Шайя пришла в себя часа через два. Слабо шевельнулась и села, как пружинка распрямилась.

— Сколько я без сознания была? — спросила она слабо.

— Часа четыре. Всё самое интересное пропустила.

В моём направлении повернулось волосатое ухо.

— Ты у нас теперь герой Рубежного. Голов пятьдесят диргов к чертям на сковородки отправила. И штурм Рубежного сорвала.

Шевельнулось второе ухо.

— Сколько? — на меня уставились янтарные глаза с вертикальными зрачками.

Ага. Вот теперь проснулась.

Шайя встала. Выглядела она неважно. Двигалась медленно и осторожно, будто после травмы. Постоянно облизывалась.

— Шор насчитал минимум полсотни трупов. Раненых — до сотни. Два мага точно минус. Возможно, больше. И ещё твой гон заставил главного дирга потратить какую-то дорогущую пулялку. Ну и там лестницы и какие фашисты валялись, Шор говорит, штурм намечался, скорее всего, ночью. Теперь не намечается.

Шайя фыркнула и потёрла нос лапой. Прям как кошка.

— Фашины валялись. Это связка веток, чтобы повер-рх кустов и в ямы кидать. Мало из стр-роя вышло. Дир-рги кр-репкие на рану. Р-раненые скор-ро восстановятся.

— Нормально! Тебе хватит! Я бы столько за день молотком не наколотил.

— Неважно. Я сделала всё, что могла, Илья.

— А давай поглядим битву ещё разок? У Морта минимум серебро в отпечатке.

— Пр-равда? Он гнал поток? Что я спр-рашиваю. Это же Мор-рт. Хочу посмотреть! Только сначала жр-рать. Я голодна как десять гр-римов!

— Или как Бубенчик… Шучу, шучу, ай! Что за нарушение субординации и чинопочитания? А если я в тебя вонючим сапогом брошу?

Мясо для Шайи было уже готово. Так и знал, что жрать запросит, как очнётся. Прорва наша. И мяса было много. Я даже хотел пошутить насчёт того, что половину можно оставить на ужин, но не успел. Ликана вцепилась в еду с таким энтузиазмом, будто голодала год, а не ритуал провела. Я только успевал пододвигать к ней новые миски.

— Ты вообще жуёшь?

Шайя подняла на меня глаза, продолжая работать челюстями.

— Не мефай, хомо.

Понятно. Еда — это святое. Даже походный вождь не указ.

Когда гора мяса испарилась, ликана откинулась назад и довольно сложила лапы на изрядно округлившемся животике.

— Тепер-рь можно смотреть. Пр-ризывай духа.

— Тебе плохо не станет?

Она сыто рыгнула, почесала лапой за ухом и коротко рявкнула:

— Нет! Ловец доставай!

И куда делась старая добрая Шайя. Перехвалил? Или достал? Ладно, достал я на самом деле ловец и попросил Планше найти отпечаток «Битва при Рубежном». Отпечаток был на месте. И не серебряный — золотой уже.

— Планше. А сколько ловцов подключилось к потоку и после к отпечатку?

— Не могу знать, повелитель. Это знает владелец отпечатка. Обеспечить соединение?

— Не. Запускай отпечаток с начала.

Изображение в зеркале ожило.

Когда Морт поднял из травы голову дирга, её уши насторожились.

— Зачем ему…

— Смотри.

Голова отправилась в полёт.

Эпичный хренакс!

Шайя зафыркала, тихонько подвывая. Схватилась за живот.

— Дур-рак!

— Золотой дурак теперь.

На этом веселье закончилось.

Показался гон. Шайя подобралась. Смотрела внимательно, не отвлекаясь даже на комментарии Морта.

Когда дирги начали собирать строй, тихо рыкнула:

— Быстр-ро.

— Ага. Я тоже впечатлился.

— Если бы не Мор-рт, встретили бы готовыми. Повезло.

Дальше она молчала до появления огромной восьмилапой твари. Тварь врезалась в строй. Выдернула мага. Попёрла дальше.

Вспышка.

Перед диргами рухнули две половины туши.

— Ар-ртефакт, — сказала Шайя. — Мощный, зар-раза.

— Шор тоже так думает. Дорогой и долго заряжается. Или вообще одноразовый.

— Это хор-рошо. Шор-р шар-рит!

Остаток отпечатка досмотрели молча.

Когда изображение погасло, Шайя поднялась.

— Мне пор-ра Ингвар-ра догонять. К ночи должна добежать до р-развалин. С утр-ра камлаю и назад со стар-риком.

— Ты четыре часа без сознания валялась. Не хочешь отдохнуть?

— Я же поела!

— Это, конечно, да. Это аргумент. Ты же поела. Тебя пузо к земле не тянет, мелкая?

