Глава 42
Толпа за забором затаилась так, что шелест листвы и тот был слышен отчётливо.
- Вот в этом ты ошибаешся, - улыбался Иван, обрадованный, что девушка сразу не отказала. - Я вежливость проявляю да уважение. Я вроде как в родичи набиваюсь, так что не хочу чтобы с самого начала отношения не заладились. А ответ мне только ты и можешь дать. К чему тогда остальных вопросами мучить? Вот и хочу узнать, пойдёшь ли ты за меня? Будешь мне женой, а родителям моим дочерью.
- А разве нет у тебя достойной невесты? - удивилась Радосвета. - Отец верно указал. Я дочь кузнеца, а ты боярин.
- Так, - усмехнулся Иван. - А дочь кузнеца как стала недостойной невестой? Земли мне и отец отрежет, и от князя в вечное пользование я не один надел получил. Терем поставят скоро. Кто ж знал, что я вот так, по отцову поручению или дома отправившись, с судьбой встречусь? Да и положено жену в отчий дом приводить. А сама хозяйкой у нас на дворе станешь, так ты при хозяйстве выросла, сама всю домашнюю работу знаешь. Тебя и не провести будет.
- Так уж и с судьбой? - чуть улыбнулась Радосвета.
- С судьбой. Сколько я девок красивых перевидал, вон, недавно саму княжну Триславу видел в Нежине, а сердце при встрече ни разу не дрогнуло. Молчало. А на тебя один взгляд кинул, и надышаться вдалеке от тебя уже не могу. - Признался Иван. - А остальное со временем приложится. Уважение, что от чужих слов хвалебных не рождается. Добро семейное, что складывается из тех дел, что супруги друг для друга делают. Воспоминания об общих радостях и невзгодах, что роднят сильнее крови. А появляется оно всё от желания искру малую сохранить, что сверкнула в момент встречи, и о которой сердце завсегда предупреждает. Я так это понимаю.
- А родители твои меня примут, как твою жену-то? - напомнила Радосвета.
- Отчего не принять? Мать тревожится, что в годах уже. А всё не знает, в чьих руках сыновья окажутся, кто за нами присматривать будет. Кто ждать будет, кто встретит, кто выслушает тревоги, кто рубашку вышьет или починит, - успокоил её Иван.
- Я до рукоделия не большая охотница. Я всё больше с книгами, или стариков слушаю. В деревне слыву бесполезную грамотейкую, - прямо указала Радосвета. - Невеста я не из завидных.
- Это опять как посмотреть, - засмеялся Иван. - Матушка моя, Василиса Микулошна, сама грамотой владеет. И любовь к сказкам у меня от неё. Она их не просто слушает или в книгах читает, коих у неё уже полна светëлка. У нас что отец, что я с братьями, куда едем, то везём матери в подарок книжецу какую затейливую. А теперь ещё и особые книги, с пустыми страницами. Матушка в них записывает те сказки да былины, какие просто услышала.
- Повторю снова, ты боярин. Тебе род продолжать. А у нас... Историю тётки моей тебе, как я понимаю, ведома. И вот смотри, у бабки моей две дочери, у матери моей дочери, а если и я дочь тебе подарю? - спросила Ивана девушка.
- Тогда лучше сразу двух, - сделал шаг к Радосвете Иван. - Иначе забалуют в край. Родители о дочери, а теперь внучке, лишь мечтают. На каждую девицу, что нам с братьями улыбается с надеждой глядят, сладится у нас чего или нет. Боюсь, нам и понянькать девчонку вдоволь не дадут. Может ещё что тревожит? Так ты не молчи.
- Боязно. Всю жизнь ведь свою сейчас перевернуть должна, - опустила взгляд Радосвета.
- А так? - Иван взял девушку за руку и аккуратно сжал её ладонь. - Не так страшно? Ты подумай, я неволить не стану. Силком счастливым никто не стал.
- Ни к чему неволить. - Подняла глаза Радосвета. - Я ведь при той встрече всё так ярко запомнила... И как солнце на лицо легло, и морщинку между бровями. И вроде глаза злые у тебя были, и слова говорил недобрые, а мне совсем страшно не было. Знаю, не решусь сейчас, потом всю жизнь себе этого не прощу.
- Зачем же всю жизнь, лада моя? - осторожно притянул девушку к себе Ваня. - Как передумала бы, так и приехала. Я дальше отцовой заставы никуда не делся бы. А тут два дня пути верховыми.
