Глава 37

Прошло не больше минут десяти минут после того, как разошлись Беляна и Дубослав, а на ветку старой ели тяжело опустился крупный ворон. Осмотрелся по сторонам и громко каркнул.

- Здесь я, здесь. - Вышел из густой еловой тени верховный инквизитор Грегориан. - Смотрю, молодёжь на чутьё звериное всё больше полагается да ведьмину интуицию. А о том, что и ведьм, и оборотней всех родов давно обманывать научились, как будто и не слышали. Молодые, чего уж там.

- А ты старрый! Дуррень! - каркнул ворон.

- Кар Карович, ты тоже давно не птенец, - усмехнулся инквизитор. - Вспомнила?

- И сообррражать начала! - лукаво сверкнул глазами ворон.

- Значит, не ошибся я, что никуда кроме этой рощи с её алтарём силы, ослабевшая ведьма уйти не могла. Ждёт меня Ягнида, Кар Карович? - спросил инквизитор у ворона.

- Ждёт тебя Верховная ведьма, инквизитор! - раздался голос из темноты. - И допрос!

- С пррристрррастием! - добавил ворон.

- А со страстью никак не получится? - облегчённо прикрыл глаза Грегориан.

Столько лет прошло с тех пор, как он в последний раз слышал этот голос, обращённый именно к нему.

- Старррый! - раскрыл крылья на ветке ворон.

- Спрашивай, чаровница моя, - обернулся к ведьме Грегориан.

- Спрошу, не сомневайся, - ничуть не смягчилась от ласкового обращения Ягнида. - Только не здесь. Ты верно сказал, ослабела я. А ты и ложь старинные друзья!

- Уже и обвинила и приговорила, впрочем я уже вроде и наказание отбыл, - покачал головой инквизитор. - Вот в кого сын на решения скор.

- Ты ещё и уязвить пытаешься? По больному бьëшь? - сузились изумрудные глаза ведьмы.

- Ты смотри-ка, ещё чуть-чуть, и диво дивное себя явит, как ведьма полозом оборачивается, - улыбнулся Грегориан. - А ты что же думала, что сын от нас с тобой лишь хорошее унаследует? Он ещё и злопамятен в деда! И упрям как... Да как ты! В этом вы с твоим отцом ровня.

- Смотрю, Гриня, ты как будто в собственный дом со службы явился, да жëнке нерадивой пеняешь, что встретила неласково, - чувствовался яд в голосе Ядвиги. - Разговора хочешь? Что ж, будь по-твоему. У алтаря говорить будем. А что бы беды больше от тебя не случилось, вот. Хочешь говорить, значит примешь. Нет, и слова больше тебе не скажу.

- От меня у тебя только сын случился, - проворчал инквизитор, поднимая брошенный ему под ноги ведьмой мешок.

Внутри лежала тяжёлая шейная гривна с глубокой резью тайных знаков. Грегориан повертел её в руках, что-то проворчав про ошейник, и с усмешкой застегнул на своей шее.

- Терррпение добррродетель, - ехидничал ворон. - И смирррение.

- Может хоть на руку мою обопрëшься? - не обращая на него внимания, предложил ведьме инквизитор. - Ты же стоишь только благодаря посоху.

- Здесь источник силы, - отвела взгляд в сторону Ядвига. - Не такой сильный, как во владениях моего отца, но питает достаточно.

- Вредничаешь? Я же сейчас не опаснее дворого пса, - постучал пальцем по гривне Грегориан.

- Даррр у неё такой, - ответил ему ворон.

Ведьма молчала, но когда инквизитор подошёл ближе, молча приняла предложенную помощь.

Неведомо откуда появилась под их ногами ровная и широкая тропинка, которой здесь и быть не могло, но видно Хозяин здешних мест, относился к своей гостье с вниманием и заботой.

Грегориан не тревожил Ягниду вопросами. Но в удовольствии внимательно её разглядеть себе не отказал. Глубоко вздохнул, ощущая удивительный, присущий только его жене запах, напоминающий смесь яркого яблочного аромата, горечи полыни и сладости нежной лесной ягоды.

Не долго думая, инквизитор подхватил ведьму на руки.

- Старррый! - возмутился ворон.

- Посох возьми, - кинул ему Грегориан, пресекая любые споры. - Да, постарел и поседел. Но телом крепок. А ты и раньше была не тяжелее моего седла. Сейчас же и вовсе от болезни ослабла. Я что же, по-твоему не чувствую, что тебя едва не шатает? Ничего, потерпишь мои руки. В конце концов, я всё-таки тебе муж, а не охальник с большой дороги.