Она затянула пояс, проверила ножи.

— Вот и нету пуза. Всё нор-рмально, Илья. У нас быстрый метеор-ризм!

— Метаболизм, гля! Даже я это слово знаю, зверюга неумытая, трепаться-ошибаться! — Морт, оказывается, тоже с любопытством наблюдал собственный отпечаток.

Выглядел ксар офигенно довольным. Так и хотелось камень бросить в засранца., но нельзя. Он у нас теперь тоже херой.

— Мор-рт! Ты слишком умный для ксар-ра. Может, ты заколдованный пр-ринц?

— Принц мата и повелитель охреневших, ага.

Морт зауфуфал. Я уже заметил, что оскорбления вызывают у него приступы безудержного веселья.

Шайя несколько раз присела, попрыгала. Забросила мешок за спину и, не тратя больше слов, побежала к лесу. Практически сразу ликана перешла на свой обычный стелющийся бег.

Вскоре между деревьями в последний раз мелькнула тёмная спина.

— Таперича, когда мы эту надоедалу сплавили, хоть выспимся нормально, гля чо! Всю ночь выла блохастая, колдовать-раздражать.

— Морт, завали. Ты молодец и героический герой, но твое нытье хуже Шайиного вытья. И толку ноль. Никакой магии.

— Ну и пожалуйста, гля. Ну и завалю, молчать-погибать. Все бедного ксара обидеть норовят, гля чо. Злые вы, улечу я от вас в теплые края, греть старые кости на солнушке, которое кое-кто здеся тута видеть не видывал…

— Мо-о-орт!

Ксар, скрипя под нос нецензурщину, скрылся под персональным одеялом. Он последнее время вообще часто отсиживался во всяких теплых гнездышках. Грел несуществующие «кости».

Сегодня мы с места не сдвинемся. Шайя взбаламутила лес так, что он до сих пор выл, орал и рычал на разные голоса. Далеко не все монстры покинули чащу в погоне за волшебным сапогом. Так что у нас сегодня хозяйственный день. Точить ножи. Оружие почистить, подворотнички подшить, ага.

Погода снова испортилась, к ночи зарядил затяжной дождь, из тех, что в России называют грибным.

Я поплотнее завернулся в плащ и уснул под навесом, под редкий шелест капель по кожаной крыше.

* * *

Утренний поединок с Шором прошел со счетом десять — один. Я не просто зацепил его, а полноценно заехал палкой в бедро. Правда он меня ткнул чуть раньше в сердце, прошипев:

— Убит.

Бесит, гад. Но балл за мной признал. Правда немного оригинальным способом. Он сказал:

— Расслабился я с тобой, Илья. А ты молодец. Быстро учишься. Балл твой. Без ноги я уже не боец.

Это не я молодец! Это: «Он расслабился!» Быстро я учусь! Нет, я, конечно, в палкомашестве уже почти профи. Но я месяц от него отхватываю! Месяц. При том что я боец-профи. Такая себе похвала, короче, получилась. Иногда я подозреваю, что ящер наш на самом деле свинья.

На наш поединок, то есть на мое избиение, сбежались поглазеть все наличные «партизаны». А фигли, других развлечений нет. Баскетбола башкой дирга сегодня не намечается. Интересно, то что я сливаю Шору, как-то отражается на моем авторитете? А и пофиг, на самом деле. Мне с ними детей не крестить, а члены моей команды знают чего я стою.

Вот кого на тренировке не было, так это Морта. Я специально смотрел вокруг.

Я даже забеспокоился, не приболел ли ксар. И, подойдя к комку, в который превратилось его одеяло, отвесил по нему лёгкий целебный пендель.

— А, гля, ска! Ногу откушу! В харю плюну!

По голосу вроде здоров.

— Морт. Будь хорошим ксаром, сгоняй до лагеря диргов, глянь, чего там и как. Не хватает информации о противнике. С Шором связь держи на своём «Забытом сне».

— Ты, Илья, точно долбанутый на всю голову, гля. «Хороший ксар» — это оксюморон, пилить-строгать.

Одеяло зашевелилось, и из-под него показалась зубастая харя с глазом-объективом. Морт обвёл окружающее пространство внимательным взглядом, душераздирающе вздохнул и поднялся в воздух.

— Так и быть, сгоняю. Пропадёте же без меня, недотыкомки.

Эк он нас ласково. Реально, что ли, заболел?

Совещание с участием Шора, Профа и Медведя я собрал после тренировки.

— Значит так, соратнички. Надо понять, что делать с оставшимися диргами. Шор в ловце посмотрел, что там с лагерем, и быстренько нам сейчас всё расскажет, пока ксар не вернулся и не начал свои замечания вставлять. Шор?

