В лагере нас встретило несколько лежачих диргов, в том числе один, лицо которого было обезображено кислотой. Увидели мы и тени перемахнувших через частокол арбалетчиков. Ну, ничего — их снаружи есть кому встретить.

Весело полыхали палатки и несколько телег, кое-где огонь подбирался к частоколу. На земле лежало несколько тел, пробитых стрелами. А ещё в лагере воняло испражнениями — вся левая сторона частокола была засрана.

В общем, наш план сработал на все сто.

Следующие двадцать минут мы занимались тушением огня. Раненых и недееспособных диргов повязали и отправили в Рубежное.

Я подошёл к Крису, который осматривал место эпичного побоища с брезгливой и слегка недовольной физиономией. Да уж, не слишком это всё похоже на героический героизмус. Никакого тебе эпоса с пафосом. Перефразируя одного триумвира: траванули, обстреляли, перебили. Ничего, парень. Сюда идут дружки этих покойников. Вот там и навоюешься. Ничего подобного я, конечно, вслух не сказал. Я к нему по другому вопросу подошёл.

— Крис. После того как вывезут трофеи, нужно будет приказать ополченцам разобрать частокол и засыпать ров. Незачем оставлять врагам готовое укрепление. Пусть поработают над его восстановлением.

— А? Хорошо, Илья, я прикажу. Согласен, пусть поработают — весь бой в поселении отсиживались. Ты думаешь, придут новые?

— Уже вышли. Шор же должен был доложить.

— Мне ничего не передавали, — Крис нахмурился ещё больше.

Упс. Ну, я не хотел, честное слово. Кто-то из «помощников» решил, что инфа о подкреплении для пацана будет лишней.

— Ну, мы сами недавно узнали, — попытался я сгладить углы. — Так что, скорее всего, не успели.

Я пересказал ему разведданные от нашей летающей башки и выводы Шора. Крис закусил губу.

— Ну, мы легко справились с сотней тварей, думаю, три с половиной тоже не станут проблемой!

Захотелось влепить засранцу затрещину. Но я, конечно, сдержался.

— Давай обсудим всё в Рубежном. Если ты соберёшь штаб прямо сейчас, у меня будет что сказать.

— Да. Хорошо. Триста капель. В банке. Сейчас распоряжусь насчёт частокола, — и Крис отправился к одному из бывших поселковых дружинников, непосредственно возглавлявшему ополчение. Я же вывел животных из загаженного лагеря и вместе с Шором двинулся к посёлку.

Навстречу мне попадались радостные, ликующие лица. Прямо за ворота кто-то выкатил две бочки пива и бесплатно разливал его «доблестным защитникам». Я посмотрел на Шора — тот полураздул свой капюшон и издавал едва слышный свист. Значит, я прав, и это не дело.

Так что Тучка «случайно» зацепила одну из бочек. Пиво хлынуло в грязь перед воротами, оседая желтоватой пеной. Вторую я просто с размаху пробил булавой.

— Ты что творишь, Илья! — закричал смутно знакомый мужик, пытаясь схватить меня за грудки.

Я взял его пятернёй за потную физиономию и слегка сжал.

— Ты, сука, сейчас свалишь отсюда нахрен. Если я увижу, что кто-то выдаёт спиртное воинам без разрешения командования или представителя совета, следующим, что разобьёт моя булава, будет твой череп. Это ясно?

— Путти, ирод… — я слегка толкнул его и вытер руку о попону.

— Мы же победили, — с какой-то даже детской обидой заявил он. — Людям нужен праздник после всех ужасов последних дней! Я за свой счёт же… от всего сердца!

— Набег продолжается. Завтра под стенами будут новые дирги. Ты хочешь, чтобы их встретил пьяный гарнизон? Такая помощь от тебя, значит?

— Как же так… я думал…

— Ты меня услышал, надеюсь, дружок. Никакого спиртного без решения Криса или Розенкранца. Мы на войне.

— Дддадда…

Я прошёл мимо, в ворота, между злобно зыркающих на меня исподлобья солдат и набежавших на халявную выпивку местных. Да и насрать. Идиоты. Мы завели костерогов на отведённую им площадку. Я убедился, что у зверюг достаточно воды, и осмотрел их на предмет ранений. Но Владыки миловали — животины не пострадали.

— Ну что, Шор. Пойдём пообщаемся с командованием?

— Ты ведь хочешь предложить то, что я думаю?

— Конечно. Да ты и сам всё понимаешь.

