Мы лежали сразу за линией диргских патрулей. За это время я успел отлежать всего Илью о свой новый панцирь и тихо матерился про себя. Разведчик-диверсант из меня хреновый. Холодно, сыро, скучно и нельзя даже нормально пошевелиться. И затекло всё страсть как!

До лагеря диргов было метров восемьсот, может, чуть меньше. Сквозь ночные очки частокол выглядел просто грязной серой лентой на краю зрения. Иногда в сотне метров проплывал патруль.

Мы ждали.

Тучка с остальными костерогами осталась дальше в лесу под присмотром Шайи.

Морт кружил над нами, готовый сорваться за нашей «тяжёлой» биотехникой. И молчал! Вот настоящее чудо, явленное мне межмирьем. Ксар, правда, скрипел зубами, но этот звук было слышно, лишь когда серая тень мелькала прямо надо мной.

Все остальные бойцы были здесь. Вооружены, опасны и готовы к бою.

Проф лежал на спине, глядя в ночное небо и прижимая к груди тубус со своим драгоценным свитком.

Я чуть не уснул в конце концов, держался только благодаря примерно полутора литрам зира, которые выпил перед операцией. И они всё настойчивей просились наружу!

Наконец, уже ближе к утру, в лагере диргов что-то изменилось.

Сначала донеслись хриплые приглушённые голоса, затем далёкий металлический лязг. Железо тёрлось о железо. Патрули потянулись в сторону ворот. Зашевелились, зайчики мои.

В принципе, ничего неожиданного. Вчера ночью диргам стало немного не до штурма. Днём они тоже не выступили. Уж не знаю почему. Поэтому мы ждали штурма сегодняшней ночью.

И вот дождались.

* * *

Вчера Шайя решила вопрос с магами до смешного просто. Никакого героического проникновения в палатку с перерезанием трёх глоток. Незаметно проникнув в лагерь, ликана подобралась достаточно близко к искомой палатке и закинула внутрь какой-то пучок травы собственного изготовления. Всё.

Никаких воплей, вспышек и прочей магической хренотени. Утром Морт подтвердил: всех троих магов вынесли из палатки вперёд ногами.

Я спросил у Шайи, что за отрава такая замечательная. Оказалось, намешала из змеиного яда и ещё какой-то корешков-одуванчиков, которые давно таскала с собой. И малого духа припрягла. По её словам, если среди диргов нет хорошего шамана, причину смерти вообще могут не определить. Уснули маги и не проснулись. Бывает.

Вредная профессия.

Перенапряглись, наверное.

А как мы определили, где находится линия патрулей? Элементарно, Ватсон! На отходе Шайя с Ингваром умудрились вляпаться в один из них.

Как именно два лучших следопыта нашей компании столкнулись с тройкой диргов, история умалчивала. Ингвар утверждал, что серокожие затаились.

Шайя отворачивала морду и сопела.

Как по мне, так обычный поворот Фортуны ягодицами к фигурантам. Постоянно так случается, какой бы ты суперпрофи ни был.

Патруль они положили, но уйти тихо уже не вышло. Один дирг успел дунуть в какую-то свистелку. В лагере поднялась тревога, и нашим диверсантам пришлось спешно делать ноги.

В эту драку вмешался Верок. Этот деятель, оказывается, попёрся следом за Шайей. Просто «пр-роверить». Когда Шайю с Ингваром начали прижимать патрульные, Верок очень удачно завалил одного из них, чем помог нашим диверсантам сбежать, пока не подоспел второй патруль.

За проявленную инициативу Верок получил благодарность. Я мысленно добавил парню балл.

А Шайя в лагере, на глазах у всех, дала ему по морде. Без когтей. Но доходчиво. Самое смешное, что Верок после этого ходил прям гоголем. Ликанская педагогика, видимо, устроена сложнее, чем я способен понять. Как и ликанские брачные игры.

* * *

Я вернулся мыслями в настоящее.

Лязг в лагере немного усилился. Совсем бесшумно три сотни бронированной пехоты собраться не могли. Но, надо отдать им должное, в Рубежном их приготовления, кажется, ещё не заметили. Даже громких матов сержантов не слышно. Молодцы какие. Культурные захватчики.

А затем ворота лагеря открылись.

Я поднял руку с вытянутым вверх большим пальцем. Условный сигнал. Морт материализовался рядом.

— Пора. Тащи сюда нашу бронетехнику. Только тихо. Не вздумай орать.