— Они восстановили частокол. Готовятся к погребению. Раненые в палатках, точное число неизвестно. Раздули походную кузню. Значит, вчера были значительные повреждения оружия и доспехов. Если просуммировать наблюдения и не вдаваться в детали, сутки-двое у Рубежного есть. Вряд ли больше. Затем будет штурм. Они попробуют задавить защитников массой и воинским умением. Неизвестно ещё, есть ли заряды в артефакте. Если есть — плохо. Таким ворота выбить — как капюшон надуть. Оцениваю численность боеспособных существ в триста — триста двадцать единиц. Вождь ещё. Три мага. Все трое в лагере. Морта, кстати, чуть не спалили сегодня. Бдят. Вкратце всё.

Мы помолчали. Затем я спросил, потому что никаких собственных идей у меня не возникло:

— Ну и что делать будем, граждане бандиты, партизанен? Я вот вообще не знаю. Второй гон мы, скорее всего, не проведём?

— Очень сомнительно, — ответил Проф. — В этом кластере Поток с ума сошёл. Не думаю, что такое масштабное колдовство удастся повторить. Да и Шайя довольно чётко заявила, что второго раза не будет. Все излишки тварей лес скинул.

Снова помолчали. Шор внимательно осмотрел собравшихся и наконец произнёс:

— У нас нет вариантов. Мы должны атаковать диргов, когда они пойдут на штурм укреплений. Для ночной атаки у нас нет сил и средств. Да и готовы они уже к такому финту. Из Рубежного наружу никто не высунется. Атаковать лагерь, даже всеми силами, — утопия. Да перебьют нас всех при подобной попытке. Надо ждать, когда они начнут атаку. И атаковать в спину, когда часть из них уже залезет на укрепления. Учитывая костерогов и магию, мы можем внести в битву решающий вклад. Таково моё мнение.

Медведь поморщился и пробурчал:

— Так-то оно так, но пацаны здесь из охотников. Толку от них в таком замесе?

— Стрельба, — спокойно ответил Шор. — В непосредственную атаку пойдём мы с Ильёй и костероги.

— Ага. Они строй щитов выстроят и кебаб из наших животин сделают своими алебардами, — ответил я.

Мне предложение Шора решительно не нравилось. Костероги не похожи на решающий аргумент против диргов. Вчера насмотрелись уже шоу «В мире животных». Но хуже всего, что у меня так и не родилось конкретных предложений по теме. Разве что: «Отсидеться и посмотреть, чем дело кончится».

Я понимал, что именно этот вариант хотел бы озвучить Медведь.

Хотел, но помалкивал.

— Если заметят наше нападение, то так и сделают, — спокойно ответил Шор. — Кебаб, что бы это ни было. Я подозреваю, блюдо из мяса. Но они не заметят. У нас есть Айвена. Хорошей атакой с фланга мы просто сомнём их. Ночь. Паника и неразбериха. Магия. Вот три дракона, на которых взлетит этот план, — он сделал паузу, «мелькнул» плёнками на глазах. — Или не взлетит, и мы все умрём.

— Ну спасибочки, Шор. Это прям вот то, что надо для военного совещания. Мы все умрём.

— Воин готов умереть всегда. Ты сам должен был это понять. Сколь бы ни был он искушён или защищён. Всегда найдётся тот, кто искуснее. Тот, кто найдёт щель в защите. Но я знаю, что вы, люди, не любите таких разговоров. Давайте вернёмся к плану.

Медведь во время речи Шора сопел и стискивал кулаки, а под конец проворчал:

— Так-то воин, мать его. А мы все… А впрочем, прав Шор. Смерть, она за каждым деревом караулит. Не спрячешься.

— Тоже мне самураи, копать-хоронить. Я вот умирать не собираюсь, — твёрдо заявил я. — У меня других идей нет. План принимается как основной. Остались детали. Нам очень нужно ослабить их до или во время нападения.

— О, с этим я могу помочь, Илья-джи, — возле костра обнаружился совершенно неожиданный собеседник.

Рядом с Медведем на шёлковой подушке будто из воздуха соткался маг — Ананта. Которому я довольно качественно пробил черепушку Погибелью, между прочим.

Шор одним движением приставил ему к горлу меч. Я не успел рассмотреть ничего, но Ананта почти небрежно перехватил острейшее лезвие голой рукой и удержал его.

Медведь с воплем: «Об твою мать, ска!» шарахнулся в сторону, перекатился и вскочил на ноги, сжимая нож.

Проф с некоторым запозданием навёл посох на старика. По древку побежали языки пламени.

Ананта, всё так же удерживая кончик клинка Шора, другой рукой вставил мундштук кальяна в рот и выпустил клуб дыма, похожий на полупрозрачную жопу.

А! Вон оно чё.

