Глава 40

- О! А у тебя смотрю тоже защитничек имеется, - усмехнулась Ждана, показывая в улыбки клыки, каких у простой девушки быть не могло.

- Да, Ваня на себя эту заботу принял, и исполняет честь по чести, и к мелочи не придраться, - улыбнулась княгиня.

- Вот в чëм нужды никакой, так это в охране княжьей семьи, - пожала плечами Ждана. - О том, как княжий род за своих мстит даже в моём детстве сказки рассказывали. Жуткие такие, что ночью во двор если приспичит, то лежишь и терпишь, шелохнуться боишься. Всё знают, что ежели чего... Для чего тогда нужен этот Ванюша- охранюша?

- А для памяти. Чтоб ежели чего, как вы сказали, прям сразу всем и обо всём напомнить, не дожидаясь, когда за княгиню мстить понадобиться, - сложил руки на груди Иван. - Чего Великого князя от дел на всеобщее благополучие отвлекать? Мы и сами справимся. Так что я этот... Ванечка-напоминалочка.

- Хороша напоминалочка, не прокормишь, - засмеялась нежить, но как-то по доброму.

- А никто особо и не рвётся, кормить-то, - тяжело вздохнул Иван. - Вон, девчонок недалече отсюда встретили. Я так аккуратно намекнул, что не прочь на пироги с ревенем заглянуть. А она сразу такая недогадливая, к столу не позвала.

- Да? Это кто ж такие? Кому такое добро в хозяйстве лишним оказалось. Ишь, обидели, Ванюшу. Пирожка пожалели, - веселилась Ждана.

- Да так понимаю... Вот если вы сейчас со своим лицом, то родички ваши. Больно уж похожи. - Признался Иван.

- И кто ж тебе глянулся, боярин? - усмехнулась полуденица.

- Радосвета, та что побойчее. Взгляд у неё такой, - стеснялся Иван. - То ли листва молодая после дождя, то ли озеро лесное. Вроде и прозрачные, на свету искрятся. А дна невидно, одна тайна в тени ресниц.

- Говорит-то как, - подмигнула нежить княгине.

- Сама диву даюсь, я такие речи впервые слышу, - прятала улыбку княгиня.

- Вот и я была на вроде Радосветы, что говорится побойчее. - Вздохнула Ждана. - Сестра сядет под деревом с пяльцами или книгой какой, а я всегда в кругу. В хороводах пропадала, через костёр любила попрыгать, где музыка да танцы, там и я. Мне легко всё давалось. И в леса на сбор уходила раньше всех, и корзины мои были полнее. И в поле работы не боялась. С отчимом на торг ездила... Всегда на виду была. А тут и возраст подошёл. А дело такое, от матери да её первого мужа, отца нашего, дом остался справный, хозяйство. К тому времени, как мы с сестрой заневестились, стадо в три десятка голов ходило. Земли кусок, вот это самое поле. У отчима тоже родни никого, он и не скрывал, что мельница и дом при ней, это нам обеим довесок к приданному, после его смерти.

- Завидные невесты, - нахмурилась княгиня.

- Так да не так, - вздохнула полуденица. - Если на одну перечислять, вроде и солидно звучит, а если на двоих делить, то уже и не так велик прибыток. Мы то с сестрой не считали, зато другие сложили всё за нас. Старостой у нас, что тогда, что сейчас, был самый богатый из местных. Зажиточный торговец, можно уже говорить, что и настоящий купец. Он-то к отчиму по тихому и подошёл. У нас же ведь здесь как, Разлом близко, да проклятый лес, что земли Черного полоза заполонил. Мужиков мало, а работы как всегда, работа никогда не заканчивается. Оттого и порядок издавна, что есть жена, а есть жинка. Вроде и по закону, и по обычаю, а всё ине жена. Больше работница, да полюбовница, что своё право из чужой постели жар воровать собственным горбом отрабатывает. Вроде и ровня, а детям от жинки не особо радуются. И если законная жена вожжами, али скалкой перетянет, то никто её не осудит, и за избиваемую жинку не вступится. Оттого и охочих до такой доли незавидной не сыскать. А тут вроде сëстры, живём мирно и дружно, всё делим без споров, вроде как само собой складывается, да и схожи. Не должно между нами обид быть. Да и чего нам делить, когда просто из дома отчима перейдём в мужнин? А кто из нас кем будет, сами и решим. Староста старшему сыну скажет, что женить его хочет на одной из нас. Чтоб присмотрелся, значит. А может и слюбится с кем. Вот как докажет, что всё сговорился, так сватов и отправит. Только вот та, что уступит, та жинкой и будет. Жена это же и честь семейная, да и мыслить должна здраво, от чувств головы не теряя. И про тот уговор ни мы с сестрой, ни сын старосты знать не должны.

- Так и вышло? - с сочувствием спросила Василиса.

- Деревенские меня потом осуждали. А меня наверное, только ведьма и может понять. Я любила. Я дышала им. А он... Вон, племянничек его. Копия дядьки своего, Верислава. И смотрел так, словно живёт, лишь пока на меня смотрит, - горькая улыбка легла на губы нежити. - Сюда, в эту сторожку я к нему бегала. Наши ночи были жарче дня. Он всё твердил, что скажет отцу, что привезёт для меня нитки каменьев самоцветных, чтобы расшила себе платье на нашу свадьбу так, чтоб оно горело в свете солнца, что сваты со дня на день в дом отчима придут.

