Глава 36

Деловитое бурление в городе не утихало ещё несколько дней. Словно к большому празднику готовились все вокруг.

Впервые за всё время существования в Нежине ведической школы и Академии воинского искусства, молодые бояре дружным строем прошли за стену школы для юных ведьмочек.

- Здравия и долгих лет тебе, Хранитель сего крова, - вышел вперёд и низко поклонился боярыч из Берендеева края Дубослав. - Не забавы ради пришли, а службу сослужить. Смотрю, после ухода хозяек работы много накопилось.

Остальные бояре стояли молча, не делая ни одного шага. Ждали знака, что их предложение помощи принято. Не зря Дубослав часа два наставлял товарищей по учёбе.

Непонятно откуда взявшийся ветер принёс и бросил под ноги боярычам несколько веток. А потом унёс куда-то в сторону, где едва виднелись столбики кирпичного заборчика, ограждающего небольшой парк внутри школы.

- И как это понимать? Выметайтесь отсюда или метите от забора и до ужина? - усмехнулся один из боярычей.

- Дурной что ли? - постучал себе по лбу Дубослав. - Сор из дома метут к порогу, а не в дальний угол! Я так думаю, что это намёк. Мол, нечего языками чесать, дело делайте. Дело нашлось для каждого.

- О! Гляньте! - прищурился один из парней. - А у ведьмочек в школе настоящая птичья башня. Не то что у нас в Академии, чердачок-закоулок отвели. Дома у нас тоже для пернатых раздолье. Голубятни у нас едва ли не лучшие в княжестве. А я как раз по дому сильно заскучал. Пойду посмотрю, не нужны ли руки где.

- Иди-иди, - хмыкнул зашедший на двор школы пожилой полоз. - Если в птичнике хоть одна птица есть, то руки там точно есть к чему приложить. А я вам не наставник Фанист, я вам про гордость боярскую петь не буду. И про то, что именно вы надежда всего княжества тоже. Хороша надежда, коли сами себя обслужить да обустроить не могут! Вот и покажите, что не зря я своё время на вас тратил.

Боярычи время от времени громко перешучивались. Но обиды от тех шуток ни у кого не возникало.

- Нет, ну какая же жалость, что ни одной ведьмочки тут не осталось, - вздохнул кто-то во время недолгой передышки. - Вот помню, у нас на опушке у деревни батиной ведьма живёт. Мы соберёмся ватагой. И братья мои, и мальчишки-служки, что без дела были, и деревенских с собой подобьëм идти. Мы, к примеру, сено трусим, чтобы сохло, а не слëживалось, или щепу собираем да укладываем, а Малуша, ведьма наша, нас всегда вкусненьким угощала. То ряженкой, да на топлёном молоке, то киселëм. И пышками.

- Да, у нас тоже похоже было. - Вздохнул светловолосый, что было среди полозов редкостью, боярыч. - У нас озёра в вотчине. И рыбы вдоволь. Все рыбачат. А на одном из островков домик на высоких опорах. В половодье в наших краях вода высоко поднимается, широко разливается. Вот дома так и ставят. Отец частенько после удачной рыбалки к Изеславе на поклон шёл. Сам просил ведьму ухи сварить из улова. А я очень люблю рядом сидеть. Сначала, просто рядом был, потом чистить рыбу помогал. Ведьма у нас уже очень старая, последние годы редко домик свой покидает. Она ещё деда моего своей силой кормила. С ним была, все его битвы видела. О них и рассказывает.

- И бате твоему ни в чëм не отказывает, и с лавок ради того, чтобы любимого супчика боярину сварить, поднимается, и ждёт в любое время, - понимающе хмыкнул кто-то из парней. - А дом у неё добротный, справный. И отец твой о её покое и достатке тревожится. У многих так.

- Так это как? - нахмурился светловолосый.

