Глава 35

Сборы княгини Василисы были скорыми. Едва колокола на часовой башни всполошили вездесущих голубей, отбив полдень, а небольшой конный отряд спешил к Заставным воротам.

Сопровождал княгиню всего-то десяток воинов. Вот только дураков с ними связываться во всём княжестве не набралось бы и на полную руку по счëту. Изрыгающий пламя трëхглавый змей на доспехах отбивал охоту и смотреть-то в сторону отряда даже у самых охочих до разговоров кумушек.

Очень много лет назад, ещё когда прабабка княгини Василисы юной невестой пришла в родовой дом мужа, в землях у Разлома начали иной раз находить детишек-несмыслëнышей. Странных детей, что лежали, свернувшись кольцом, словно в теле были змеином. Не говорили, шипели только. И то, даже самые недалёкие мужики, понимали, что шипение-то, больше испуганное.

К всеобщему удивлению, оказалось, что самое необычное у таких найдëнышей это кровь. Как будто кто-то смешал кровь полозов и демонов. С той поры и пошли разговоры, что аспиды, хоть и твари разума не имеющие и способные лишь к уничтожению, но девку какую могут и снасильничать.

Что с такими находками делать никто не знал. А тут прабабка княгини сообщила мужу, что в тягости. А когда в ответ на радостную весть муж поинтересовался, чего душа юной жены желает, та и попросила сохранить сиротам брошенным жизнь. Забрала в свой терем, да растила со своими детьми.

Дети росли, становились юношами, потом и мужами. Ни одной девочки среди таких полукровок никогда не находили. Отличались от сверстников воспитанники боярыни угрюмостью, шумных игр никогда за ними не замечали. Говорили медленно, сухо.

Но всё менялось, стоило появиться боярыне или её детям. Вот тут слуги боярские клялись, что видели, как полукровки улыбаются и стараются урвать и ласки, и внимания.

Да и не для кого секретом не было, что невероятно преданы приëмыши своей спасительнице. Что детей её берегут и защищают, как будто и дороже ничего нет. А в бою они оказались свирепы и безжалостны. Один десятка стоил, а то и поболе.

Так и повелось, что если находили такого ребёнка, везли уже и к бабке, и к матери Василисы. Да и к самой княгине. Из тех, кого растила её мать, половина полегла с братом Василисы, Гоярыном Добрынечем. Все, кто ушёл с ним в поход. Остальные только строже берегли княгиню.

Да и сама Василиса не переживала ни за себя, ни за Триславу. Зная, что верные воины её рода сберегут дочь во что бы то ни стало. А сильной ведьме, да за такой защитой, да с таким фамильяром, кого бояться?

Направился с княгиней вместе и Иван. Ведьм в городе больше не было, а ехать всё одно в одну сторону. Следом отправлялся на заставу и воевода Гордей. Но он должен был ехать с войском. А пока соберутся, да и скорость у большого войска конечно куда меньше, чем у малого отряда.

Заминка произошла лишь у самих ворот.

- Княгиня, княгиня! - сорвал с чёрных кудрей шапку мальчишка-полоз и размахивал ею, стараясь привлечь внимание.

- Как зовут тебя? - придержала коня рядом с мальчиком Василиса.

- Вьюша я, - счастливо улыбался мальчишка. - А правда, что вы ведьмочку Рогнеду выручать едете?

- Правда, Вьюша. А тебе что до того? - спросила Василиса Премудрая.

- Да вот, гостинец передать ей. Она сестру мою на ноги подняла, зелье волшебное в Переломном носке оставив. Нам тогда много подарков надарили. Я думаю, что это ведьмы были. И примета сбылась, - засмеялся полозëнок, протягивая княгине узелок. - Весть в нашем доме добрая, княгиня. Вышел срок службы отцу. Домой с воеводой батя вернулся! Вот мы с сестрой и решили. Рогнеда своим приходом нам столько радости принесла, а подарок ей от сестры моей сгинул. Вот сестрёнка ей рубаху вышила, рисунками огненными, что для нас Рогнеда из доброго печного пламени сотворила. А я сладостей добавил. Все девчонки сладости любят. Ну и... Я тут после перелома к сапожнику бегать стал. В подмастерья. Мама говорила, что когда ведьмочка к костру шла, у неё все ноги были изранены. Да пожгла небось. А я уже мягкие туфли шить умею. Да и глаз намëтан с ноги мерку снимать, зря я что ли лучше всех обувь чищу? Вот и решил, вам же не трудно?