— Сам знаю, гля чо. Не учи папку детей делать, кусать-терзать, — ответил он необычно тихо.

И быстро растворился в чернильной тьме ночи.

Наружу из ворот потекли слабо различимые фигурки. Дирги оперативно строились прямо перед лагерем. Через ночные очки подробностей было не разглядеть, но постепенно из общей серой массы сформировались шесть отдельных почти одинаковых квадратов.

Нехило так.

Квадраты лязгнули, качнулись и, сотрясая землю топотом, двинулись в сторону Рубежного. Три сразу начали забирать вправо и влево, три, перестраиваясь «свиньёй», двинулись в сторону ворот. Идти им почти тот же километр, в этот раз ребята встали подальше от беспокойного поселения.

На стенах Рубежного вспыхнули огни. Раздался хриплый вой боевого рога, который подхватили рожки дежурных. А затем над центральной частью поселения, прямо над храмом, взошло маленькое солнце, осветившее в том числе наступающие диргские коробки.

Я представил стоящего на вершине башни Добромира.

— Начинаем, — сказал я негромко.

Верок, Ингвар, Айвена и ещё четверо добровольцев, отобранных Медведем из охотников, бесшумно рванулись в сторону открытых ворот.

Я поднялся и с наслаждением облегчился. Вот оно счастье! Выждал минут пять, затем, чувствуя, как содрогается земля под поступью наших гигантов, крикнул:

— Теперь мы! Бегом, бегом!

Сам буквально заставил себя двигаться. Восемьсот метров после нескольких часов лежания дались мне довольно тяжело. Затёкшие ноги не желали нормально сгибаться, новый панцирь давил на плечи. Но, добежав до лагеря, в числе первых я разогнал кровь вполне достаточно. Теперь можно драться.

Дирги из отделившихся квадратов метали фашины, заваливая колючие кусты. Несколько прикрытых щитами гигантов, метра под четыре ростом, катили перед собой массивные бочки, устроенные на манер тачки. Это, блин, уже целые тролли! Причём не безобидные интернет-дурачки, пишущие свой очередной «коммент обсоса». Я с таким до сегодняшней ночи не сталкивался. Их немного, но они ска огромные!

Со стен в наступающих летели стрелы, но заметного ущерба бронированным и прикрытым щитами здоровякам они не наносили.

Группа диргов, идущая к воротам поселения, замедлилась и остановилась вне досягаемости выстрела из лука. Чётко выделился передний штурмовой отряд и два отряда резерва.

Наши бойцы, по идее, должны были снять охрану, по возможности бесшумно. Однако, по прибытии к воротам, я обнаружил картину маслом.

Несколько зарезанных здоровяков валялись у ворот. Над ними стояла Айвена с посохом Шепота в руке. Из пасти черепа валил густой зелёный дым, быстро заполняющий пространство внутри частокола. Радикально. Ни охраны. Ни раненых.

«Диверсанты» топтались за воротами, не решаясь зайти.

Недалеко от ворот я увидел груду тел диргов, сложенных в подобие поленницы. Жертвы позавчерашнего гона. Кто-то заботливо собрал покойников в одно место. И, кажется, даже забальзамировал. Чёрт его знает, почему дирги не закопали тела. Прямо сейчас мы получили неожиданное пополнение. Потому что окутанные клубами зелёной хмари трупы начали шевелиться.

Из ворот показался первый мертвец.

Дирг шёл немного боком, волоча левую ногу. Голова болталась на перебитой шее, вокруг тела клубилась зелёная туманная дымка. Глаза слабо фосфоресцировали, как будто в глубине его существа разгоралось тусклое пламя. Следом появился второй. А затем мёртвые хлынули из ворот тёмной волной.

Наша маленькая армия. Ни строя, ни оружия. Многие раздеты до исподнего и светили голыми серыми тушами и перевязкой на месте ран. У одного нет руки, другой тащил за собой вывалившиеся из распоротого пуза кишки. Над всей толпой, этой жуткой ордой, курился зеленоватый туман, тонкими струями как будто соединяя мёртвое войско в единое целое.

Запах… вонь стояла убойная. Ребята, державшиеся подле Айвены, отбежали в сторону.

Сладковатая тухлятина вперемешку с хлорной химической мерзостью.

Я невольно задержал дыхание.

