мечтания Кирилл, член, чтоб его, совета долбаного Рубежного.

Добромир просто молча рассматривал меня, как кучку чего-то сделанного собакой на прогулке. Типа думал, достать пакетик и убрать или пусть уже валяется. Ну, у него всегда такое выражение лица. Проф из-за его плеча состроил виноватую физиономию и развёл руками.

Короче, гора пришла к Магомету, ёшкин кот.

— Да здоровей видали, Кирилл Александрович, — отчества здесь использовались только для бывших провальщиков или их детей, а в массовом употреблении не прижились. — Вчерась какие-то фулюганы меня ночью неслабо отметелили. Имею жалобу к совету! За ограду не выйти, сразу гопники какие-то пристают: чё по семкам, а если найдём…

— Давай кончай балаган свой. Чай, мы не зрители, ты не клоун, — сурово прервал мои стенания Добромир. — Нормально всё с тобой, мог и сам прийти, не переломился бы.

— Вы меня жизни-то не учите, почтенный Добромир. У меня к совету вопросов нет. У кого спрос, тот и ножки трудит. Я доступно объяснил, уважаемый посвящённый?

— Ядовитый ты человек, Илья. От ксара, что ли, заразился?

Я вздрогнул: «Токсичный ты и неразумный человек, Илюша…» Ска, Женёк вспомнился.

— Так давайте уже вываливайте, зачем я потребовался, — хмуро произнёс я. — Я вам откажу, и вы пойдёте по своим важным советниковским делам дальше. Явно вы мне не золотую медаль сутулого с закруткой на спине пришли вручить и приз денежный, размера преогромного. Для этого день всё ещё не тот. Не праздничный ни хрена.

— Верно говоришь, Илья Николаевич. Трудные времена наступили. Враг побеждён, но не добит. Поселение лишилось многих храбрых воинов. Совет хотел видеть тебя по делу.

— Я никуда не поеду. Толку с меня как с бойца сейчас ноль. И костерожиков не дам. Тварюшки неделю ещё недееспособны, — отрезал я. — И трофеи в лагере все мои. Мой маг там всех завалил, значит, и лут оттуда нашей команды. Твоя моя понимай? Посох, надеюсь, никто не пытался из земли вытащить? Не нашлось дураков?

Посох не просто так торчал на входе в лагерь. Айвена чего-то там с утра наколдовала, и посох выпустил из пасти призраков, похожих на гигантских сперматозоидов. Только вот они были нифига не смешные: пасть зубастая была в половину туловища. А туловище у них с метр длиной. Они вились в основном у посоха, но очень нервно реагировали на попытки перелезть через частокол.

— Жлоб, — припечатал меня Добромир. — Но я не для того пришёл, чтобы о презренном злате трепаться.

— И от кого я слышу про «презренное злато»? От человека, у которого минимальное пожертвование храму — серебряк! Сам ты жлоб, дед.

Добромир громко засопел, и инициативу в разговоре, явно свернувшем не туда, снова перехватил дипломатичный Кирилл.

— Негоже добрым людям как псам шелудивым перелаиваться, — заявил этот «дипломат», сразу вызвав два злобных взгляда — от меня и от Добромира. — Все вопросы имущественные отложим, друзья. У нас другая просьба. Раненых и увечных, — он выразительно посмотрел на мой забинтованный торс, — мы никуда посылать не будем. Но вот собрать отряд из существ, способных разобраться с ушедшими диргами, считаем первостепенной надобностью. Всё наше командование на излечении. Решать вопрос некому. А решать нужно и побыстрее. Просим тебя дать в отряд своих спутников славных. Ликану Шайю. Ликана Верока. И человека именем Борз. Что скажешь?

— А Верок-то ко мне каким боком? Остальных спросить нужно. Догнать тварей — идея отличная. Но я без спроса своих никуда не пошлю.

— Верок нам сказал тебя спрашивать. С бывшим лидером отряда своего он полаялся и шмотки собрал. Так вот.

— Ладно, разберёмся. Верока забирайте, даром не нужен. И минус балл ему за то, что охренел за меня решения принимать. Сколько людей собрать хотите?