- Ты смотри, как сговорились. А отца с матерью спросить? - больше для виду строго сказал кузнец.
- Так ты всегда говорил, что волю нам с сестрой дашь самим мужа выбирать, батюшка, - улыбалась Светлана. - Вот Радосвета и выбрала.
- А ты? - спросил её сын старосты, Добровит.
- А мне не предлагали. Да и выбор невелик. Ты ж третий год об любого, кто в мою сторону глянет, кулаки чешешь! Каждого гостя в отцовой кузнице провожаешь и по какому он делу вызнаëшь. А как кто танцы затеет, то так вокруг смотришь, что рядом со мной сразу пустота рождается. Берёзы и те в стороны двигаются от греха, - хмыкнула Светлана.
- А тебе то не по нраву? - хмурился Добровит.
- Не по нраву мне, что ходишь и молчишь! Смелости прямо сказать, что на сердце, нет. - Сложила руки на груди Светлана.
- Так виноваты мы перед вами. От нашей семьи в вашей горе поселилось. Оттого и таился. Да надежду хранил. Думал всё... Не зря же ты в позапрошлом году купцу нежинскому отказала, за сына его не пошла. А по прошлой весне отговорила гончара сватов засылать по просьбе своего племянника. И мне в танцах на Купалу никогда не отказывала, - ответил ей парень.
- Ой, не напоминай! Не люблю Купалу. Вечно все мои гадальные венки куда-то уплывают без следа, - отмахнулась Светлана.
- Без следа, как же! - захохотали два мальчишки, усевшись на верхушках столбов забора. - Брательник наш их вылавливает и у себя в сундуке хранит.
- Светка, давай говори, пойдёшь за нашего брательника или как? А то батя говорит, что дурака вырастил. На каждом торге ведь бусы да ленты покупает, а несёт в сторожку на поле, а не тебе. - Выступил и второй под смешки односельчан.
- Мам, - виновато посмотрела на Неждану дочь. - Ты... Ну, если я...
- Ты счастливой будь, - вытерла слëзы Неждана, прижавшись к плечу мужа. - Может это судьба так заканчивает ту историю. Как она и должна была окончиться, если бы по сердцу, да по совести. Ждану уже не вернуть, а за своё молчание Верислав навек умолк. Если уж она простила и обиду свою не выказывает, мне и подавно не надобно эту память множить.
Слëзы и настороженность сменились шутками и предложениями помощи. Ведь сразу двух дочерей отдавал кузнец. Одна шла в семью старосты и самого богатого человека в селе, вторая и вовсе за боярина. Да и сама Великая княгиня почётным гостем со стороны жениха была. О таком событии ещё сегодняшние мальчишки внукам своим рассказывать будут.
Пока село готовилось к большому празднику, княгиня слушала стариков. Выспрашивала об этих местах, вызнавала нет ли каких легенд или сказок.
- Так это вам с Радославой поговорить надо, вот уж кто местные сказки да пересуды о былом лучше всех знает, - посоветовала ей одна совсем уж древняя старуха.
- Василиса, а тебе чего так интересно стало, - подошёл к княгине Касиан. - Места здесь не то, чтобы доброй славой пользовались. Самая граница Разломных земель. Что Чёрному полозу принадлежали. Одним краем он с землями Загорских соседствовал, там где дядьки мои сейчас оборону держат бессменную. Говорят, что лет пятьсот назад, здесь ещё можно было сторожевые камни, покрытые рунами увидеть. Да сейчас всё лесом поросло, что болотом не затянулось.
- Полуденица мне своими глазами показала, что происходило. Да совет добрый дала, не только на зримое смотреть. А вот чувствовала в тот момент Ждана странное. Она же благодаря крови Рогнеды тогда с ней единым целым была. - Пыталась уловить те ощущения, что были во время того, когда полуденица ей показывала свою встречу с Рогнедой. - Сила Рогнеды плескалась вольным морем. Та этого не ощущала, слишком слаба была, да и печать...
- Печать та поставлена с изъяном. Брешь настоящая. Рогнеда и колдовать сможет, тратя сил в десять раз больше, с тяжелейшим откатом, но сможет. - Перебил её Касиан. - Я переделывать не стал. Не спрашивай почему и отчего. Дрогнуло тогда во мне что-то.
- Вот в эту брешь и текла её сила. Но места эти... Они её вглубь лесов увели. Словно её что-то звало к себе, - делилась княгиня.