Ягнида сначала пыталась возразить, но смолчала. Свои силы она переоценила. И так только вставать начала. А если бы девчонки-ведьмочки из явно наметившегося круга Рогнеды ушли со всеми, а не остались бы наперекор всем и не перенесли на носилках Ягниду сюда, в заповедную чащу, то наверное и сейчас ещё была бы Верховная прикована к постели собственным бессилием.

Она знала, что ритуал, который она проводила, чтобы связать свою кровь с гибнущей Рогнедой, тяжёл и опасен. Знала, что и весь откат ударит по ней. Но и не подозревала, что разрушит собственное колдовство, которое обрушилось на неё тяжело раня.

Смутные ведения и давно исчезнувшие знания возвращались с болью, калёным железом прошивая её жизнь и возвращая стёртые воспоминания.

Но в её разуме настолько сильно прижилась чужая ложь и кошмарные видения, что уже и сама Ягнида не знала, что из этого реальность. Оттого и встала, узнав от фамильяра, что Грегориан ищëт её. Оттого, никого не слушая, и пошла к границам заповедной рощи. Незнание для неё сейчас было ещё одной жестокой пыткой.

Под самым утёсом, возвышающимся над рощей, в кольце могучих дубов врастал в землю огромный валун. Вид его был чужд этим землям. Ведьмы передавали друг другу, что этот камень когда-то упал прямо с неба, заставив землю на несколько перестрелов содрогнуться. Но шли годы, и обычный подземный ключ пробил себе путь наверх прямо сквозь упавший валун. И вода из глубины земли, пройдя сквозь камень стала наделять большей силой деревья и травы вокруг.

А сила жизни такие места стороной не обходит. Там где живое побеждает мёртвое, там всегда вершаться чудеса. И то ли источник сил земли притянулся сюда, то ли вода пробилась в неведомые глубины и разбудила его, но именно здесь появился ещё один источник силы в княжестве.

Сюда и привела инквизитора и ведьму зачарованная тропинка.

- Ну что? Не побоишься честного разговора, когда любая ложь явной станет? - спросила ведьма, опуская свою руку в небольшую каменную чашу родника, венчавшего камень, что давно превратился в алтарь.

- А ты? Узнаëшь? - достал бархатный мешочек инквизитор.

А из него старый серебряный перстень. Серебро давно покрылось патиной, скрывая тонкую рунную вязь. Зато молочный кабошон матово мерцал.

- Кольцо моего отца, - не скрывала удивления Ягнида. - То самое, которое он с рук не снимает, чтобы чужую ложь видеть.

- Значит и ты увидишь, если солгу, - надел на по девичьи тонкий пальчик сильно большое по размеру кольцо инквизитор. - Слушай.

Грегориан опустил руку в родник, сплетая пальцы одной руки с ведьмиными, а второй рукой сжал ладонь Ягниды с кольцом.

Не скрывая, не утаивая, даже чтобы избавить Ядвигу от боли воспоминаний, рассказывал Грегориан о прошлом. О том, чему стал свидетелем. О том, чем хвастался друг, оказавшийся злейшим врагом. О том, как опоздал с этой правдой. И как ждал, когда Ядвига его вспомнит, ища средство снять проклятье забвения и вернуть те годы, что Ягнида отдала, заплатив за жизнь сына.

- Значит, не ошиблась я, когда почувствовала, что-то странное. Что чужак в твоём облике ходит? - тихо произнесла ведьма отвернувшись от инквизитора.

- Нет, не ошиблась, - также тихо ответил Грегориан.

- А вот в том, что по твоей вине в застенках оказалась, ошиблась, - продолжила Ягнида.

- Нет, не ошиблась, - повторил Грегориан. - По моей вине. Потому что не смог сберечь, не защитил. А значит виноват.

- А в том, что Кащей сиротой рос при живых родителях кто виновен? - вырвала свои руки Ягнида. - Не спрячься я за забвением, очень скоро поняла бы что со мной что-то не так! По тому как сила уходила, по телу своему. Пытки пытками, но не морочь меня собственноручно наложенное проклятье, то сообразила бы как-нибудь, что я каким-то образом недавно родила, хоть и не помню беременности и самих родов. А там...

- Касиан вырос в любви и заботе, которой я например и не знал никогда. Всегда на первом месте, ничего важнее него и не было. - Не согласился с ней Грегориан. - Оттого и гордыня непомерная. Гордыня за него решала, когда не разобравшись жену обвинил, собственную семью порушил и от дочери отказался!

- А разве не я его таким сделала? Может, зная, что это мой сын, я бы его строже воспитывала, а не только старалась угодить и побаловать? - озвучила терзающие её мысли ведьма.

- Строже это как? Раз в год говоря нельзя? - усмехнулся Грегориан. - Ты не видела себя рядом с ним. А если бы знала, что это твой родной ребёнок, то и вовсе купала бы в любви. Единственный же сын.