— Планируем человек шестьдесят. Лёгких стрелков. Задача — сесть врагу на пятки и терзать постоянно. Если бы магов ещё…

— Я своих спрошу. Проф, чего ты мне рожи корчишь?

— Илья, я иду. Просто… ну, я могу быть полезен и не пострадал совсем…

— Да с богом. То есть с Владыкой. Я не против. Ты можешь остальных собрать…

— А вот как, значит. Про Морта, бедолажку, все забыли уже, гля чо! — как обычно, с ноги влетел в разговор наш ксар.

— Да мля, как хорошо без тебя было, дружище. Тебя забудешь, как же. Слетай тогда за остальными, будь добр.

— Знаешь чо… знаешь чо… Надоел ты мне, гля, своими подколами, грубить-наезжать. Как, значит, чо сделать, посёлок этот дебильный с селюками, так Морт спасай, знач. А как чо, знач, вон чо!

— Морт. А ты не охренел насчёт грубить-наезжать? На себя, блин, посмотри, упырь летучий.

— А. Ну так-то да, если с этой стороны, гля чо. Ладно, щас метнусь раненым ксарчиком.

И метнулся. Насколько Морт раненый, я разглядеть не успел. Скорее всего, метафора очередная.

— Короче, уважаемые члены совета. Мой ответ как «полевого вождя» такой: мои пойдут, если сами решат, что в силах. Я удерживать никого не буду.

— Достойный ответ достойного мужа. Иного и не ждал от тебя, Илья Николаевич. Остальные-то, ишь, не такие сговорчивые. Заплати им. Пойду, мне ещё разговоры сегодня разговаривать.

Ай да Илья, ай да финансист! Ну что, проимел плату за выход. Блин. Вот же упыри какие, не зря я с ними общаться не хотел. На ровном месте напарили.

Кирилл повернулся и торопливо зашагал куда-то в сторону таверны. Может, действительно прибухнуть решил, но, скорее, там можно было найти прочих «полевых командиров». А вот Добромир остался. Более того, он повернулся к Профу и сурово произнёс:

— Отойди, посвящённый. У меня дело личное к твоему командиру.

Проф понятливо кивнул и засеменил в сторону, а Добромир навис надо мной всей своей бородатой сукаличностью.

— Замуж за тебя не пойду. Я вообще против всех этих извращений, уважаемый.

Добромир же, будто не заметив подколки, спросил:

— Чо у тебя с Алёной «херой»?

— Ничего у меня с Алёной. Если мы об одной и той же Алёне, — ответил я, обалдев от смены темы.

— Об одной, об одной. Закрутил девке мозги. Слухи уже нехорошие поползли. То ты с демоном якшаешься на вась-вась. Но то разговор особый. А вот насчёт Алёнки…

— Да это не твоё дело, старый. Куда ты полез, блин? Ты у нас кто здесь, полиция нравов? Святая инквизиция? Я в твои дела не лезу. А ты в мои!

— Твои дела всего поселения касаются. Владыки касаются. Я пока что говорю с тобой лично. А могу и на проповеди помянуть, Илья, некоего нечестивца! Ты меня не зли. И себе корону не примеряй. Мал ты ещё со мной детородными органами меряться.

Опа. Я вспомнил, что говорил про старика Зигги. Чёт я зря, наверное, в залупу конкретную полез. Отступать не комильфо, конечно, но обострять тоже не стоит.

— Я повторю. Ничего у меня с Алёной нет и не предвидится. Я от вас свалить хочу. Домой. На Землю. А она здесь родилась. Важный член общества, — тьфу, аж самому грустно такие словеса выговаривать. — Нет у нас будущего. А значит, и настоящего нет. Я нормальный мужик, не из тех, кто поматросил и бросил. Отношения настоящие уважаю. А по поводу демона хоть тебе, хоть честному народу могу пояснить. Ишь, блин, пошли шепотки, оказывается.

Подозреваю я, кто здесь прозвезделся. И это вовсе не Морт в этот раз. Медведь козлина болтливая.