— Ну, пойдём. Боюсь, ты будешь разочарован.

— Посмотрим, Шор.

* * *

Ну, триста не триста, а скорее пятьсот капель… ну, то есть почти полчаса прошло, а не пятнадцать минут. Несмотря на наличие в этом мире механических часов, мерить время в таких поселениях предпочитали «каплями» — считай, аналогом секунды. Временем, за которое капнет жидкость в водяной клепсидре. Традиция. Но мне привычней было измерять в часах и минутах, которые я прикидывал очень приблизительно.

Над благородным собранием плыл гул радостных голосов. Некоторые уже успели где-то приложиться к бурдюку — из таких веселье просто фонтаном било. Крис тихо о чём-то спорил с мастером Йоганом, лицо парня покраснело от гнева. Кажется, я догадываюсь, о чём они говорят. Ладно, надо прекращать этот парад безудержного веселья.

Я встал и хлопнул в ладоши. Постепенно голоса стихли. Все уставились на меня.

— Во-первых, я бы хотел понять, кого и сколько мы потеряли. А во-вторых, ещё ничего не закончилось. Мастер Веселовский, просветите нас?

Становлюсь дипломатом. Отдал инициативу командующему. Не дай бог подумает, что я в его компетенции лезу. Зачем мне это всё?

Крис принял подачу оперативнее, чем вчера. Он встал и доложил о потерях. Они казались несерьёзными на фоне одержанной победы, но бескровной она не получилась.

Семь человек погибло от арбалетных болтов и добежавших до наших позиций бойцов.

Помимо придурка, наступившего на наш чеснок, отличилось ещё двое ополченцев. Один упал со стены и сломал себе руку. А может, ещё что — выясняют. Второй умудрился проткнуть себе дротиком ступню. Я не знаю, как.

Всего раненых оказалось восемнадцать человек. Тяжёлых — трое. Наименьшие потери понесли латники, наибольшие — охотники. Такая военная арифметика у нас вышла.

Радостное настроение, витающее в комнате, слегка притухло, но не испарилось окончательно. Потери и впрямь оказались незначительными по сравнению с расчётными. Почти все детали плана сработали, что вообще-то огромная редкость. Можно праздновать?

Крис, сделав паузу, выдал информацию о подкреплении. И все сразу как-то поскучнели. Кроме тех, кто и так уже знал обо всём. Закончил он на мажорной ноте, мол: «Этих одолели и тех шапками закидаем», — чем вызвал обмен мрачными взглядами среди бывалых вояк.

Я снова встал, дождавшись, когда Крис опустит задницу на лавку.

— Итого: у нас под стенами скоро будет пополнение. Причём эти ребята тащат с собой осадные орудия. Не думаю, что они, увидев, что мы истребили сотню их сородичей, расплачутся и уйдут в свои яси. Второй раз наш хитрый план не сработает. Во-первых, наши противники отнюдь не идиоты. Я вообще не уверен, что мы всех беглецов отловили, и у них не будет полной информации о наших милых шалостях. Во-вторых, у них тупо могла быть связь между передовым отрядом и остальными. Предлагаю исходить из того, что все наши немногочисленные козыри им известны. Нынешние поплатились за торопливость и наглость. Да и повезло нам, я так думаю. Второй раз на везение рассчитывать глупо.

— К чему ты клонишь, Илья? — спросил Розенкранц. — Я так понял, ты не просто жути нагоняешь — у тебя опять есть безумный план? Я, если что, с тобой пока что во всём согласен.

— По идее, мы сейчас должны запереться в стенах и молиться Владыкам, чтобы они помогли отбить штурмы, ведь так? Есть у кого-то другие варианты? Не у тебя, Шор.

— У тебя есть, твою мать. Не томи давай, не нагнетай интригу, не в дешёвом балагане, — сердито буркнул мастер Йоган.

— Я остаюсь верен себе. Бей первым. Бей туда, где тебя не ждут. Нам бессмысленно сидеть в осаде всем. Нужен отряд, который будет партизанить снаружи. Достаточно большой и сильный, чтобы представлять угрозу. И достаточно «лёгкий», чтобы в случае чего скрыться. Первая цель — обоз с машинами. Там же наверняка жратва, вода… Короче, осложним им жизнь сразу же. Главная прелесть в том, что гоняться за нами по лесам они не будут. Ну, я не представляю, как они это сделают большими силами. А малые силы мы пощекочем. У нас, пока по крайней мере, преимущество в разведке. Да и охотники в лесу себя будут чувствовать уверенней, чем бойцы. Шор? Добавишь что-то?