- Вы простите, что я вас подслушала, - вышла из тени Радосвета. - Меня бабушка Ива к вам послала, сказали, что дело у вас ко мне.
- Радосвета, - обрадовалась ей княгиня. - Да я о местах здешних спросить хотела.
- Чтобы в этом зове, что вашу ведьмочку увёл разобраться? - вздохнула Радосвета. - Боюсь, что нет у меня добрых вестей. Говорят, что то ли дочь последнего Чёрного полоза, то ли невестка, то ли просто одна из ведьм, кого здесь в узницах при боярском тереме держали, выжила и затаилась. А была она на сносях. Когда разлом открылся многие считали, что виновны в этом сами бояре. И если род истребить, то и беда сама собой прекратится, уйдут аспиды. Кого находили, того убивали. А ту девушку не нашли. И века после рунные камни, что границу проклятых земель очерчивали неподкупной стражей, горели непонятными знаками. В том люди знак видели, что где-то ещё есть кровь проклятого боярина. И говорили, что наследник ещё вернётся. Со временем и вовсе пошла молва, что лес, который мы сторожевым зовём, не даёт какому-то злу, что погубило боярский род и открыло разлом, вырваться на волю. Но руны слабеют, горят еле-еле. И уже чернота по лесу ползёт. Мы уже и дремучие места стороной обходить стали, хоть и живём с краю. Но чтобы в лесу и птицы не пели? И сохло всё даже в дожди? Да и ключи в болотца на глазах превращаются. В наших сказках говорят, что только наследник Чёрного боярина принесёт свет и покой на эти земли, если сам захочет их излечить. А если её, ведьмочку, вглубь потянуло, где как раз в самой чаще, вроде как те камни и стояли...
- Значит в ней есть та самая кровь проклятого боярина, - помрачнела княгиня. - Вот отчего Ждана сказала, что на этих землях Рогнеде никто больше вреда не причинит. Хозяйкой её лес принял. Что скажешь, Кащеюшка, откуда в твоей дочери такое наследство дурное?
- Марья в родстве со здешними хозяевами никогда не была. Да и враждовали морские цари с Чёрным полозом. Загорские? Хоть и соседи, но войска на границе держали беспрерывно, оттого и аспиды их врасплох не застали, - вспоминал, что знал Касиан. - А вот отец мой о себе ничего не знает. Только смутные воспоминания о чёрной ведьме, которая его то ли в плену держала, то ли лечила, то ли спутала с кем. Отец недавно рассказывал о том, что с ним и матерью в застенках произошло. И говорил, что та ведьма его Велеславом звала.
- Велеславом? Велесом? - сверкнули опасной зеленью глаза княгини.
- А что не так? - насторожился инквизитор.
- Дурное имя, - покачала головой Радосвета и пояснила. - Так, вроде по обычаю, звали всех мальчиков в роду Чёрного полоза. Чтобы на престоле всегда был Велес. Как первый в роду. Их по порядку и различали. Первый, второй, семнадцатый.
- А сейчас, говоришь, лес добрее стал? - вспомнила слова девушки княгиня.
- Это не объяснить, - вздохнула девушка. - Но вот как будто чаща отступила. Было у нас дерево поваленное, приметное. Что вот за него не заступать. А сейчас темень не сразу за ним начинается, а за три шага. И по краю земляника листья разложила. Богатый нынче год на ягоду зачинается.
- Вот оно что. Хозяйка, значит, пришла. Лесная ведунья, - потёрла лоб княгиня. - И лес нам её не вернёт. Она ему самому нужна. Но я попытаюсь за ней пройти.
- Опасно, - не согласился с ней Касиан. - Я пойду. От меня такое бремя Рогнеда получила.
- А что если навечно прикован к какому-то камню из тех, что ты поминал окажешься? - охладила его пыл княгиня. - Если сказки не врут, а я думаю, что это был единственный способ передать слова о том, где искать спасение, то надежда всего княжества на избавление от Разлома сейчас держится лишь на твоём отце, тебе да Рогнеде. Последним из рода Чёрного полоза.
- Я получается ещё и перед княжеством виноват, - горько усмехнулся Касиан.
- Зато теперь понятно, отчего такая судьба лютая у всех вас. У Верховного, у Ягниды, ставшей его женой, у тебя. И у Рогнеды. За весь род расплачиваетесь, - сжала его плечо княгиня.