— Ну и дурак, — неожиданно ответил Добромир. — Причём по обоим пунктам дурак ты, Илья. Ты мне хари не корчи, я тебя в два раза старше. И опытней. Если девка сердцем выбрала, проверь своё. Если там её образ отпечатался, забирай. А не отговорки лепи трусливые. «Важный член», ишь ты. Это девка-то.

Я невольно хмыкнул на незамысловатую шутку старика.

— А про демона — ты зря так легкомысленно относишься. Напасть не лучше диргов. Не надо, чтобы тебя в их пособники записали. Совсем не надо. Пока Хидимба этот, да знаю я его! — видимо, у меня реально на морде бородатой всё написано, — у Ананты служил, то и спрос был с Ананты. А сейчас что? Думается, знаю я, как ты башню получил, балбеса кусок. Но то не моя печаль, понимаешь? Мне на собственность плевать с вершины храма. Сделка, Илья. Что за сделка? Спрашиваю, потому что и так и так развернуть для людей могу. Так што? Имею право?

Я упрямо сжал зубы и набычился. Но сразу посылать жреца не стал. Сначала подумал. Необычно для меня? Так и не боксёр я больше. Хоть маленький, а начальник уже. Не только за себя, но и за людей своих в ответе.

И, блин, в чём-то дед прав. А то что мне его ультимативная манера разговора не нравится, так он тоже не стольник, чтобы со всеми любезным быть.

— Башня в обмен на свободу. Такая была сделка. Но я включил условие, что он не может вредить жителям посёлка, — я поморщился. Оправдываться, что я реально до сих пор не очень понимаю, что за хрен с горы такой «демон», я не стал. Точно же не тип из наших священных писаний, бывший ангел. — Второй раз я его послал троекратно. Мутный хрен какой-то.

— Я так примерно и думал. Ну ты, конечно, дал дров. Нашёл кого выпускать, — он покачал головой. — Хорошо, умишка хватило условие поставить. Владыка присмотрит, чтобы тварь здесь не пакостничала. Добро, Илья. Я скажу людям, чтобы не трепали твоё имя почём зря, — он собрался уже уходить и через плечо кинул: — А про Алёнку подумай крепко. Не чужая она мне. Я ей имя нарекал. На руках держал. Друзья мы были с её отцом. Жаль девку.

И ушёл, нехороший человек. Наговорил кучу гадостей, голову загрузил и свалил по своим жреческим надобностям.

Вот мне только романтики не хватало здесь. Как якоря. После развода я придерживался принципа «свободных отношений», и женщины возле меня не задерживались. Да и то. Что я за муж был? Постоянно в синяках и почти без денег, по женским меркам. Им сейчас всем шейха подавай или миллионера, на худой конец. Кошелёк, а не мужика.

А Алёна… Здесь либо всерьёз, либо никак. Сердце спроси. Сердце вечно фигню всякую советует.

* * *

— Ну вот такая петрушка, ребята и зверята. Совет взывает к нашему гражданскому долгу, совести пролетарской и прочим отсутствующим у нас частям духовного устройства личности. Поэтому я говорю: никаких приказов. Хотите идти — идите. Только без героических героизмусов чтоб мне! Вот такая у меня для вас новость.

Вся команда собралась на подворье, куда я всё же дополз самостоятельно. Борзый помог мне дотащить доспехи и дебильное копьё. Артефакт, ёлки.

Ребята и зверята переглядывались, и первой, на удивление, высказалась Айвена, которую я вообще в расчёт не принимал:

— Пойти будет хорошо для репутации группы и Илии. Я пойду, если кто-то из вас тоже решится. Прикрою, глаза врагам отведу, доспехи укреплю. Да и отдохну пока от некромантии.

— Если отпускаешь, я иду. Р-раненого звер-ря надо добивать, Илья, — Шайя искоса глянула на меня, я кивнул.

— За девчонками присмотрю, брат, — коротко сказал Борзый. — Старик стрелок отменный, но к диргам и я приловчился уже.

— Я иду, конечно. Рада меня уже намостырила, паря, — просто сказал Ингвар.

— Так, гля! Опять про ксара все забыли, кусаться-обижаться!

— Да куда они без тебя, Морт. Пропадут ведь, — устало произнёс я. — Ты за всеми присмотришь, я уверен.