- Пришли? - внимательно слушал полуденицу Иван.

- Пришли, как не прийти. Староста нам всё и выложил, про уговор их с отчимом. А Верислав лишь взгляд отвёл. И промолчал. - Странно свëркнули глаза Жданы, словно слезами наполнились. - Сестра моя, попросила времени до рассвета. На рассвете мол и ответ даст. Пришли сваты за ответом на утро. А наши светëлки пусты. Неждана ото всех хранила привязанность сердечную к нашему кузнецу, Градибору. А тот о ней лишь издали вздыхал. А как сваты пришли, так и у него смелости хватило под окно ночью прийти о себе спросить, и ей открыться. Сбежали они вдвоём. А я об этом не знала. Я ревела белугой. А потом заплела лентами косы, надела рубаху, что для свадьбы готовила, да и пошла к омуту.

- А вспомнила себя уже полуденицей? - спросила княгиня.

- Сестра вернулась уже с мужем только через три дня. Гордо по деревне прошла в дом кузнеца. К тому времени о моей судьбе, о том что утопилась я от предательства Верислава, обиды им приченённой не вынеся, знала вся деревня. Сестре сказали, она чуть с ума не сошла. Сама в омут ныряла, в месте, где тело моё видели. И сейчас, придёт на берег, сядет на камень и молчит, слëзы льёт. - Тихо рассказала Ждана, отвернувшись.

- А мужик-то чего? - хмурился Иван.

- А что ему? Ходил тут, ходил. Сох на глазах. А перед годовщиной того сватовства вот в этой сторожке и повесился, - махнула рукой Ждана. - Где мы с ним встречались.

- А сестра? - спросила Василиса.

- Дурная она у меня, но хорошо, что кузнец её и такую, грамотную да с придурью, любит. Она по мне все убивается. Себя винит, что смолчала тогда. Не понимает глупая, что не она тогда говорить должна была. И не её молчание меня в омут толкнуло. Градибор её бережёт. - Мягко улыбнулась Ждана. - Что на сестру взгляну иногда издали, что на племянниц. Вижу, что балованные, в заботе растут. Лицом в мать пошли, оттого и со мной схожи. Только Радосвета потише, все больше с книжками, или рядом со стариками, сказки слушает. А вот Светлана... Та сначала пугается, а потом напролом мчит. Как будто нас с сестрой смешали и пополам переделили.

- Вот же! - едва сдержал бранное слово Иван.

- Тебе-то что не так? - удивилась княгиня.

- Да никак не пойму, это когда же что не так пошло? - отчего-то закипал Иван. - Вот когда это вдруг жизнь игрушкой стала? Неужели мало нас гибнет? А сколько никогда и не родится? А всё из-за вот этого! Сговорились они, решили... А о том, что Судьба, она до чужого счастья жадная, и не думают. Шанс, и то не каждому даётся. А тут, в Нежине один смолчал, постеснялся видите ли, что ведьма в пару досталась. Другой решил оговорить, подумаешь, за тот оговор простая ведьма жизнью и даром расплатится! Здесь тоже, помолчу в сторонке, а то, что девчонку сгубили, никому и дела нет!

- Девчонку? - удивлённо округлились глаза нежити.

- А что, парня что ли? - разошёлся в своём возмущении Ваня. - У нас почти вся застава в холостяках непристроенных ходит. Парни уже и из дома ждут вестей, что родители невесту нашли. А кто и вовсе, кольца родовые у родников да тропок оставляет. Или стрелу пускает и идёт по следу. Мне вон отец в дорогу наставляя, всё повторял, чтоб присмотрелся, может мне кто глянется, а может и я кому приглянусь. Только какой толк в этих гляделках, когда от вот таких историй, любая девица на два перестрела к парням не подойдёт, а при слове "замуж" начнёт обережный круг чертить?

- А тебе-то что так прижгло? Или правда глянулся всё-таки кто? - хитро улыбнулась нежить. - Уж не из моих ли племянниц себе и невесту присмотрел?

- А если и так? - хмурился Иван.

- Так девки они хоть и грамотные, да роду незнатного, а в родне и вовсе... Я вот случилась, - напомнила ему Ждана. - А ты боярин. Неужели я, неживая, должна боярину рассказывать о том, что не ведут в дом бояре простых девиц жёнами?

- Так я не простую приведу, а грамотную. Или думаете, что я совсем плох? - усмехнулся Иван. - Отец у меня заставный воевода. Я на заставе и родился, и вырос. Мне ли не знать, что тепло в доме ценнее древности рода? Да и то, во славу рода нужно с честью умереть, а ради тех, кто дома ждёт, нужно жить. Вот этим всё и сказано.

- А если ты не глянулся? - спросила его полуденица.

- А вот когда спрошу и от ворот развернут, тогда и думать буду, - пожал плечами Иван.

- А, - протянула Ждана. - Ну тогда иди и спрашивай. Если сговоритесь, то и с миром. А сестре от меня передай, что нет её вины. И это... Бусы мои пусть снимет. Ну к чему они ей? Да и вообще, под её глаза зелёные красные камни совсем не идут.

- Так я это, свататься буду, - на всякий случай напомнил Иван.

- Ну не ко мне же? Так чего тогда мне твоего сватовства бояться? - засмеялась Ждана и расстаяла.