Глава 28

Сын и отец сидели друг напротив друга за столом и молчали.

- Я должен покинуть орден, - произнёс Касиан после долгой паузы.

- Это почему же? - внимательно всматривался в сына Грегориан. - Сорок с лишним лет устраивал, а тут вдруг решил покинуть?

- Я опасаюсь, что я под влиянием ведьмы, - поднял взгляд на отца Касиан.

- А вот я опасаюсь, что ты слишком ненавидишь ведьм. За сам факт дара. Хотя уж кому бы, но только не тебе, относится к ведьмам подобным образом, - вздохнул Грегориан.

- Если ты хочешь напомнить мне, что я обязан жизнью Ягниде, то не стоит. Я помню об этом всегда, - покачал головой Касиан. - Но Ягнида... Единственный светлый росток в том болоте, что представляют собой ведьмы. Я сполна ощутил на собственной шкуре всю подлость этого проклятого рода!

- Ты бы за языком следил, а то как бы самому не пришлось собственные проклятья отмаливать, - хмурился Грегориан. - Я помню времена, когда в твоём сердце не было этой злобы. И не ты ли Гордею предлагал голову проверить, когда он от ведьмы своей отказался и к свадьбе ч Миладой готовился? Откуда? Почему столько злобы и ненависти к девочке, что тебе в дочери годится?

- Отец, ты ничего не знаешь, - опустил голову Касиан, спрятав взгляд за упавшими на лицо волосами.

- Верно. Но хочу узнать. Всю жизнь я посвятил тому, чтобы вернуть твою мать, оправдаться перед ней. Молчать! - рявкнул Грегориан, видя каким бешенством сверкнули глаза вскинувшегося при упоминании матери сына. - Я слишком долго боялся. Боялся, что узнав правду, ты возненавидишь и меня, и орден. Что уйдёшь, откажешься... А я не знал другого способа тебя защитить. Твоя мать всегда говорила, что тайное всё равно будет явлено, вот только даже изначально хорошее в темноте начинает гнить. В забвении рождаются все наши беды. Я день и ночь горел идеей вернуть её, исправить свои ошибки, искупить всё, что ей пришлось пережить. И похоже, что я сам не заметил, как бросил в этот огонь своего желания и твою жизнь. Я хочу слышать правду. Правду о рождении твоей непримиримости и ненависти к ведьмам. А потом, как старший магистр ордена, ты примешь мою исповедь.

- Не понимаю. Та женщина бросила нас. Тебя и меня. А ты говоришь о вине перед ней? - словно не слышал отца Касиан. - И я... Слухи о тебе и Ядвиге ходят очень громко. Разве не в неё ты был влюблён?

- Та женщина, трижды, это только то, о чём я знаю, проходила ради тебя через смерть. Помни об этом, прежде чем позволять себе поливать её бранью, - предупреждающе поднял палец Грегориан. - Кто посадил это семя?

- Оно посеялось само. Двадцать один год назад, на Мёртвом холме, - не стал спорить с отцом Касиан. - Мы ждали ведьм. Помощи, поддержки, хоть чего-то. Полозы вокруг верили, что надо продержаться всего ничего. И я верил. Видел, как гибли мои товарищи, те, с кем я уже не раз и не два ходил в бой. Их вера в ведьм... Сколько нас тогда выжило? Сколько погибло? Смелых, прославленных, лучших витязей княжества? В потом... Я не дурак, да и отец у меня Верховный инквизитор. И я замечал сколько воли и послаблений получают ведьмы, почти вровень с полозами иной раз встают. Законы, что их оберегают то и дело оглашают. Я понимал, что это Радимир обещанное исполняет. И не надо быть светочем знаний, чтобы понять когда этот торг был и по какому поводу. Пока верящие ведьмам полозы гибли, эти самые ведьмы старались урвать себе привилегий, да побольше!