- Да поди, узнай, кем ты той ведьме приходишься? - задумчиво жевал травинку молодой боярыч из приграничных со степью земель. - У меня отец вот не женат. А пара у него есть. И я есть. А матери у меня как бы и нет. С этими своими устоями да укладами сами уже все запутались! Я в крайний раз, когда домой приезжал, так отцу с матерью и сказал, что хватит уже и мне голову морочить, и самим себе. Я может и не семи пядей во лбу, но не совсем же дурак?

- Ну, законы не нами писаны, не нам и отменять, - проворчал светловолосый. - Так-то я тоже Изяславу бабушкой зову. Ты вот на устои пеняешь, а оно вон как раз из разу вылезает! Вроде и тихо жили, и мирно. А выходит ведьмы всё полозов сторожаться, не доверяют, боятся. И самое поганое, что выходит справедливо, что у ведьм веры полозам нет. Только я никогда обид ведьмам не чинил! Да с меня отец лично бы шкуру спустил. А кому что докажешь? Дубослав, ты чего молчишь? Ты ж за ведьмочку ту заступался, рубаху на груди рвал, что не виноватая она, а сейчас, как воды в рот набрал.

- А я тебе чего, балалайка что ли? Язык оббивать? - хмыкнул берендей. - Я ваши разговоры послушал и пасеку у дядькиного сотника вспомнил. И кисель! Малиновый, из лесной дикой ягоды, да на меду. Вкууусный!

- Да тебе всё, что на меду, вкусно, - засмеялись бояре. - И кстати у ведьм похоже тоже мёд в почёте. Вон, под липами штуки странные, но пчёлы там роем. То ли так и задумано, то ли сами по себе пчёлы завелись.

- Где? - аж подскочил молодой берендей.

Словно и не он совсем недавно трудился так, что рубаха насквозь взмокла, Дубослав почти бегом кинулся к липам.

И весело засмеялся, узнав необычную форму ульев, напоминающих веретено. Сотник-пасечник всегда говорил, что гнездо у пчелиного роя вовсе не домиком, оттого и пчёлам округлые и покатые стены улья милее. Вот он и старается своим труженницам угодить.

- О, наш мишка ульи узнал, - шутили боярычи. - Счастья-то сколько!

- Ох, глупые! - фыркнул берендей. - Тут среди ведьмочек, знакомая была. С наших земель девица. С пасеки. Вот с такими же ульями. И эти здесь явно её заботами появились. А это ж пчёлы! Ай!

Дубослав хотел сказать, что кто ж пчёл бросит на произвол судьбы? Тем более ведьма с берендеевой кровью! А значит, либо ведьмы планировали вскоре вернуться, либо ушли недалеко. Но прилетевшая ему в голову шишка, заставила вовремя прикусить язык.

- Ты глянь, белка, - указывали на виновника нападения друзья Дубослава.

- Белка? - обернулся, подняв шишку берендей. - И правда, белка. Самая настоящая белка!

- Похоже, сильно по родному бору тоскуешь, друже, - хлопнул его по плечу светловолосый полоз. - Вон, любой зверь лесной в радость.

Береедей кивнул, ничего более не ответил. Но уже поздним вечером сбежал из Академии. Встал в том самом месте, где стоял густой ельник, и где, как помнил боярыч, встретили они тогда ведьмочек, идущих из заповедной рощи и прислушался.

- Беляна! Беляна Берендеевна! - громко позвал боярин, убедившись, что никого рядом нет.

Тяжело качнулась еловая лапа, на которой появился крупноватый для обычной белки лесной зверь в яркой шубке.

- О, старый знакомец, - улыбнулся молодой боярыч. - Держи гостинец. Орех заморский, грацский. Я немного надколол, чтоб тебе лузгать легко было.

- Догадливый какой, - прозвучал с боку девичий голос. - Чего надобно? Как узнал, что здесь искать меня надобно?

- Так бельчонок твой и подсказал. Шишки в этом бору приметные, как змеиная чешуя переливаются, - достал из кармана шишку, что ему в голову прилетела, Дубослав.

