Глава 26

Подворье терема воеводы напоминало растревоженный улей. Боярыня Милада встречала боярина Гордея у лестницы, в окружении девок, что по укладу неотступно следовали за ней и выполняли её приказания.

- Долгих лет тебе, супруг мой, - приветствовала боярыня воеводу, склоняясь в поклоне и протягивая ему навстречу каравай хлеба с солью.

Воевода молча прошёл мимо, даже не взглянув на жену.

Распрямившаяся боярыня встретилась взглядом с княгиней. Василиса смотрела внимательно.

- Осерчал воевода от новостей городских, боярыня, - успокаивающе улыбнулась Василиса. - Слышала я, что сын твой любимый пострадал от рук ведьмы. Верно ли то?

- Верно, княгиня, - чуть расслабилась боярыня, почувствовав в голосе княгини понимание и интерес.

- А дозволишь ли взглянуть на сына твоего? - попросила княгиня.

Боярыня явно дозволять не хотела, но попробуй отказать княгине.

- Зрелище удручающее, Василиса Добрыневна, а для меня и вовсе тяжёлое, - всё же попыталась боярыня. - Да и выглядит сын неприглядно. Всё из-за ведьмы этой проклятущей! Жили и горя не знали, не думали, что опять беда придёт от ведьм!

- Опять? - удивлённо приподняла бровь княгиня. - Не слышала я, чтобы раньше воевода на ведьм жаловался, да на вред его семье причинённый.

Боярыня растерялась, глазки забегали, но от необходимости отвечать её избавил сам воевода.

- Зорислав где? - хмуро бросил он, вернувшись во двор.

- А вот как раз боярыня собиралась нас к нему проводить, - ответила ему княгиня.

- Княгиня, вы с княжной с дороги, может в палаты подниметесь? Отдохнёте с дороги, - продолжал хмуриться воевода.

- Так поди сама княгиня сюда не запросто так приехала, - почесал затылок Иван. - Вопросы-то поди задаёт те, что и князю покоя не дают. Как бы он срочно ответов не получив, сам поспрошать не явился. А он, говорят, мужик здоровый, выносливый. Его с дороги отдыхать не отправишь, только если булавой по темечку.

- Иван! - окликнул воевода. - Ты б хоть иногда язык в узде держал! Совсем дурак? Не соображаешь о ком и при ком мелешь?

- Дак, я ж как есть сказал! Или что, думаете для княгини новость великая, что половина бояр за её мужа любого порвут, а остальные в сладких снах да заветных мечтах тризну по князю празднуют? - обиделся Иван. - Чего это сразу дурак?

- Знаю, Ванюша, знаю. И не тайна для меня это вовсе, - мягко улыбнулась богатырю княгиня. - А ещё знаю, что воевода Нежинский славен не только делами своими на полях бранных, но и преданностью неизменной. Как и его отец, и дед, и прадед! Оттого и отдан был Нежин и земли окрестные на кормление роду Полесных после смерти княжича Светомира. Места эти для княжества место занимают одно из самых важных. Сразу после земель у Разлома, князь сюда взгляд переводит. А тут беда такая! Разобраться нужно, да поддержать.

- Да показать, что батюшка воеводе верит. Иначе бы матушку сюда не отпустил, - добавила Трислава.

- В оружейной сына заперла, - тяжело вздохнула боярыня, заметно успокоившись. - На втором поверхе, где доспехи заговорëнные ведьмами хранились до отправки на заставы. Там пусто же было, а не окон, ни лишних дверей. И потолок с полом каменные.

Путь до оружейной был недолог. Вот только едва отворили дверь, как наружу вырвалось чудовище. Получеловек, полузмей. Лицо вытянулось мордой, словно у ящера, матовая чешуя в неприятной на вид слизи полностью покрывала кожу. Но страшнее всего был безумный и слепой взгляд. Из щели, что заменила рот, вылез раздвоенный язык, нервно хлещущий по воздуху.

Несколько секунд нужны были боярину Зориславу, чтобы определиться, куда бежать, но и их ему не дали. Огромной тучей налетел на него Иван, скрутил, как котёнка, поднял на руки и вернул в каменную комнату.

- Вот оно горе моё материнское, вот дела ведьмы чёрные! - всхлипнула Милада.

В это время, отчего-то хмурившаяся и переводившая внимательный взгляд с воеводы на Зорислава, княжна Трислава подошла к матери и что-то шепнула той на ухо.

- И то верно, - кивнула княгиня. - Я о том не подумала, устала наверное с дороги. Одежды на Зориславе и нет почти, а негоже девице непросватанной да не сговоренной такое видеть. Иди, дочь, думаю, найдётся кому тебя проводить?

- Глашка, дура косорукая, - вдруг совсем иным голосом крикнула боярыня. - Проводи княжну в опочивальню, что для гостей держим! Да смотри у меня!

Вперёд вышла женщина, уже в годах, и низко поклонилась. Юная княжна ей улыбнулась и спокойно пошла за женщиной. За себя Трислава не боялась. Верный фамильяр украшал её волосы приметной лентой. А вот воевода, боярыня и княгиня прошли вперёд. В углу Иван прижимал Зорислава к соломе, уговаривая лежать смирно.

- Ну ведь не ровен час, пришибу ненароком! - ворчал богатырь. - А ты и так-то похоже хилый был. Недокормленный какой-то! Ни размаха плеч отцовского, ни силы в руках.

Княгиня покачала головой, еле заметно усмехнувшись.

- Боярыня, так это вовсе не приворот, - вроде как удивилась княгиня. - Так бывает, когда связи между парой рвутся. Тебе ли не знать, боярина Гордея перед вашей свадьбой так же крутило, когда он свою пару предал.

- Да что же ты такое говоришь, княгиня? Какая пара? Это ведьма что ли? Что в открытую жила со сговоренным боярином, когда у того уже и невеста в дом была введена? Хороша пара! Потаскуха! - в сердцах выпалила боярыня, заставив княгиню удивлённо вскинуть брови.

- Молчи! - не дал никому и слова сказать воевода. - Не смей Владлену порочить! Слышишь? Предупреждал, что ещё раз попытаешься, так сам высеку на конюшне?

- Предупреждал! Ты же и тени не позволишь на свою ведьму разлюбезную упасть! А я? Я, законная жена? - потекли слëзы из глаз боярыни. - Молчи, Милада. Терпи, Милада. Принимай всё, соблюдай устои, не перечь, уважай... