— Ты что-то попутал, лохматый, — я не стал говорить «блохастый», хотя словечко на языке вертелось. — У меня нет рабов.

— А эта тогда кто? — он ткнул лапой в сторону Шайи, которая в ответ злобно оскалилась.

— Её зовут Шайя. И она, выражаясь вашим языком, член моей стаи. Ты, значит, сам раб? Раз в команде охотников ходишь?

Верок зарычал и начал трансформироваться. Я не стал ждать, пока он закончит. Шагнул вперёд и выписал ему целительный хук справа. Для прояснения в голове. Бил не сильно, но ликана всё равно снесло в кучу инструментов, которые как раз начали разбирать освобождённые нами пленники.

Люди брызнули в стороны, лопаты и кирки посыпались на землю. Всё-таки разница в весовых категориях у нас с Вероком значительная.

Верок выскочил из хаоса лопатных черенков, как чертик на пружинке. Напряжённо застыл напротив меня, низко опустив голову и выпустив когти. Но трансформацию прекратил.

— Не надо называть меня р-рабом, человек!

— Откуда я знаю. Может, у вас, ликанов, любой, кто не в вашей стае, — раб? Иначе откуда твои слова про Шайю? — я ответил миролюбиво, будто и не закатил придурку оплеуху несколько секунд назад.

— Она изгнанница! Я член Варницкой стаи. С охотниками я, чтобы зар-работать нумы. Изгнанник либо раб, либо мер-ртвец!

— Либо член другой стаи. Она — в моей. Разобрались? Или тебе ещё раз врезать? Для профилактики альцгеймера?

— У тебя не может быть никакой стаи. Ты не ликан, — проворчал Верок.

Драться он, судя по всему, передумал.

— Сообщество, команда. Как хочешь, называй. Шайя — свободное существо. Со мной добровольно и на равных правах с остальными. Или ты Айвену тоже моей рабыней назовёшь?

Ликан покосился на магичку, которая мило улыбаясь повернула посох черепом в его направлении. Невзначай так.

— Нет, что я дур-рной с магичкой связываться? Ты стр-ранный. Мог получить р-рабыню, а не получил ничего. Ликаны вер-рны только сор-родичам. Знаешь, сколько стоят ликаны-изгнанники на рабском р-рынке? Но дело твоё, Мур-ромец.

Офигеть, они здесь все миляги. Ликаны верны сородичам. Но изгнанника можно продать — это «знаешь сколько стоит». Не знаю. И знать не хочу. Иногда хочется всё здесь сжечь из огнемёта. Жаль, не придумали огнемёта размером с планету и с бесконечным запасом топлива. Бесят, гады. Ладно, выдыхаем, Илья Николаевич.

А вот мысль насчёт «малого гона» интересная, кстати. Я повернулся к Шайе.

— Ты действительно можешь натравить зверюшек на диргов? Или Верок ошибся, как и в другом? — за спиной раздался короткий рык.

Ну, рычи, рычи. Ты у меня теперь главный объект шуток про тупость на ближайшую неделю, дружок.

— Я не… Я знаю р-ритуал. Если гадать по полёту птиц, может ср-работать. Но я ни р-разу не звала гон.

— А это вообще эффективно? Зверушки-то даже караван наш не одолели. Диргов — четыреста рыл почти, и в силах тяжких. Оружие, доспехи…

— Гон — стр-рашное дело, Илья. Тварей пр-рёт сотни. Думаешь, зачем Р-рубежному такая стена? Лагер-рь в чистом поле, даже с частоколом, не самая лучшая защита от гона. Если выйдет… без потер-рь у диргов точно не обойдётся.

— Ну, тогда давай попробуем. Что мы теряем, если попытаемся?

— Дичь мы теряем, если у неё всё получится, — проворчал Медведь.

Впрочем, тихо и без вызова. Я даже отвечать не стал, что лучше дичь потерять, чем человеческие жизни. Шайя же, подумав, утвердительно кивнула и добавила:

— Хр-рошо. Но лучше не сегодня. Я много р-работала с местным лесом. Он дикий. Сопр-ротивляется. Устала.

На этом попытку наслать гон на лагерь диргов мы отложили на завтра. Идея-то отличная. Так что приплюсуем Вероку балл за хороший совет. Минус десять баллов за наезд на Шайю. Может, когда-нибудь в плюс и выйдет. Хорошо хоть в драку не полез — у нас каждый боец на счету, не хотелось бы его калечить. Так что ещё плюс балл — я сегодня щедрый.

* * *

Не было у бабы забот — купила порося. Освобождённые пленники стали той ещё обузой, прям гиря на ноге.

Всего восемнадцать человек, трое погибли при нашей атаке на обоз. Истощённые, худые, слабые. У всех травмы, следы побоев и моральный дух в районе плинтуса. Леса боятся, моих людей боятся, всего боятся. Их чем-то нужно было кормить. Благо, эту проблему частично решили за счёт не втоптанных в грязь съестных припасов из обоза диргов. Так же решили проблему с одеждой и обувью, одеялами и палатками. Несчастные носили жуткие обноски — новой одеждой их никто снабжать не собирался.

Отряжать бойца на то, чтобы он контролировал эту толпу? Ну, можно раненого, пока не вернётся в строй. А потом? Куда их девать? Не таскать же за собой по лесам. Да и бойцы не все смогут справиться с такой ответственной задачей, как руководить группой людей.

Да еще диргов пленных захватили аж девять штук, половина неходячие. А с этими что делать? Ну хорошо, будем решать проблемы по одной.

Я дождался, когда Проф закончит костоплеить «козлёнка, который всех считал», и отозвал его в сторону. По пути прихватил Ингвара и Шайю. Отведя их достаточно далеко, чтобы наш разговор не услышали, я заявил:

— Так, «освободители», что, наделали делов? Восемнадцать новых ртов, ни одного бойца. В Рубежное их не отправишь — там дирги. Тащить с собой — нереально, они еле ноги волокут. Вариант, по сути, один: их надо куда-то определить на стоянку. Ингвар, ты тут местный. Есть на примете укрытие?

Ингвар дернул себя за бороду и произнёс:

— Я вообще-то последнее время с тобой хожу, паря. А недавно все окрестности перехреновертило дрейфом. По поводу мест в округе Медведя надо спрашивать. Нужно такое место, чтобы укрыться, типа пещера там… Вода рядом. От дороги подальше. Часа три чтобы ходу от посёлка — дальше дирги не полезут. Охрана нужна, отрави меня пельмень.

— Охрана, блин… у нас каждый воин на счету! А ещё нужен ответственный человек из их тусовки, который станет кем-то вроде временного командира, — я повернулся к Профу, — ваше высокопреосвященство, ты там всех переписал, со всеми пообщался. Есть кто-то адекватный?

Проф улыбнулся на «преосвященство» и приосанился:

— Да, сын мой, — мы оба хохотнули, Ингвар закатил глаза. Проф перестал изображать «кардинала». — Есть один человек — Кузьма Ильич. Вот прямо так и представился. Бывший староста маленького поселения, которое не успело уйти от набега. Он солидный такой. Спокоен, не впадает в панику. С головой дружит. И уже имеет авторитет среди бывших рабов. К нему прислушиваются. Остальные пленные… скажем так, сильно подавлены.

— Кузьма Ильич, значится… Отлично, Проф. Подавлены они. Надо спасибо Владыкам сказать, что до стокгольмского синдрома дело не дошло. Ок, закрепим за ним должность геноссе официально.

— Я бы советовал, Илья, снять с них ошейники. Это поможет адаптации. И заставить их помыться.

— Слова не мальчика, но Ришелье. Ты у нас, я смотрю, политик, Проф, — я улыбнулся. — Так и поступим. Но остаётся вопрос с убежищем.

— Кстати, насчёт этого, — Проф ткнул себя в переносицу, не нашёл очков и поморщился. — Почему не наш лагерь у руин? Там стабильное место, оборудованная стоянка. Вода есть. Стены есть. Кусты Шайины растут колючие. Череп-хранитель. Монстров в округе мы проредили. Даже полог магический стоит от Айвены, если не иссяк ещё.

Я хлопнул себя ладонью по лбу. Вот это я молодец, протупил. Не очень уверенно сказал:

— Это отсюда далековато. Почти день идти здоровым людям. Но в целом место и впрямь подходящее.

Ингвар задумчиво поковырял землю своей птичьей ногой. Стоило усилий не усмехнуться — куры так же землю роют в поисках зерна.

— Ты уверен, паря, что хочешь раскрывать место этой стоянки посторонним людям? — спросил он со скепсисом в голосе. — Я вот не забыл, а не хотел бы их туда вести.

— А что такого? Думаешь, про него в Рубежном совсем никто не знает? Сомневаюсь. Думаю, старые охотники в курсе. Не вижу оснований для твоей паранойи, Ингвар.

— Как знаешь, паря, как знаешь, — его голос можно было использовать для травления металла.

