Глава 45

В себя Касиан пришёл ещё не скоро. И сильно удивился. Последнее, что он помнил, так это боль и хруст собствннных костей в трапезной. А сейчас вокруг него бурлила и парила горячая вода. Хотя он явно ощущал порой почти ледяные потоки. Лежал он среди камней, лишь голова была над водой. Потолка или свода он не видел. Все заслоняли собой ветви странного дерева, как будто и оно было выточено из камня.

- Очнулся! Слава всем Богам! - раздался радостный голос Елизара. - Уже и не чаял, третьи сутки угасли.

- Хм, и впрямь Бессмертный ты у нас, Кощей, - хмыкнул где-то рядом голос самого Вия.

- Словно ворон с воронëнком перекаркиваются, - поморщился от ноющей головной боли Касиан. - Это что, легендарные ключи с живой и мёртвой водой?

- Судя по тому, что едва в себя придя, ты мне тут дерзишь, то получается да. Разум, если и был, то помер, а вот гонор живее тебя самого! - хмыкнул Вий, перелистывая страницы огромной книги, что лежала у него на коленях.

- "Землеописание просторов великокняжеских", - прочитал вслух название, которое видел благодаря своему положению Касиан. - А зачем тебе, дедушка, сей труд? Уж не решил ли ты часом, что слишком много городов в княжестве нашем?

- Много или нет, не мне решать. На то князь над нами стоит. Вот пусть у него об этом голова и болит. Но вот этот городишко, Нежин который, я бы сжёг от беды. Вот вечно, с самого основания, через него гадство какое-то и непотребство! - усмехнулся Вий. - А так... О землях старого Велеса читаю. Всё пытаюсь понять, что скрывал в своих землях этот род? Что пытались сделать, чего добиться? Мало того, что разлом аккурат по их земле пошёл, так ещё и гиблый лес. Да такой, что к собственной правнучке познакомиться и не зайдëшь.

- А ты её уже признал? - начал оглядывать ветви дерева над головой Касиан.

Он помнил об особой примете, о которой ему рассказал отец. Должна быть ветка, от которой идёт побег, дважды опоясанный у основания. Ведь его заботливая матушка дважды проходила через его рождение, чтобы увеличить силы сына и разделить с ним любую рану.

- Вон она, - понял, что ищет внук Вий. - Единственная с живой листвой. Потому что у матери твоей дар жизни. Но девочку я не признал. И восстанавливать её связи с родом не стану.

- Отчего? - резко поднялся Касиан и замер от головокружения. - Неужели из-за того, что она ведьма, выросшая в приюте, подвергнутая суду и наложению печати, Рогнеда недостаточно хороша для того, чтобы принадлежать роду Загорских?

- Будем считать, что бредишь от слабости телесной. Кровь до головы видать ещё не дошла, - окинул внука ироничным взглядом Вий. - Рогнеда. Удивительно, что судьба подарила ей такое имя. Сирота без роду и вдруг Рогнеда. В древности не каждую боярскую дочь так называли. Это имя связано с силой и властью, с процветанием. И в то же время... Означает покой, умиротворение и мудрость. Не ей ли предназначено усмирить Разломные земли, упокоить? Она ведь единственная наследница Чёрного полоза из ныне живущих.

- Нет, ещё есть я и отец, - напомнил Касиан.

- Нет. В том-то и дело, что нет. Ты Загорский от рождения, - показал на приметный побег Вий. - Отец твой, хоть я его и с первого взгляда терпеть не мог, хоть и не понимал с чего бы, брал твою мать в жëны, как безродный. И не он вводил Ягниду в свой род, а она его в наш. Так что нравится мне или нет, но и он Загорский. А вот девочка нет. Потому что кто-то сначала десять раз сделает, а потом единожды подумает.

- Вот почему она почувствовала зов, - понял Касиан. - А если принять её в род, то...

- После того, как Ягнида раскрыла над ней крыло, это будет легко. Но надо ли? Не навредит ли это девочке в одно мгновение оказавшейся чужачкой в сердце проклятых земель? - спросил Вий.

- Опасно. - Согласился с ним Касиан.

- Вернее будет сказать, что это приговор, - поправил его дед. - Земли Велесов так и не были присоединены к княжеству. И князя над собой они не признавали. Это было скорее союзное княжество, нежели подчинённые земли. А ты о чём задумался?

- Всё равно не выходит. Я от дочери отрёкся, но Марья нет, - нашёл несоответствие Касиан.