— Главная цель — обоз. Без машин они не смогут лишить нас преимущества укреплений. Это очевидно. Без припасов они здесь долго не просидят. Если они пойдут на штурм, наши «партизаны» могут ударить им в спину. Ну и, естественно, нужны в основном стрелки, лёгкая пехота — Илья прав. А ударной силой послужат костероги. Они, кстати, в лесу тоже комфортно себя чувствуют. Я полностью поддерживаю предложение Ильи. Ещё я знаю диргов: учитывают они возможность атаки на обоз? Да. Верят они в это? Нет. Завтра всё может поменяться, но пока все признаки указывают на это.

Шор сел, глаза подернулись плёнкой до середины.

Совещание зашумело. Поднялся Медведь. И его речь заставила меня слегка фалломорфировать.

— Не думаю, что из этого выйдет что путное, — Медведь откашлялся.

Шор искоса взглянул на меня. По его морде нельзя было ничего прочесть, но, клянусь, я прочёл: «А что я говорил?»

— Слова твои, Илья, разумны. Но идти за стены, в лес — это большой риск. То ли дело отстреливать врагов с городской стены? Если ты рассчитываешь на охотников… боюсь, ты слишком многого хочешь от людей.

— Я поддерживаю план, — Розенкранц высказался с места. — Но карабинеры останутся в Рубежном. Не с нашим ростом и снаряжением шастать по буеракам, надеюсь, ты это понимаешь, Илья.

Я кивнул. На цвергов я и не рассчитывал, если честно.

Дальше было ещё какое-то количество разговоров, которые сводились к одному: чет ссыковато идти, мало кто согласится. План отличный, но… Наконец мне всё это надоело. Шор после своей речи не произнёс ни слова. Просто наблюдал за всеми и за мной в том числе.

После очередного взрыва причитаний в стиле: «И так досталось, за стенами нет шансов…» — и тому подобной хрени, я снова поднялся, внимательно оглядывая «штабистов». Повисла нехорошая тишина, прямо как перед дракой. Я ещё немного «понависал» над «благородным собранием», чтобы лучше усвоили мою следующую речь, и начал:

— Хорошо, я вас услышал. Теперь услышьте меня. Я не буду сидеть в Рубежном в ожидании штурма. Стрелков и бойцов на стенах хватает, а моё стадо слонопотамов при осаде и вовсе будет бесполезным. Так что я с командой ухожу. Будем партизанить ввосьмером, если так сложится.

— Я ещё не принял решения, — напыжился Крис. — Твой первый план сработал. Этот тоже выглядит достойно.

— Я предлагаю не торопиться. У нас здесь сборная солянка, а не армия. Часть войска вообще добровольцы. Я не собираюсь тащить с собой людей, которые боятся теней деревьев или разбегутся в самый критический момент, потому что не хотели идти. Вы все объявите среди своих людей о вылазке. И найдёте добровольцев, которые согласны влезть в эту авантюру. Выходим мы за два часа перед рассветом. Всех собираем перед воротами. Никого не ждём. Добровольцев нужно будет нормально вооружить и дать припасов на неделю минимум. Лучше на две. Все они на время вылазки подчиняются мне. Никаких других командиров в этой команде не будет. Вот и всё. Подробности подготовки к осаде нам с Шором знать не нужно и даже вредно. Так что в нашем дальнейшем участии в этом совещании я не вижу смысла.

И я направился к выходу, не отвечая на возмущённые вопли собравшихся. Ничего. Поорут и согласятся. Я вообще всех перед фактом поставил. Но давно уже заметил, что в некоторых ситуациях это самая лучшая тактика. Эта ситуация как раз из таких.

* * *

— Как тебе моё выступление? — спросил я Шора, когда мы дошли до подворья.

— Я чего-то такого и ожидал, Илья. Это верное решение. Нам действительно нечего делать в Рубежном во время осады. Снаружи мы будем эффективнее. Да и шансов выжить у нас будет больше, если честно.

— Ты и возражений ожидал. Я вот нет.

— Люди, — Шор фыркнул. — Я слишком долго не был в родном анклаве и слишком долго с вами общался. Люди предсказуемы. Особенно люди, не имеющие боевого опыта. Твой первый план сулил чудо. И риск был приемлемым. А вот второй уже не выглядит таким привлекательным. Идея напасть на обоз — отличная. Но ведь для этого нужно будет выйти в Зыбь. А там враги, монстры… Здесь же всё чётко и понятно. Высокие крепкие стены, с которых можно «постреливать». Чем не план? Как ты говорил? Владыка не выдаст, дирг не съест?