- А чего это вы вдруг решили в нашей школе порядки наводить? Чего задумали? - хмурилась статная ведьмочка.

- Дак весь город у ведьм по дворам порядки наводит. Вроде как извиняются. А как ещё показать, что зла не ждут и обиды учинять не хотят, как не помощью соседской? - пожал плечами Дубослав. - Тяжко людям без ведьм.

- Да? А не раньше об этом думать надо было? Когда всем городом на беззаконие молча смотрели? Только и вступился Ежи Полянович, да его же помощница, у которой Рогнеда дочь из оборота выводила. У остальных хата с краю стояла, - злилась прямолинейная ведьмочка. - Теперь-то о соседстве вспомнили, когда нужда в ведьмах сзади подкралась, да одно место на прочность проверила! А Рогнеда...

- Всех разом прокляла, - со вздохом перебил её Дубослав. - И тех, кто виновен, и кто просто живёт в Нежине, и даже тех, кто никогда здесь и не был. И перед ведьмочкой Рогнедой ни в чëм не повинен. Но разве в том есть её вина?

- А ты её виноватой во всеобщем страхе не считаешь? - недоверчиво прищурилась Беляна.

- Так где ж ей о чужой вине судить и о справедливости судить, когда она в тот момент на костре была и заживо сгорала? - удивился берендей.

- Надо же, - сложила руки на груди Беляна. - Даже удивительно.

- Что по совести говорю? - улыбнулся Дубослав. - Так весь город так говорит. Судачат. Мол, ведьмы столетиями испытывали на себе столько несправедливости, что рядом с собой её и вовсе не терпят. А Рогнеда собственную жизнь на суд представила. И раз признали весы жницы, что душа её светла настолько, что доверили ей судить всё княжество, то значит и совсем-то уж бояться не стоит. Ну какая такая беда может прийти от светлой ведьмочки?

- За этот свет и пострадала, - ворчала Беляна, но уже больше делясь своими переживаниями. - Она же... Она такая счастливая была, подозревая, что Зореслав в неё влюблён. И так гордилась, что он намерений по чести поступить, не держать ведьму при себе, как дойную корову, не скрывал... А он... Эх.

- А он дурень. В голове-то да перед друзьями всегда можно себя убедить в чëм угодно. А сердце оно своë понимание имеет. Свой голос. Думаю, что Славка с первого мгновения понял, что натворил своими словами. Оттого и сошёл с ума, когда почуял, что потерял ведьмочку с её светом, - Сел под деревом рядом с которым появилась Беляна Дубослав. - И люди в городе так же. Они привыкли к тому, что ведьмы рядом. Что посмотришь на ведьмин домик, а там цветы кругом, живность бегает, да и сама хозяйка частенько детвору угощает всякими пирожками да печениями. И вроде как-то лучше становится. Да и спокойно. Знают, что ведьма мимо чужой беды не пройдёт. Вот и надеются. Если ведьмы материнское горе уважили, наказание назначили суровое и жестокое, но смилостивились, то может и остальные шанса заслуживают? Трояна-то небось решение против воли сестры не приняла бы. А раз так, значит уверена была, что и сама Рогнеда даже своим обидчикам смерти не желала.

- Ты чего такое говоришь? - нахмурилась Беляна.

- Да как есть и говорю. Я же на площади был, когда якобы княгиня с княжной приехали. А я берендей, во мне живой зверь. Я другого зверя завсегда узнаю. И что, по твоему, я фамильяра Трояниного не узнал? А то, что ведьмы облик свой могут менять ни для кого в наших краях не тайна, - усмехнулся Дубослав.

- И что же? Ты такую тайну знаешь, и никому о том не сказал? - насторожилась Беляна.

- Эк вас всех дурью боярской обожгло. Уже и от тени беды ждёте. - Покачал головой Дубослав. - Это с чего я должен языком трепать? Ведьмочку подставить? Так у нас на пять домов в трех ведьмы хозяйничают. Мне потом в родные края и вовсе не показываться что ли? Или с князю обиду учинить, в его семью влезая? Чтоб он потом с меня шкуру спустил и не для красного словца?