- У тебя на посылках побыть? - весело засмеялась княгиня. - А может и мне твой гостинец в помощь будет? Воспоминания разбудит, что обиду и горечь ведьмину победят? Передам. Да и думаю, что не сгинул подарок от сестры твоей. Вон, посмотри.

Один из молчаливых воинов спешился, снял с заводной лошади мешок, и достал из него деревянный сундучок. Внутри оказались пара книг, несколько тетрадей, большая резная шкатулка и приметная белая шаль с ярко-зелёными листьями папоротника по краю.

- Ведьмы ушли, а эти вещи на месте остались. Думаю, может её. Так тот подарок-то? - улыбалась княгиня, точно зная, что Трояна передала ей вещи Рогнеды.

- Тот, - кивнул мальчишка и поклонился. - Счастливого пути, Василиса Добрыневна. Не буду задерживать. А то вон, злыдень скачет. Перебежит ещё дорожку!

- Да этот злыдень скорее всего по мою душу, в попутчики набиваться будет, - прищурилась, глядя на подъезжающего Касиана с оруженосцем княгиня. - Беги, Вьюша. И не тревожься, передам.

Мальчишка себя уговаривать не заставил. И так чуть голову вело от собственной смелости. С самой княгиней говорил, да о службе её просил. И не отказала же ему, простому мальчишке, княгиня. Посмеялась лишь без злобы.

- Далеко ли собрались, Касиан Грегорианович? - между тем уже спрашивала княгиня у инквизитора. - Или может вам подсказать, как в библиотеку пройти?

- Думаю, что просто так, я и до порога не дойду, кто бы мне не указывал дорогу, Вася, - специально назвал княгиню так, как её звали в пору ученичества у Ягниды.

- Вот как, - усмехнулась княгиня. - Так ты решил с поклоном да с богатым даром прийти? Снова дочь вместо разменной монеты выставишь?

- Её найти сначала надо. Да и... К жене мне надо перед очи явиться, - вздохнул Касиан. - О дочери сказать. А такие разговоры лучше с глазу на глаз вести.

- Да уж, магистр, за двадцать-то лет, поди много чего накопилось, что сказать нужно. А уж сколько речей благоверная ваша отрепетировала, - почесал затылок Иван. - Это ежели она вас ещё и за мужа считает. А то вы на порог, а там сапоги боярские с локоть размером. Ну и разворот плеч подстать. И выйдет у вас разговор такой, что не то что с глазу на глаз, а как бы без головы не остаться. А с глазами она будет или уже без, не очень то и важно.

- Какие сапоги, какие плечи? Ты что несёшь? Вот ей-боги, дурак! - отчего-то вспылил старший магистр.

От резкого движения сдвинулся, забренчал притороченный у седла дорожный мешок, заставив княгиню нахмуриться.

- И что там? - прямо спросила она, кивнув на мешок.

- Тавро, которым печать накладывали на Рогнеду, кандалы её, тряпицы, которыми мой заботливый оруженосец ей ноги обматывал. Прядь волос, что за решётку у того места, где она лежала зацепилась, да видно вырвалась, - перечислил Касиан.

- Этто ещё зачем? - зло сверкнули глаза княгини.

- Хорошо, если девочку сразу найдём. А если нет? - задумчиво хмурился Касиан. - Связь между ею и нами, родителями... По крайней мере, со мной, точно разорвана. На родовом древе моей матери я есть, а её нет. Если надежды найти не будет, то придётся к деду моему ехать. Чтобы он родовые ритуалы проводил, заново связи плёл. А для этого ему всё, что связано с Рогнедой может понадобиться. Я всё, что смог, по темнице собрал.

- Волосы, кровь, остатки кожи, что прикипели к железу... Магией крови отдаёт, - хоть и ушла злость, но тревожиться княгиня не перестала.

- А вы это старику Загорскому скажите. Мол, так и так, мил человек, но имеем мы подозрение, что ритуалы твои родовые на магии крови замешаны. Нельзя их применять и вообще забудь, - хмыкнул Иван.

- Да что ты, Ваня, - улыбнулась княгиня. - Я ещё внуков понянчить хочу. А с такими советами и до сватов к детям моим не доживу.

- Долго разговоры вести будем? До Дивноморья путь неблизкий, - поторопил всех Касиан.