— Можно подумать, драксы сильно отличаются в этом плане от людей.

— Довольно сильно, Илья. Драксы — нация войны. Война идёт уже почти двести лет. Там. За порталами. У нас даже ребёнок умеет стрелять из бластера. У драксов очень сильно развито чувство долга. Это часть нашей культуры. Мы на месте, Илья.

— Вот зачем вы здесь. Вам нужны ресурсы для войны.

Шор промолчал. На моей памяти он впервые хоть что-то рассказал о своём народе. Нация войны, значит. Интересно. Но кажется, фонтан красноречия засох.

— Ладно. Надо объявить всем мудрое решение вождя: сесть на коня, вернее, носорога, и ускакать куда-то в гребеня. А после выступления завалиться спать. Надеюсь, Шайя уже вернулась с полей. На неё с её девочками завтра ляжет большая нагрузка.

— Она вернулась. Шерочка здесь.

Я тоже заметил нашего гиено-хоря, улёгшегося у забора. Ну, отлично. Сейчас всех и огорошу.

* * *

Темно. Небо заволокли тучи. Мелкий дождь, который, тем не менее, казалось, заползал под плащи и верхнюю одежду, не добавлял хорошего настроения. У ворот поселения собралась немногочисленная, но пёстрая компания.

Наша восьмёрка — в полном составе. Не знаю, как Рада Ингвара отпустила. У них какие-то высокие отношения. Но старик тоже был здесь.

Проф душераздирающе зевал. Он говорил, что теперь днём ощущает прямо прилив сил, «как в молодости». А ночь — не его время. Сейчас он восседал на спине своего костерога, вооружённый посохом, и клевал носом. Ещё одного костерога оккупировала наша магичка. И последнего оседлал Шор. Я был верхом на Тучке. Быстро же я привык к «транспорту». Нашему зверью успели изготовить многослойные кожаные намордники, укреплённые металлическими полосами, и такие же «шторки» на бока. Из одной я, кстати, давеча болт вытащил — тот застрял.

Ингвар и Шайя с Борзым были пешком. Морт, нахохлившись, залез под запасной плащ позади меня и злобно клацал зубами на просьбы «слетать-позырить».

Ему не нравилась погода. Ему не нравился поход. Ему всё здесь не нравилось. Я уже наслушался от него о своей «идиотской идее, которая могла прийти в голову только идиотскому идиоту вроде Ильи». Надо же, какие мы нежные оказывается. Рука так и тянулась сдернуть плащ с наглого утырка. Но обещание «плюнуть, гля!» звучало в этот раз вполне серьёзно. Так что я решил не рисковать.

Помимо нас к воротам стекались добровольцы. Немного. Всего одиннадцать человек. И один ликан. Двое латников, снявших доспехи. Неплохие арбалетчики, как сказал приведший их десятник. Оба были во вполне добротных доспехах — не латы, но защита приличная.

Парочка ополченцев, в том числе староста Овражка — здоровенный широкоплечий мужик с топором. Матвей, если правильно помню. Второй — местный из Рубежного, бывший дружинник со шрамированным лицом, отзывающийся на прозвище Косой. Остальные, включая ликана по имени Верок, — из охотников. Из разных команд. В основном молодёжь. Хотя был и один ветеран, почти как Ингвар выглядевший. Этот вообще завернулся в плащ, прислонился к башне и дрых стоя. Уважаю!

Снарядили их в самом деле как следует. Каждый нёс здоровенный заплечный мешок. Ребята с надеждой поглядывали на костерогов, но я команды разгрузиться пока не давал. Выйдем за околицу, там посмотрим. Перед выходом я всем раздал очки ночного зрения. Зело полезная штуковина.

КОМСОМОЛЬЦЫ-ДОБРОВОЛЬЦЫ

Наконец Шор глянул на светящуюся полоску на своём запястье.

— Пора, Илья.

— Ворота открываем, — приказал я недовольным стражникам, стоящим под дождём возле здоровенного колеса с намотанной на него цепью.

Заскрипело дерево, зазвенело железо. Сверху посыпались ржавчина и труха. Ворота поселения поползли вверх.

— Подождите! — раздался чуть прерывающийся голос.