- Ага, как на поклон поедешь, булаву дядькину принимать, так и получишь по загривку, - засмеялась Беляна, почувствовав, как отпускает стянувшая сердце тревога.

- Вот-вот, ещё и ловить меня не надо, от дел княжеских отвлекаться, сам приду, - тоже веселился над собой Дубослав.

- Слушай, а как так вышло, что наследником тебя растят, хотя вроде я слышала, что у боярина нашего дети есть? - поинтересовалась Беляна.

- Да женился дядька мой, да так, что всё равно, как в отхожее место провалился. Он долго холостым ходил, всё судьбу свою ждал. Но тут и годы подходят, и вокруг все давят. Не лесник-бирюк чай, а боярин. Всему краю защитник и опора. - Вздохнул Дубослав. - И вроде девица и достойного рода, да и никто боярам любви как в сказках не обещает, им же о долге перед родом и мужем с детства талдычат. А эта... Злющая, любой чёрной ведьме нос утрёт. Всем всегда недовольна была. И край наш глушь дикая, и терем голый и простой, что изба деревенская, и диковинок никаких нет, и слуги нерасторопные да неугодливые, мёд слишком липкий, сливки слишком жирные и борода у дядьки не такая.

- Борода ей чем не угодила? - удивилась Беляна.

- Короткая видать, удавить гадюку на ней не получалось, - злился Дубослав, чего за ним водилось так редко, что все вокруг и вовсе верили, что злится он просто не умеет. - А потом братья мои родились, дядьки моего сыновья. Да берендеи, как отец, а не полозы как мать. У нас сколько семей таких, и никогда это бедой не было. А тут, как последний разум отшибло. И детей ей подкинули, и уроды. Тьфу, вспоминать не хочу. Дядька за порог, эта гадюка выползет из своей опочивальне и давай. Девчонок, что по дому бегали, да на дворе управлялись стращала, всё выпытывала с кем её супруг прелюбодействует. Как будто и не за берендея пошла, и про то, что не в нашем обычае такое, не ведала. У нас жена обычно мужева гордость. А если не по сердцу, так молчи, раз клятвы дал. И другую не мучай, не унижай положением полюбовницы. А потом начала сыновей при себе держать неотлучно. Всё рассказывала им, как прекрасно полозами быть, как могучи и прекрасны змеи. Да и в княжестве полозы хозяева, а остальные лишь приживалы, у которых веса чуть поболее, чем у ведьм. Но по сравнению с прошлым отношением и это в радость было. А потом пропали. Ушли со двора вроде прогуляться до озера, больно любила его жена дядькина. И как не было. А тут и ведьмы тревогу подняли, что чёрную волшбу чуют. У нас ведьм много, сама знаешь. Им верить привыкли.

- Неужто... - прикрыла рот ладонью от испуга Беляна. - Неужто боярыня супротив судьбы природы пошла и зверя сыновьям на змея заменить отважилась? Это же...

- Мерзкое, грязное и главное, давно запрещённое действо! - сверкнули звериные клыки, рвущегося от негодования наружу медведя. - И требующее жертвы!

- Подожди, - нахмурилась Беляна, вспоминая давние события, почти скрытые пеленой ушедшего детства.

Что-то смутное, тёмное заворочалось в душе, позволяя найти отрывки увиденного когда-то очень давно.

- Сотник к дядьке тогда приехал, - продолжал Дубослав, внимательно глядя на Беляну. - Старый друг, что ещё опекал юного боярыча, когда тот и усов не знал. А с ним дочка малая, лет на пять младше от братьев моих. Её то в жертву и решила тётка принести. Девка чужая, приезжая. Никто и не хватится. Успеет падлюка всё провернуть. Ну, так она наверное думала. Не учла лишь одного. Что девчонка та дочь ведьмы, и материн дар унаследовала. Тогда никто ещё этого не знал.