- Ещё бы ррродили! - подсказал ворон.

- Ну, это да. - Согласился с ним Грегориан. - Тут только количеством нуждающихся в любви родителей брать. Иначе никак.

- Рогнеда, значит, моя... Наша, - поправилась ведьма. - Родная внучка. И где она, что с ней никому не известно.

- Кащей за ней поехал. И ученица твоя с ним.- Поделился новостями с ней Грегориан. - Там что-то странное случилось.

- Выручать её надо, - решительно ответила Ягнида.

- Надо тебе сил набраться, чтобы хотя бы на ногах твёрдо стоять, - напомнил ей Грегориан.

- Да уж, - горькая усмешка скривила губы ведьмы. - Какой с меня сейчас прок? Что толку в знаниях и силе, если тело немощно?

- Зря ты так, чаровница, - подошёл к ней Грегориан.

- Отчего же? Гриня, ты сам знаешь, куда силы мои жизненные делись. Я не жалею, но цена такова. Этого уже никак не изменить, - опустила голову Ягнида.

- Разве? - достал из-под рубахи небольшой тубус Грегориан. - Когда пожар остановить стараются, то ему навстречу пал пускают. Так и здесь. Отец твой говорит, что отдавая свою жизнь за сына, ты вроде как проклятье приняла.

- Это ты к чему меня такими тропами ведёшь? - не поняла Ядвига.

- Есть летописи о том, что за Разломом сохранились сады, в которых сами боги когда-то поднимали пашню и разводили стада. Говорят, что молоко тех коров, даёт силу и изгоняет хвори. Не в память ли об этом ведьмы так молоко любят? - усмехнулся Грегориан.

- Кто плоды тех садов присвоит, тот проклят будет навечно. На служение и охрану земных трудов ушедших с земли Богов, - нахмурилась Ядвига. - Это уже почти забытые легенды, но думаю, что они несли предостережение.

- Верно. Вот я думаю, если свести пару тройку коров, а лучше десяток. Подоить, да искупаться в том молоке... - прищурился Грегориан.

- Искупаться? - округлились от удивления глаза Ягниды.

- Чтобы потом оберегать эти сады, точнее их остатки, сила нужна и здоровье. И да, вечная жизнь. Хватит нам с тобой, чтобы между собой разобраться? Сына уже поздно перевоспитывать, а вот внучке помочь... - хитро тянул инквизитор. - Да и мне бы разобраться, отчего в воспоминаниях меня ведьма Велеславом называла.

- Что? - вскинулась Ядвига. - Как она тебя называла?

- Велеславом. И требовала что-то вспомнить. - Пожал плечами Грегориан. - Чего ты так на меня смотришь?

- Велеслав, проклятое имя, проклятая вотчина, черный полоз, проклятый боярин? - перечислила Ядвига.

- И? - не понимал её Грегориан.

- Скажи мне, сколько бояр в княжестве носят это имя? Или проще, у тебя хоть один знакомый, кого бы звали Велесом есть? - приподняла брови Ядвига. - Эх, к отцу ехать нужно. Просить, чтобы дозволил к летописям прикоснуться да дневники прадедов поднять на свет белый.

- Ради моего интереса твой отец даже не чихнëт, - хмыкнул Грегориан.

- Я помню смутно и могу напутать. Но Разлом почти полностью поглотил вотчину бояр Родовичей. Когда открылся Разлом во главе рода стоял боярин Велеслав. По его умыслу, всех мальчиков в семье должны были именовать как его. Такова его воля была. Жестокий боярин, многие ему проклятья слали. А уж что в его землях творилось, описать сложно. Полозы кровавой юшкой утирались, а уж кровью ведьм там сама земля залита была на аршин вглубь. - Волнуясь говорила Ядвига. - От всего рода, после того как открылся Разлом, осталась девчонка малая. По иронии судьбы у неё проснулся ведьмин дар. Родила она двойню. Сын погиб ещё в отрочестве, след дочери потерялся в веках. Скорее всего унаследовала материн дар...

- А сыновей по прежнему называли Велеслав? - нахмурился Грегориан. - То есть, где-то в моей крови дремлет полоз? Но если так... Дар у Касиана мог проявиться не только от тебя, но и по моей крови?

- А Рогнеда наследница земель, на которых Разлом, - побледнела Ягнида. - По закону, каждый рождённый на боярской земле, под руку правящему на своей земле боярину под руку встаёт. Власть принимает над собой. А аспиды проходя Разлом, считаются рождёнными под нашими небесами. Но выходит, что над ними властвует Рогнеда. Вот оно как проклятье Соленхейма сбывается!