Мертвяки вытекали из ворот и сбивались перед лагерем в бесформенную кучу. Они почти не шумели, не мычали, как зомби из америкосовских фильмов. Тишину ночи, помимо лязга железа и отдалённых воплей боли, нарушало шарканье десятков босых ног. Изредка позвякивали доспехи на тех немногих, кто прихватил их с собой недавно. На тот свет и обратно.

Я поднял голову.

Высоко в ночном небе горел Знак Мантикоры. Его холодный свет серебрил равнину и серые спины мертвецов. Впереди полыхало маленькое солнце Добромира. Там шёл нормальный бой живых с живыми.

А здесь, в темноте, пока ещё за кулисами разыгравшейся драмы, из отравленного лагеря выползал дохлый отряд.

Даже мне стало как-то не по себе. Смотрелось всё совершенно иначе, чем представлялось. Некроманты, ипатий коловрат, страшные.

Мертвецы наконец перестали прибывать.

Айвена повелительно махнула посохом в сторону ворот посления. На фоне копошащейся толпы покойников ушастая выглядела настолько органично, как будто всю жизнь изучала некромантию, а не просто взяла чужой посох погонять.

Толпа немёртвых разом пришла в движение.

Качнулась вперёд и будто потекла, окружённая зеленоватым свечением. Дымка потянулась следом длинным рваным хвостом, как след кометы.

Три диргских отряда у ворот Рубежного пока смотрели совсем в другую сторону.

А к ним через ночную равнину неторопливо брели их бывшие боевые товарищи.

Айвена дрожащими руками воткнула посох в землю, что-то прошептала ему.

Мы с Шором полезли в сёдла. Третьего костерога оседлал Медведь. Броню под него вчера весь день подгоняли: пришлось повозиться. Сейчас он выглядел как не очень высокий дирг. Хорошо бы свои не ошиблись. На этот случай мы намалевали на доспехах жёлтые круги, обозначающие солнце. Ни один дирг такое бы себе не нарисовал. Свою ультимативную дубину он держал в опущенной правой, а левой вцепился в поручень перед седлом. Лицо, видневшееся в прорезях шлема, не излучало особого восторга.

— Ну как транспорт? Впечатляет? Не выпади, смотри, пристегни ремни безопасности.

— Иди нахер, Илья.

Ответ не мальчика, но мужа. Вчера он весь день учился управлять амулетом. Научился, но особой страсти к поездкам на костероге не проявил. А вот мне Тучка нравится…

Страшно то как, господи!

Остальные, наше стрелковое прикрытие, собралось полукругом у гигантов-костерогов. Я с лязгом захлопнул забрало.

Зомби уже прошли больше половины расстояния до диргов. Зеленоватое облако вокруг них растянулось и побледнело, но даже отсюда мёртвая толпа выглядела премерзко. Или у меня воображение разыгралось.

В этот момент кто-то из резерва заметил приближающийся сюрприз.

Никакой паники. Раздались хриплые команды, коротко взвыл рог, ударили барабаны.

Оба резервных отряда развернулись на месте, как единый, отлично смазанный механизм.

Передний ряд опустился на колени, плотно держа щиты. Из задних рядов полетели стрелы. Алебард было очень мало, их почти не взяли на ночной штурм, но редкая, грозная железная щетина выступила перед строем. Второй резервный отряд сместился чуть в сторону, не мешая первому принять удар.

— Какие же вы прошаренные, суки, — пробормотал я.

Мертвецы продолжали идти. Стрелы втыкались в мёртвые тела. Зеленоватое свечение придавало картине сюрреалистичный вид.

А потом первые зомбяки вышли под цвет искусственного солнца. По ровным квадратам диргов пробежала явственная рябь. Из строя даже выскочило несколько здоровяков и рвануло в сторону зомби с яростными криками.

Какие мы нежные.

Пока дирги из центральной группы развлекались представлением: «здрасте, я ваша мёртвая тётя, брат, сват», — боковые отряды приступили к непосредственному штурму стен.

Айвена дождалась, пока мы соберёмся в кучу. Её заметно пошатывало, в глазах, будто затухающий костёр, сияли и гасли зелёные искры. Альва заговорила. Вернее, запела. Голос, хриплый, немного срывающийся, был, тем не менее, полон необъяснимого очарования. Так, наверное, пели Одиссеевы сирены, призывно, властно, завораживающе.

Воздух вокруг нас дрогнул и поплыл волнами. Как в жаркий летний день над асфальтом. Мы продолжали видеть друг друга, но силуэты всех бойцов стали почти прозрачными, как будто мы превратились в духов.

