Глава 30

Касиан прикрыл глаза и сглотнул, избавляясь от внезапного ощущения глухоты.

- Но я всё равно не пойму, - пристально смотрел он в спину отца. - Почему? Почему она нас не помнит?

- Ни я, ни Ядвига с младенцем на руках не пострадали от того, что над нашими головами просто обвалилась башня. - Не оборачиваясь продолжил рассказ Грегориан. - Над нами щитом стоял купол золотисто-зелëного сияния. И центром этого сияния было сердце нашего с Ягнидой сына. Так проявился твой дар. Необъяснимо, но наш сын унаследовал дар матери. Понимая, что времени нет, вот-вот появятся орденцы, а моего сына могут просто забрать, и неизвестно какая судьба его ждёт, я сделал единственное, что мог. Надел на тебя свой знак ордена, ведь как я теперь знал, он надёжно скрывает дар того, кто его носит. Появившиеся магистры онемели от увиденного, там всё было понятно и без слов. А чего уж они себе дорисовали, их беда. Но испугались они знатно. На Ядвигу навесили с десяток лечащих амулетов и... Выставили за ворота. Магистры верно оценили, что она мало что помнит о проведённом в застенках времени. А вот я... Я остался вместе с тобой здесь, в храме. Те магистры, что здесь были, прекрасно понимали, что с ними сделает князь за дела Дана. Тем более, что стараясь защитить Ягниду, я впервые открыто заявил, чья она дочь. О том, что замуж за меня она пошла вопреки воли отца, я конечно промолчал. Мою жену не тронули, она пересекла площадь и скрылась в стенах библиотеки, где её ждал её фамильяр. Меня ещё долго допрашивали, выясняли подробности. И уговаривали.

- Уговаривали? Удерживая против воли вместе с новорождённым ребёнком, который явно нуждался в помощи и уходе, если не в лечении, в темнице? Хороши уговоры! - злился Касиан.

- Они спасали свою шкуру. А меня тревожило только твое состояние и тот взгляд, которым меня наградила Ядвига перед тем, как уйти. Это была не обида, и не ненависть. Я видел в её взгляде презрение. Видно, Дан так часто повторял свою ложь, что даже сквозь дурман Ягнида запомнила эти слова. Да ещё и странные событие перед этим, - объяснял Грегориан. - В итоге, меня отпустили, сделав магистром. Но взамен я поклялся, что правду о том, что произошло на самом деле я никому, кто не является магистром ордена и вне этих стен не расскажу. Я торопился увидеть Ягниду. Вложить в её руки тебя... Но я опоздал.

- Что произошло? - тихо спросил Касиан.

- Она действительно запомнила ложь о моём предательстве. Да и уж больно всё похоже и складно сложилось. И она вычеркнула предателя из своей жизни. - Произнёс Грегориан. - Наложила на саму себя проклятье забвения. Она не помнит ни меня, ни всего, что со мной связано. Я и ходил, и писал, я даже открыл свой разум её фамилияру. И тот ей пытался рассказать. Но проклятье не обмануть. Оно настолько сильно, что стоя рядом со мной, Ядвига видит лишь пустое место. К счастью, когда тебя принёс к ней мой оруженосец, тебя она и увидела, и услышала. Но почувствовав ваше родство, она удивилась лишь на миг, и тут же забыла об этом. Поклятье не дало ей вспомнить даже собственного сына, потому что эта связь вела ко мне.

- Ты поэтому молчал? - спросил отца Касиан.

- Конечно, - развёл руками Грегориан. - Выйдя из пыточных, Ягнида помнила лишь ложь Дана, которую он настойчиво ей внушал, чтобы она испытала ещё и эту муку, и бесконечную боль. Что неудивительно, учитывая где она провела это время. И винила в этом она... Меня. А о том, что она в тягости, мы не знали. Что же касается того, что она не могла не понять, что и где у неё болит... Она не помнила, что происходило, понимаешь? А на что способны инквизиторы, особенно в собственных застенках, когда у попавшей туда ведьмы нет никакой защиты... Именно поэтому Ядвига вычеркнула меня из жизни и своей памяти. Как будто и не было. Если бы её хоть на миг посетила мысль о том, что она была беременна...