- Ну, положим, тракт Заставный от ворот идёт как раз мимо столицы Приморья, - размышлял вслух Иван. - В одном месте и вовсе вдоль стены идёт и только от главных ворот Дивноморья разворачивается и дальше уже к нам. Но так-то нам Дивноморье и не нужно вовсе.

- Нужно, - не согласился Касиан. - Телега на каторгу никак иначе, чем мимо главных ворот Дивноморья, проехать не могла. Значит, стражу расспросить надо. Да и... Марья Мореславовна, жена моя и мать Рогнеды, там живёт. Хоть я ей в последний наш разговор и определил другое место для доживания. Но она явно меня слушать не стала.

- Конечно, - кивнул Иван. - С чего это? Ей и ровня не указ, и грамоты Великого князя на растопку только так летят. А тут какой-то муж указявок оставил.

- Вот сразу видно, Ваня, что молод ты и холост. Это князю Моревна может и не кланяться при встрече, и грамотами его печь топить. А мужа обязана слушаться и выказывать почтение и уважение, - засмеялся Касиан.

- Это с чего же такие обязанности? Муж-то из вас сильно так себе. Восемнадцать лет о жене не справляться, как дела её не узнавать! - удивился богатырь. - А где же ваше исполнение долга перед супружницей? Защита, хотя от Марьи свет Мореславовны самого кто б защитил. Так и пропитание жены, и содержание достойное это ж тоже мужнин долг. Вот если по чести исполнен, то тогда и требуй верности да почтения с уважением и послушанием. А то вы вон в столичный град Приморья собрались, чтоб жену повидать. Ага, ждёт она вас там! А ничего, что одна она осталась из морских царей, владык Приморья?

- А тебе что-то ведомо? Отчего судишь так уверенно? - задумался Касиан. - И причëм тут сиротство Марьино?

- Как это причëм? - даже коня остановил от неожиданности Иван. - Вы ж сами на заставах гость частый, за стенами орденскими не отсиживаетесь. Неужто дружин приморских да зареченских ни разу не видели?

- Видел, кое с кем и парой-тройкой слов перекидывался по старой памяти, - пожал плечами Касиан.

- А что не признают богатыри приморские и дружинники зареченские никакой иной руки и воеводы, окромя законных правителей Дивноморья, первый раз слышите? Только в ком кровь древняя морских царей за собой их в бой ведёт. Ну, если окромя баб и детишек малых, никого в роду не осталось, то муж наследницы. Ну, то бишь вы. А вас сыщи для начала. Сама Моревна отцов меч и приняла. - Рассказал Ваня.

- Марья сама воинов в бой ведёт? - отчего-то плохо слушался инквизитора севший голос.

- Да уж почти два десятка лет, как, - хмыкнул Иван. - Воительница она, царевна-богатырша. А чего ей тогда князь лично грамоты шлёт? Погодой что ль интересуется! Ой, что-то вы магистр с лица спавши. Что-то не так?

- Я этого закона Приморья не знал, - тихо произнёс Касиан.

- Да уж, - хмыкнул Иван. - Обычая жениного рода не знал, положенного не отдавал, не оберегал, дитя не сберёг. А уважения и послушания требует! А дурень выходит Ваня! Вы б, Касиан Грегорианович, громко-то о своих мужниных правах не заявляли. А то только курам на смех!

Выезжая из города следом за заговорившимися попутчиками, княгиня остановилась и прислушалась. Сначала робко, размытым эхом, доносился стук топоров и молотков да окрики мужицкие. Но с каждой минутой деловитый шум нарастал, набираясь уверенности и силы.

Кто был первым никто и не вспомнил. Но кто-то решительно вошёл на двор заброшенного ведьминого дома по соседству. А там и помощники нашлись. Разбирались обваленые стропила и осыпавшаяся черепица, поправлялись покосившиеся двери, перестилались доски небольших, но уютных крылечек. Вездесущая детвора со смехом поливала цветы в горшках, выставленные на заборчиках и у крыльца и мела дворы.

- Вернётся хозяйка, а тут крыша провалена, и дверь наперекосяк, - ворчал хмурый мельник, подавая тяжёлые кирпичи поправлявшему трубу печнику.

Княгиня Василиса улыбалась. Решение дочери в отношении боярычей оказалось не просто милостью. Оно подарило всему городу надежду.