Шайя наконец тихонько рыкнула:

— Я могу с ними пойти. Доведу до места, подновлю стор-рожевые кусты. С чер-репом их познакомлю. Оставлю там Машер-рочку на охрану. Вер-рнусь той же ночью.

Я кивнул.

— Понимается. Возьмёте припасы из обоза на неделю. Всё, что уцелело. Скажем им: сидеть тихо, не высовываться. Когда осада кончится, вернёмся за ними.

— Пятер-рых пленных дир-ргов ещё дай. Наиболее целых. Вещи тащить. Надо, чтобы Ингвар их всех увёл сегодня. Завтр-ра я проведу ритуал пр-ризыва гона, потом догоню Ингвар-ра. Затем мы со стар-риком вер-рнёмся. Он не хуже меня по лесу ходит. Всё равно сутки гона вам пр-ридется сидеть не отсвечивая, в р-ритульном кр-руге. А так мы вр-ремя сэкономим.

— А они справятся с пленными диргами, как вы уйдёте?

— С пленными пр-роблем не будет, обещаю. А тех, кто не может идти, надо добить. Если пр-рикажешь…

Кровожадная малышка. Я вздохнул. Ну, а что? Куда нам неходячие дирги? Оставить в лесу — их просто сожрут. Да и нельзя их оставлять. Вдруг сородичи найдут? А они здесь видели-слышали многое.

— Да. Тех, кто не может идти — добей. Кто может ходить — нагрузите посильнее. Когда выход планируем?

— Сейчас накормим их, паря. Снимем ошейники. Соберём провизию, инструмент. Да двинем. До ночи успеем отмахать прилично, надеюсь. Если с нами будет Машерочка, проблем с монстрами не будет, логова альф я обойду. Пойду собирать людей, паря?

— Да. Займись подготовкой. И возьмите Бубенчика и Кроху с собой. Тяжести там перевезти, самых неходячих посадить на них. Ну и защита какая-никакая. Наши слонопотамчики сами кого хошь обидят.

* * *

Через полтора часа всё было готово. Люди накормлены, более-менее одеты, вещи распределены. С Бубенчика и Крохи сняли попоны и навьючили баулы с вещами. Мама-костерог осталась с нами в качестве тягловой силы, ну, а Тучку свою я вообще никому не отдам. Привык уже к ней.

Бывших пленников собрали на краю поляны, я подошёл, невольно морщась от тяжёлого запаха. Да уж. Помыться ребятам не помешает.

— Кто здесь Кузьма Ильич? Подойдите, уважаемый.

Из толпы вышел невысокий мужчина лет пятидесяти. Как и у большинства местных, у него была густая борода, сейчас спутанная колтунами. Походка неровная, ноги сбиты, видимо. Но плечи он держал расправленными и смотрел в глаза без вызова — просто внимательно.

Я неспешно, без резких движений, ухватил пальцами ошейник Кузьмы и рванул руками в стороны. Раздался сухой треск, от ошейника отвалился кусок. Толпа сдержанно ахнула.

— Встаньте около меня, Кузьма Ильич, — он пожал плечами и встал чуть позади, повернувшись лицом к публике. — Слушайте сюда! — мой голос прокатился по поляне. — Мы вас освободили, теперь нужно, чтобы вы выжили до конца набега. В Рубежное вы не попадёте — там дирги под стенами. Так что придётся вам какое-то время, пока не закончится набег, посидеть в убежище. Мы вас не бросим. Но и отрядить охрану не сможем. Вас проводят Ингвар, — я кивнул на старика, стоящего здесь же, — и Шайя. Укрытие хорошее, вода там есть, защита тоже. Инструкция простая: не шуметь, не светиться, не высовываться. Когда всё закончится или когда понадобятся припасы, вернёмся за вами. Вопросы есть? Вопросов нет. Кузьма Ильич теперь главный в вашем отряде — мой голос в моё отсутствие. Если я узнаю, что кто-то создавал ему проблемы… рассержусь. Но и вы, Кузьма Ильич, если согласитесь, передо мной за этих людей отвечаете. В дороге слушаете Ингвара и Шайю. Как вам такая сделка?

— Согласный я. Всё честь по чести, Илья. Спасибо тебе и твоим людям, что освободили нас. Вы… — его рука метнулась к горлу, — мы всё сделаем, как скажете. Скажите только: отобьётся Рубежное?

Толпа сдержанно зашепталась. А Ильич-то молодец. Хороший вопрос задал, очевидно, это одна из главных тем для обсуждения будет в ближайшее время. Уверенности в голос добавим.