- О! Надо же! Соображать начал, - обнажил зубы в язвительном оскале Вий. - Это на тебя родовое озеро, которое силой из источника напитано, так подействовало? Или то, что приложился о стены родного дома? Может повторить надо?

- Обойдусь, - отказался Касиан. - Мне приобщения к мудрости предков хватило.

- А по мне так нет, - ответил ему дед. - Ты вот скажи, ты что о ребёнке сказал?

- Что мертва. Там и не я даже, там повитухи разнесли за меня. - Нахмурился Касиан.

- Воот, - поднял палец вверх Вий. - И что ты думаешь, что то, что тельца не нашли, то и не проводили душу новорождённую? Или не знаешь, что в Приморье, если нет возможности похоронить по обычаю тело, то отправляют пустую ладью? И кроду ставят. Из-за твоей лжи, Марья дочь от рода отлучила похоронным обрядом. Что, прикидываешь, успеешь ли до наших ключей добраться после разговора с супругой?

- Я прикидываю, каким образом можно девчонку из этой чащи вернуть! Или думаешь, что исправить то, что с чем всё княжество уже несколько веков справиться не может, легко будет? Ей восемнадцать всего. Она не просто молодая, она сопливая ведьмочка, которая и школу-то окончить не успела. - Горячился Касиан.

- Это не отменяет её силы и того, что она воин. Земли Велесов утонули во тьме, а она луч благодатного света. Не вашего дряного пламени, а того света, от которого жизнь возрождается. Не зря её душа настолько незапятнана, что весы справедливости перевернулись от тех бед, что на неё свалились. Потому что нечем было их уравновесить. Корысти, властолюбия, злобы. Оттого и вся несправедливость на чашу весов полным весом легла. - Отвечал ему дед. - Она единственная надежда. Но и она же главная угроза княжеству. Всё зависит от того, в какую сторону от своего распутья она пойдёт. И вот тут надежда только на ведьм, что её воспитали. Ведь круга у неё нет, фамильяра скорее всего тоже нет.

- И на ту, что приняла сироту под свою опеку. Ягниду, - нахмурился Касиан.

- Да. Хрупкая надежда, - вздохнул Вий. - Но я книги сюда не просто так принёс. Ложись обратно в купель. К утру и следа не останется от слабости. А заодно и подумаем, как нам теперь быть. Как понять, нам девочке помочь надо или её спасать? А то за последние десятилетия дела на Разломе всё хуже и хуже. Не оттого ли, что род Велесов почти прервался?

На следующий день Касиан и его оруженосец покинули дом Вия Черногоровича. Их путь лежал на самый край Разломных земель, мимо Мёртвого холма, к последней заставе. Проезжая мимо крепости на холме, Касиан по обычаю зажёг небольшой светильник и оставил чуть в стороне от дороги. Молчаливое приветствие погибшим от тех, кто выжил.

Касиана узнали, со стен понеслись приветствия. Здесь же магистр разузнал, что ехать ему нужно не просто к заставе, а обогнуть её с севера, где был единственнный безопасный водный путь к Разлому. Близость к проклятию княжества наложила свой отпечаток на эти воды. Они всегда оставались ледяными, но никогда не покрывались льдом. На прибрежных скалах не рос даже мох, и в любое время года, на серых камнях лежал снег.

Единственным ярким пятном в этой серости были синие паруса приморских кораблей. Дружинники отправляли корабли в Дивноморье. Они должны были доставить обратно раненных и нуждающихся в лечении. В приморских и заречных землях, что водный путь всегда легче, чем по земле. Да и сила морской воды лечит своих детей по дороге.

Марью Касиан увидел сразу. Точнее, он как будто и не видел больше никого. Она стояла и смотрела в море, на последний готовящийся к отплытию корабль. Услышав шаги, царевна даже не обернулась.

- Что случилось? - спросила она, глядя на волнующиеся холодные воды.

И голос её звучал стылым льдом. Правительница, у которой есть только долг и обязанности.

- Многое случилось, Марья, - произнёс Касиан.

- Что? - резко обернулась Моревна.

- Нам бы поговорить, - не сводил с неё взгляда Касиан.

- Коротким разговор выйдет, - ответила Марья, красноречиво выставив перед собой меч.

И хотя её руки расслабленно лежали на рукояти полуторника, Касиан не обманывался видимым спокойствием жены. Да и тяжёлый взгляд синих как море глаз не оставлял места для сомнений.

- Ой, радость какая, Касиан Грегорианович, как я рад вас видеть, заждался уж, - спешил к месту встречи супругов рослый богатырь.