- Вот они ядовитые всходы того тайного, что я боялся тебе открыть, - болезненно скривился Грегориан. - Ты следствие одного привязал к другому. А с Марьей что? Ты вроде счастливым был, а потом словно оледенел и при любом упоминании и намёке просто уходил. И молчал потом неделями.

- А вот тут ответ на твой вопрос, что мне сделала приговорённая мной ведьмочка, - зло усмехнулся Касиан. - Она ничего. А вот её мать, моя жена Марья, и её отец, ведьмин выродок, отрастили мне рога, опозорили, лгали... В ночь её рождения я хотел её утопить, да не смог. Отец! Что с тобой? Сердце?

- Стой на месте. И ко мне лучше не подходи. А то ведь выдам тебе розог! Сразу всё, что ты в детстве недополучил! Рассказывай, - тяжело дышал Грегориан.

- И сейчас, даже в казематах, под одурманивающим дымом, с печатью! И то она на меня влияла, мучила детским плачем, мыслями... - закончил свой рассказ Касиан.

- Это не ведьмина воля, сынок. Это ты слышал голос своей крови. Ты вот жену на дар наследственный в крови проверил. А себя? - спросил Грегориан.

- Себя? Отец, я сколько себя помню, ношу герб ордена, я инквизитор, - нахмурился Касиан.

- Каждый герб ордена, это артефакт. Который полностью прячет своего носителя от магических чар. Но и дар самого носителя. А инквизиторы это люди, обычные люди. Не полозы, у которых есть чёткое наследование дара, - тихо произнёс Грегориан, отведя взгляд в сторону. - С первого твоего вздоха я знал удивительную вещь. Мой сын одарён. Не стихии, не некромантия, тебя одарила Жизнь. Не маг, а ведьмак. Какой была бы твоя жизнь, узнай об этом хоть кто-то? Думаешь, полозов остановило бы, что ты ведьма с особенностью? Бубенцами и в портах?

- Что? - еле слышно спросил Касиан.

Грегориан тяжело поднялся и прошёл к шкафу у стены. Снял с шеи цепочку с ключом. Немного постоял и открыл внутренний отсек. На стол перед Касианом лёг знакомый ему портрет.

- Это твоя мать. Какой я её увидел. Посмотри внимательно, - тихо попросил Грегориан.

- Красивая, - пожал плечами Касиан.

- И добрая. Заботливая. Не жалеющая сердца, души и дара. - Добавил Грегориан.

- Дара!? - чуть не подскочил на стуле Касиан.

Он схватил портрет со стола и всматривался в каждую черту. Вот знакомый с детства тонкий двойной шрам, что прятался среди морщинок. На этом портрете словно пара волосков легла на щеку девушки. А дальше... Воображение легко добавило на портрет морщин, спрятало тёмные локоны под сединой.

- Ягнида свет Виевна, единственная дочь боярина Вия Черногорыча. - Начал свой рассказ Грегориан. - Дар у неё проявился рано. Да и то, что на родовых землях один из сильнейших источников силы в княжестве, думаю сказалось. Ведьмы в роду Загорских не редкость. Но обычно, они сливают свою силу в древнее дерево, что растёт на каменистом острове посреди горючего озера. Ядвига отказалась. Оттого и в ссоре до сих пор с отцом. Гневлив и злопамятен старый Вий.

- Ядвига моя мать? Но как же? Ты говорил, что она забыла нас. Как мать может забыть своего ребёнка? - не понимал Касиан.

И вдруг воспоминание о некоторых рассказах о Ядвиге вспыхнули в памяти магистра.

- Она полгода провела в застенках инквизиции... Вышла постаревшей вдвое... Что с ней сделали? Кто? - кинулся к отцу Касиан.

- Мой друг и наставник, магистр Дан. Но он давно мёртв. Я убил то чудовище, что жило и творило зло, прячась за артефактом ордена, - ответил ему Грегориан.