Айвена прервала песнь. Покачнулась.

— Эй! — Шайя успела подхватить её прежде, чем тушка альвы встретилась с землёй.

Айвена попыталась оттолкнуть её лапы, но ноги решительно отказались держать ушастую в вертикальном положении.

— Посох не трогать! Не вздумайте. Я нор… нормально. Я сейчас.

— Ага. Вижу. Сейчас подохнешь, — ответила Шайя. — Р-ребята, ты, — она ткнула пальцем в одного из бойцов, который был вооружён хуже остальных. — Отнеси в лагер-рь. Случись с ней что, глотку пер-регрызу.

— Какие… нежности… ликана… Шайя…

— Завали, альва. — Айвена закатила глаза и отключилась. — Послушная девочка. Так бы всегда.

Доброволец подхватил альву на руки. Весила наша королева совсем немного. И почти бегом бросился в сторону леса. Что же, работу свою Айвена выполнила на все сто. Даже перевыполнила, я считаю. Этот посох явно жрет ее силы. Потом поговорим об этом. Если живы будем.

Я взглянул в сторону разворачивающегося сражения.

Зомби поглотили бросившихся на них смельчаков, просто их не заметив. И натекли, сложно подобрать другое слово, на строй резерва. Те встретили их стеной щитов.

Грохнуло. Над полем боя поднялся разноголосый крик.

Передние зомби буквально повисли на щитах, роняя диргов на землю. Масса тел одинаковая, а вот силы у мертвецов оказалось побольше. Несколько мёртвых тел всё же отлетели назад. Алебарды взлетели, и началась диргская мясорубка. Но покойникам было сильно положить на раны. Даже оставшись без руки или ноги, с раздробленным черепом, зомби продолжали атаковать. А зелёный туман, клубящийся вокруг них, производил на живых диргов эффект газовой атаки.

Передняя линия развалилась за считанные секунды. Поле пятнали трупы, отсюда не разобрать, повторные или, так сказать, свежеупокоенные.

У стен тоже становилось жарко. Фашины сделали своё дело. Дирги уже завалили все препятствия и лезли на стены по лестницам. Защитники сверху лили какую-то дрянь, сталкивали шестами особо резвых и щедро сыпали стрелами. Но дела у них шли не ахти как бомбезно. Лестниц, кажется, становилось все больше.

У ворот пока было получше. Центральная группа ждала. Дирги не лезли вперёд, зато явно готовили какую-то диргскую пакость.

Самое время эту пакость испортить. Да и зомби, кажется, заканчиваются. Второй отряд резерва, что характерно, тоже.

— Проф. Твой выход. Давай, зажги ёлочку.

Проф спокойно вскрыл тубус. Вынул плотно свёрнутый пергамент, который днём покрыл пиктограммами. Вытянул руку со свитком куда-то в ночное небо. И громко завёл призыв к Владыке.

Символы на свитке загорались вторя его словам. Наконец весь рулон вспыхнул белым огнём и рассыпался пеплом.

Проф выдохнул.

Темнота.

Несколько секунд ничего не происходило. Я уже собирался повести отряд в атаку, как вдруг небо над Рубежным пошло нездоровыми багряными пятнами.

Пятна наливались цветом, от тёмно-бордового к ярко-алому. Ночное небо словно покрылось раскалённой сыпью.

Первая огненная капля сорвалась вниз.

Бдыщ!

Огненный гриб взметнулся выше стены. Четырёхметровую тушу швырнуло в сторону, бочка исчезла в пламени, а вокруг веером разлетелись горящие дирги и штурмовые лестницы.

— Охренеть. Ска. Вот это фаершоу!

Следующие несколько «капель» упали прямо на центральные квадраты.

Быдыш!

Вспышка проглотила сразу нескольких диргов.

Бдыщ! Бдыщ!

Земля взлетала фонтанами. Щиты кувыркались в воздухе вместе с владельцами. Огненный дождь падал сверху, как настоящая кара богов. Падал, превращаясь в подобие артобстрела.

Бдыдыдыщ!

Пятна в небе закончились. Впереди продолжала гореть земля. Костероги нервно фыркали и норовили пойти боком.

БЫДЩ

Я шлёпнул себя ладонью по шлему, проверяя, как он сидит. Секунду полюбовался разверзшимся огненным адом. А затем скомандовал:

— Вперёд, бойцы. Развалим к хренам диргячьи хлебальники!