— Точно отобьётся. Вы укрепления там видели? Эти стены диргам не по зубам. Тем более теперь, когда мы разорили их обоз с машинами. Внутри наёмные латники, полтысячи ополчения, пятьдесят охотников. А снаружи — мы. Вы видели, что мы сотворили с их обозом. Неделя максимум — и от диргов здесь даже запаха не останется.

— Я видал Рубежное, — подтвердил Кузьма степенно. — Стены четыре роста высотой. Колючник везде. И людей изрядно. Спасибо, Илья. Мы дождёмся. Теперь точно.

И он уверенным взглядом обвел жмущихся друг к другу бывших рабов. Я хлопнул в ладоши.

— Отлично. Тогда вот вам, Кузьма Ильич, молоток и зубило. Сбивайте ошейники со всех остальных. Затем самых слабых сажаете верхом на костерогов. И в путь. Счастливо вам добраться.

И я отошёл в сторону, оставляя остальную работу Кузьме. Ингвара я тоже попросил особо не вмешиваться и дать Кузьме проявить себя как руководителя. И кажется, Кузьма справлялся вполне успешно. Он уверенно и спокойно распоряжался снятием ошейников, вызвав из толпы бывшего кузнеца. Раскованных сразу пристраивал к делу. Ну, что ж, отлично — ему с ними неделю мыкаться. А то и больше.

Да и потом… Допустим, разбили мы диргов. Хотя пока портал работает, опасность остаётся. Куда все беженцы подадутся? Ну, Викана сохранила краеугольный камень. Могут поселение новое здесь же основать. Вряд ли их в Рубежном оставят. Нет там места уже для новых людей. Думаю, все беженцы туда пойдут. Впрочем, зачем об этом сейчас думать? Время придёт — увидим, что да как.

Я пошёл искать ликану, чтобы спросить, что ей нужно для завтрашнего ритуала, и случайно стал свидетелем забавного диалога между ней и Вероком. Тот соизволил заговорить с Шайей. Он что-то рявкал по-ликански, а она отвечала на хомо (так назывался язык людей в этой части Межмирья).

Диалог ликанов выглядел забавно. Оба стояли друг к другу боком, чуть сгорбившись, и смотрели искоса. Вроде и когти не выпускали, но напряжение прямо вот витало в воздухе, как дурной запах от деревенской выгребной ямы.

Вот Верок что-то прорычал, Шайя ответила:

— С чего ты р-решил, что можешь быть мне интересен? В Пуще ты бы глаз не смел поднять на ученицу великого шамана и потомка вождей. Кто ты есть? Пр-ростой охотник. Знай своё место, кобель.

ШАЙЯ И «ГЛУПАЯ ПСИНА»

Верок разразился возмущённой какофонией рыков, взвизгиваний и гортанных звуков. Шайя всё так же высокомерно ответила:

— Мы не в Варницкой пуще. Да, я изгнана. Но я не пер-рестала владеть Потоками Пущи. Я не перестала быть повелителем твар-рей и р-растений. Только это даёт мне пр-ревосходство. Я та, кто есть. Шаман. А ты так и не стал никем большим, чем простая охотничья шавка, каких в стае сотни. Помни. Своё. Место! Или ты хочешь, чтобы я оставила тебя в травяных силках на пару дней? Сила и вправду ценится в нашем нар-роде. И я сильнее. Пошёл пр-рочь.

Я уже видел, что до драки не дойдёт. С каждым словом Шайи Верок будто уменьшался, горбился и прижимал уши к черепу.

Он снова что-то залаял, но мне надоело на это смотреть, и я громко откашлялся. Верок, оскалившись, резко развернулся, Шайя подняла уголок губы — это у неё сходило за улыбку.

На меня уставились жёлтые глаза ликана с вертикальным зрачком. Впрочем, Верок сразу же немного повернул голову.

— Ты хоть знаешь, за что её изгнали? — прорычал он.

— Мне наср-рать, не поверишь. А теперь будь любезен, займись чем-нибудь полезным. Мне нужно посоветоваться со своим шаманом.

— А ты спр-роси! — рявкнул он и почти прыжками отбежал в сторону.

— Чего это он с тобой заговорил? — спросил я мохнатую, подходя поближе.

— Ты сказал, что я не р-рабыня. Значит, свободная. И этот шер-рстяной огр-рызок р-решил, что у него давно не было самки.

— О! А у вас женщины главные?

— Главный тот, за кем сила. У низших ликанов самцы сильнее. Но я из помета Сер-рела сто двадцать пятого. Р-рода вождей. Шаман с наследственным дар-ром. А этот… пр-росто глупая псина.