— Шор, не включай свой клинок. Опусти пока. Хидимба, не рад тебя видеть здесь. И не приглашал тебя к своему костру.

— Умный, что ли? — спросил лже-Ананта.

Его образ заколебался и мгновенно перетёк в уже виденного мной красавчика — жгучего брюнета.

— Это тот самый демон? — спокойно спросил Шор.

Его выдавал почти полностью ощетинившийся капюшон. Меч он в ножны не убрал.

— Демон⁈ — Медведь отскочил ещё дальше.

Наши соратники зашевелились, высматривая, что происходит в «штабе». Совещались мы под беззвучным куполом.

— Не ори ты, идиота кусок! Мешаешь, — демон приподнял палец, и Медведь застыл истуканом. Затем продолжил, обращаясь к остальным мягким, увещевательным тоном: — Ну демон. Ну и что такого? И вообще, я предпочитаю исконное название — ракшас. Я ракшас, который может вам помочь, вот что важно.

— Отпусти Медведя, — жёстко сказал я, стискивая рукоять Погибели. — Что бы ты с ним ни сделал, прекрати это немедленно.

— У, надо же, какие мы серьёзные. Зачем нам эта истеричка? Я хочу поговорить с достойными мыслящими, не устраивающими из появления демона представление с обмороком, словно нервная барышня.

— Я жду.

Хидимба покачал головой. Очередной картинный щелчок пальцами, и Медведь продолжил:

— Да какого хрена, ска…

— Медведь! Это существо хочет что-то нам предложить. Остальным в лагере вовсе не обязательно знать, что именно. Мы сейчас его выслушаем и отправим нахрен. А если он не будет паинькой, Проф его сожжёт к херам. Так, Проф? Ну или я булавой кумпол продырявлю.

— Владыка не любит демонов. А сейчас день, — спокойно ответил Проф.

Он тоже не особо впечатлился.

Медведь присел обратно к огню, почти прижавшись к Профу, напротив демона.

Хидимбу, казалось, забавляли наши телодвижения и угрозы. Он лениво улыбался уголком рта. Но я заметил, как при упоминании Владыки его глаза сверкнули багровыми всполохами. Не так-то ты уверен в себе, дружок!

Драться с ним не хотелось. Я оценил фокус с клинком и внезапное появление под куполом Айвены. Может случиться мясо. Послушаем. А потом пошлём нахрен.

— Итак, я услышал ваш план, полный благородного безумия. Двое воинов верхом на костерогах. Жрец, магиня, шаманка и ксар. Ну и одиннадцать ссыкливых стрелков.

— Слышь ты…

Хидимба поднял палец, и Медведь замолчал. Его не парализовало, просто он сам умолк.

— Шансы на победу этой шайки недоумков против примерно ста пятидесяти диргов? Крепких клановых бойцов? Подкреплённых магами? Хм, дайте подумать, — он картинно закатил глаза, а после резко бросил: — Их нет. Ровно ноль шансов. Рубежное, может, и выстоит благодаря вам, но вам всем обеспечена короткая церемония Добромира и неглубокие могилы за оградой.

— Ты пришёл по нам заупокойную службу провести? Нахрен ты нам всё это несешь, упырь? — ну бесил он меня. Чрезвычайно бесил! Начиная с внешности и заканчивая манерой вести дела.

— Заупокойные службы не моя компетенция, Илья. Ты как маленький ребёнок, — моя злость его забавляла, и я подавил её. Научился за месяц, спасибо вратам и пленнику за ними. — Я же грёбаный демон! — Он выжидающе посмотрел на меня и, не увидев должной реакции, картинно вздохнул. — Хочу предложить тебе сделку. Так удачно, что Владыка Света не смотрит на тебя, не находишь?

Я тоже картинно вздохнул и устроился поудобнее, отпустив рукоять булавы. Казалось, она стала горячей. Драконьи головы разочарованно блеснули изумрудными глазами.

КАК ТЕБЕ СДЕЛКА?

Несколько секунд мы играли в гляделки, и наконец Хидимба продолжил:

— Я наблюдал вчерашнюю бойню. Впечатляет, кровь-кишки, все как я люблю! — он жадно втянул ноздрями воздух. — Ваш ксар… отморозок. В хорошем смысле этого слова. И также удачно, что в лагере останется множество лежачих диргов. Раненых диргов. Если ты принесёшь их в жертву подземному Владыке, имя Владыки я шепну тебе на ушко, Илья, то в лагере откроется портал. Маленький такой. На сотню-другую низших демонов. Вам ничего и делать не придётся. Они сами разорвут диргов на куски! Как тебе сделка?

Я даже слов нормальных не нашёл в ответ на такое «щедрое предложение». Просто выдохнул:

— Х…елка, мля!