- И я тебе рад, Иван Елисеевич, - обнял богатыря в приветствии Касиан, не сдержав улыбки.

- А что здесь стоите? Давайте в избу, хоть потрапезничаем с дороги, путь-то поди неблизкий был. - Тянул обоих в сторону Ваня.

- Нам поговорить нужно с Марьей Мореславовной, - пытался противостоять Ивану Касиан.

- А что вам за столом не разговаривается? Или рты затыкать будут? - наивно удивился Ваня.

- Не спорь. Бесполезно, - вздыхая предупредила Марья.

Иван видно с приезда времени не терял, так как уверено завёл Касиана и Марью Моревну в добротную избу на три горницы. У стола стояла чаша для омовения рук, да и на самом столе моментально появился казанок с гречей и тушёным мясом и доска с уже нарезанным хлебом.

- А что случилось с заставными домами моревчан? - спросил Касиан, знавший, что для размещения во время службы, для дружинников Приморья с прапрадеда Марьи возводили отдельные дома. Каменные, с глубокими подвалами.

- Да далеко до них, - отмахнулся Иван.

- А тебя никто туда бы и не позвал. Они для честны́х воинов Приморья, - не стала молчать Марья. - Ты поговорить хотел. Так говори. Мне время на тебя терять недосуг.

Кащей глубоко вздохнул, налил себе травяного отвара на меду. И в который уже раз за последнее время начал свой рассказ. После того, как рассказал Марье о том, как отнёс дочь в приют, Касиан остановился промочить пересохшее горло.

- Аах ты! - ударила кулаком по столу Марья. - Погань окаянная! Я то думала, что ну связалась сиротой горемычною с проходимцем-пустозвоном, что до батюшкиной казны охоч. А как не вышло, так и стëк, что снег по весне. А ты вон что сотворил, душегуб!

- С кем связалась? Проходимец? Я? - прищурился Касиан.- Я инквизитор, если ты запамятовала.

- Но по сути... - почесал затылок Иван. - Живёте толпой в своих башнях, до общих избах при храмах. Своего ничего, окромя доспеха с красивым знаком. Кормит орден, кров даёт орден, кони и те, из орденских конюшен. Ну и кто вы после этого? Называется гордо, инквизиторы. Вот и выходит, что по сути права Марья Мореславовна, голь перекатная и есть!

- Я старший магистр ордена, это другое, - поправил его Касиан.

- О! Так ты высоко летаешь? Соколов да ястребов в полёте не сшибаешь? - хмыкнула Марья Мореславовна. - Помнится магистром ты стал ещё восемнадцать лет назад.

- Что, правда? - протянул с сочувствием Иван. - Восемнадцать лет назад были магистром, а сейчас только старшим стали? А что так? Служба не заладилась?

- Иван Елисеевич, шли бы вы... К батюшке. Да к молодой жене, а то что это она у вас всё одна и одна, - зло прищурился Касиан.

- Как же, одна! С матушкой она моей, Василисой Микулишной. - Хмыкнул Иван. - Так что беды не будет. А вас наедине оставлять нельзя. Нрав-то у лады вашей тяжёлый, а рука ещё тяжелее. Особенно, если она что ухватить успеет. Вот она сейчас послушает, и в сердцах от рассказа вашего вас прибьёт, а бате моему потом строчи грамоты, объясняй, как это в его крепости аж сыну Верховного инквизитора башку проломили. Опять бате расстройство будет. Так что ничего, потéрпите. При мне лайтесь!

- Подожди, - нехорошо прищурилась Моревна. - А это что, ещё и не весь рассказ?

- Неужто из Нежина слухи сюда ещё не дошли? - спросил её Касиан.

- Что какой-то дурной инквизитор безвинную ведьмочку к костру и пыткам приговорил, а она проклятье жницы призвала? - хмыкнула Марья. - Как же, слышали о том, как ваш орден вновь опростоволосился. Тут многие хотели самих этих инквизиторов и пожечь.

И вдруг побледнела морская царевна, прижала руку к груди.

- Скажи мне, магистр, той ведьмочкой ведь... Моя дочь была? - тихо спросила она.

- Да, Рогнеда. Её судья не справился с ненавистью к ней. С ненавистью за то, в чëм вины её не было. Оттого и не разбирался в произошедшем. Ухватился за первое, что можно было как доказательство выставить, - прямо ответил Касиан.

- Судьёй ты был? Ты повторно приговорил к смерти мою дочь? - спросила, медленно поднимаясь из-за стола Марья.