- То решила бы, что её дитя погибло из-за пыток. И тогда в княжестве стало бы на одну легенду о чёрной ведьме больше, а одним городом меньше. Моя заботливая и терпеливая матушка и камня на камне здесь не оставила. И следа бы не нашли, - покачал головой Касиан. - И упоминался бы в дальнейшем Нежин лишь в жутких историях и страшных воспоминаниях.

- Возможно. И честно говоря даже не сомневаюсь, что Ягнида терпеть не стала бы. Но сначала, она сделала бы невозможное, но докопалась бы до правды, по секундам и мгновениям восстановила судьбу своего дитя. Знала бы о каждом вздохе. И уж точно не отказалась бы от сына из-за отца. Говорить можно много и долго, Кащей, - нахмурился Грегориан. - Но ты лучше всех знаешь, как она относилась к тебе, ребенку неизвестного ей инквизитора, после всего, что ей пришлось пережить. И я боялся. Боялся, что если расскажу тебе правду, то ты тут же побежишь к любимой Ягнии.

- И расскажу. И меня она точно услышит, - понял отца Касиан. - Но тогда... Проклятие могло и меня сделать для матери невидимым?

- Скорее всего. Риск, что это окажется правдой, был слишком велик. А лишить Ягниду сына ещё раз я просто не мог, - Грегориан махнул сыну рукой, приглашая подойти поближе к рабочему столу. - Кто же мог знать, что ты сам прекрасно с этим справишься.

- Почему же тогда ты мне ничего не сказал? - искал ответа во взгляде отца Касиан.

- Сколько раз я начинал с тобой разговор о прошлом, о твоей матери, о твоей жене? - напомнил ему Грегориан. - Сколько месяцев ты и вовсе не появлялся в Нежине после последнего раза? Ты бы и сейчас ушёл! Если бы не сомнения и не чувство вины.

- Что это? - обратил внимание на свитки, что бережно разложил на столе отец, Касиан.

- А ты почитай. Не стесняйся. Тут ответ на твой вопрос о том, почему ведьмы не смогли вовремя прийти на помощь, - сжал губы Грегориан.

- Дошли до меня вести, что здоровьем ты, прощелыга, плох. Но ничего тебя, холеру жуликоватую, не берёт, - прочитал вслух Касиан и с удивлением уставился на отца. - Это что вообще такое?

- Письмо это, сынок. Письмо. От деда твоего. Вот видишь, о здоровье моём беспокоится, - хмыкнул Грегориан. - Ты дальше читай. На слова резкие внимания не обращай. Всё-таки я лучшее, что в землях Загорских было, себе забрал.

- Навещал я древо нашего славного рода, - продолжил чтение Касиан. - Мысли разные меня посещали, но даже в думах заметил, что отросток, что от ветви моей дочери идёт, совсем дурной. Бесхребетный какой-то, куда ветер, туда его и гнёт. Ты б порол его что ли почаще, на розгах характер хорошо прорастает. Но не то меня заботит, мордой о жизнь постучится, и поумнеет. А нет, ну и ладно, говорят в бою зато хорош. Страха не ведает. И то верно, откуда дураку страх знать? А вот того, что с древом нашим происходит, я понять не могу. Новое кольцо связующее вокруг этого отростка появилось. Словно вновь родился. Вот ты мне и расскажи, что за дела такие странные? Как так вышло, что дочь моя, через край премудрая, в один день одного и того же дитя дважды родить смогла, я уже вроде и принял, и понял. Но каким образом она этого же ребёнка снова родила спустя столько лет? Она конечно ведьма сильная и обученная. Но вы там совсем белены переели? Мухоморы дурман-травой сдабриваете? Или я должен ведьме объяснять, что с даром её при рождении дитя происходит?

- Гневлив и злопамятен, - усмехнулся Грегориан. - А о дочери всё же тревожится.

- А по-моему тут только брань одна, - отложил недочитанный свиток Касиан. - Но что-то я тоже ничего не пойму. И причём тут рождение ребёнка и ведьмин дар?