- Холодно было и сыро. И больно. - Чужим глухим голосом произнесла Беляна, погрузившись в незнакомые ей воспоминания.

- И братья сопротивлялись, как могли. И твой дар пробудился именно тогда. На помощь пришёл, отозвался на чужую беду. Наши ведьмы говорили, что сила твоя чистой волной выплеснулась и зеркальным щитом встала. Да с такой мощью, что боялись, что и вовсе выгорела. - Делился знаниями берендей. - Магия крови, да ещё и с жертвами, оттого и запрещена так строго, что любой дурень от злости своей да спеси безнаказанной, может много бед причинить. Вот и жена дядькина смогла. Только берендеев она и за людей не считала, как о ровне не думала. О жизни нашей знать не хотела. К счастью. Оттого и от своей гнили и сдохла. Её жалкие потуги, чужой болью питающиеся, супротив силы ведьминого дара... Её чёрное колдовство против неё же и обернулось. Стала она просто змеёй. А камень со свода пещеры, которую она у озера нашла, от происходящего отвалился и упал чётко ей на башку. Остался только хвост и чешуя в луже крови.

- Странно, - прислушалась к себе Беляна. - Страха не помню. Боль забыла. Ну, почти. А вот ощущение полёта в тëплом коконе и бой сильного сердца где-то рядом помню. И всё кругом горит и сверкает синью и золотом. И лицо помню. И голос. Кто-то мне говорил, что всё хорошо. Густой такой голос, тягучий. Как мёд.

- Так дядька мой тебя на руках и вынес тогда. Лето было, и день солнечный. Небо, озеро, да и глаза у дядьки голубые. Вот тебе в дурмане от бессилия и казалось, что всё сверкает синью, - объяснил Беляне боярыч.

- А с мальчиками что? - спросила, присев рядом с боярычем Беляна. - Хотя они выросли уж давно.

- Нет, ведьмочка. - Вновь помрачнел боярыч. - То ли так прерванный ритуал сотворил, то ли сама гадюка по незнанию, а может и проклясть успела перед смертью, но братья мои так и остались медвежатами. И по возрасту им как было, так и застыло время. Ведьмы наши старались помочь, но говорят понять не могут, что с ними. Вроде и проклятье, а вроде и нет. И не звери, и не люди. Навроде ваших фамильяров. Дядька им сруб поставил. И сам зверем с ними... Сам уже наверное больше медведем ходит, нежели боярином. Я наверное последний, кто верит, что ещё всё исправится. Да и дядьке моему сорок пять всего. Для берендея ещё не возраст.

- А чего это ты такой упрямый? - спросила Беляна.

- Да видал я эту булаву боярскую! Дядька старшим сыном был, вот пусть сам и правит. И братья мои. Я-то тут причём? - возмутился Дубослав. - А сюда пришёл тебя проведать. Гостинцев принёс, да узнать, может надо чего? Да и в городе для вас безопасно. Ждут вас, очень. Особенно мельник.

- Что, вода мельницу подмывает? - хмыкнула Беляна.

- Неа, внук у него слёг. Болеет тяжко, еле дышит, - ответил боярыч. - Ну я пошёл. А ты если что, бельчонка своего шли. Я сразу приду.

- Пришлю, - пообещала Беляна, растворяясь среди еловых лап.

Вот только ушла недалеко.

- Вот дурная! Это что же выходит, это боярин наш? - спросила вслух девушка, облокотившись спиной на древесный ствол. Смолчала ведьмочка о том, что давно было на сердце. Не всё из того дня она позабыла. Сильного богатыря, показавшегося ей огромным настолько, что небо собой заслонял, она хорошо помнила. Часто видела во снах его лицо над собой.

- И ничего наш боярин не урод! И борода у него хорошая, - непонятно кому вдруг ответила ведьмочка.