Голос её был тих, но любой услышал бы в нём пока ещё далёкий грохот приближающейся бури.

- А я вот тут подумал, - осторожно отодвинулся от Марьи Иван, утягивая за собой отложенный боярыней в сторону меч. - Чего я и в самом деле мешать вам буду? Наедине всё сподручнее по душам разговоры вести. Правда же?

- А как же, что батюшке вашему ежели чего грамоты объяснительные писать? - возмутился Елизар, которого Иван утаскивал за собой.

- Да ничего страшного. Батя у меня привычный, и тут что-нибудь придумает, чтобы отбрехаться, - вытолкал оруженосца за дверь Иван.

- Я думал, что она лишь доказательство твоей измены, - даже не шелохнулся Кащей, не обращая внимания на уход Ивана.

- Она моя дочь. Неважно кто отец. Она наследница моей крови! Следующая владычица моих вотчиных земель! - набирался силы голос Моревны. - Она от рождения на голову выше тебя по происхождению! Только поэтому ты не смел причинять ей вреда! А ты при рождении на неё покушался. И ты! Ты, мертвечина ходячая, точно знал, что она рода боярского, древнего. И что слово этих выродков своего веса в случае Рогнеды не имело. Где моя дочь? Я немедленно еду за ней. И пусть хоть кто-то встанет у меня на пути, я всё княжество в крови утоплю! У меня сил хватит!

- Я и сам за ней поехал. И не только я. В Нежин прибыла сама княгиня Василиса. Вот только не увидеть сейчас никому из живущих Рогнеду. - Опустил взгляд Кащей. - Сядь, и дай мне слово молвить.

Когда Касиан закончил свой рассказ, Марья сидела, закрыв лицо ладонями.

- Дура, какая же я дура! Надо было тебя тогда не со двора прогонять, а в пыточную. Да хоть шкуру с тебя заживо спустить, а узнать, куда ты дитя дел. А не слушать вой повитух. Ведь чувствовала же, сомневалась... - глухо произнесла Марья, отрывая ладони от лица. - Мне твоя ревность, что пыль в поле. Я другими путями хожу. Много ты поведал дивного. И страшного. Перед ведьмами я в неоплатном долгу. Знаю, что дочь мою они сохранили и дурного не допустили. А значит, и надежда есть, что сердце её сильнее обиды несправедливой будет. Что же до тебя... Ты по злому умыслу на жизнь боярышни Рогнеды Рогволдовны покусился.

- Рогволдовны? - удивился Касиан.

- Так в моём роду испокон веков воины были. И не у всех были сыновья. А род не прервался. И не все морские царевны к алтарю спешили. А дети были. Сыновья получали отчество по последнему правителю, а дочери, те все Рогволдовны. - Пояснила Марья. - По обычаю родовому.

- Ты у алтаря была. Мне клятвы давала, от меня принимала. - Напомнил Касиан.

- А не достоин ты быть отцом моей дочери. И именем своим её марать я тебе не позволю! - ударила по столу Марья. - Две казни есть у моего рода. Водяная и безводная. Выбирай. Этого права я у тебя отнять не могу.

- Думаешь, казнью беду отведëшь? - чуть усмехнулся Касиан.

- А ты думал на этот раз этой самой бедой и прикрыться, словно щитом? - ровно также усмехнулась Марья. - Ты уже ничего не исправишь! И даже позор детоубийства смыть кровью в бою я тебе не позволю.

- Что ж, ты в своём праве. Веди меня, - встал из-за стола Касиан.

В глубоком подвале одного из заставных домов, верные гридни Моревны вбили в каменные стены железные петли, к которым на цепях крепились оковы. В эти оковы заковали руки, ноги и шею Кощея. От стены он и шагу сделать не мог. А ровно на три шага отнесли от него ведро с колодезной водой. Чтобы видеть мог, а выпить нет. И медленно умирал от жажды.

Слуги Моревны ушли, унеся с собой факелы. Лишь одна свеча горела на столе, выхватывая из темноты лицо Марьи.

- Расскажи мне о дочери, - тихо произнесла она.

- Я не многое о ней знаю, - чуть зазвенели цепи на оковах Кащея.

- Я и того не ведаю, - напомнила Марья.

- И то верно. Тогда слушай, - согласился Кащей.

- Хм, и ничего взамен не потребуешь? - усмехнулась Марья Моревна.

- Слушай. - Не ответил ей Касиан. - Её волосы, словно ожившее пламя, а глаза ярче изумрудов...

Конец второй части!)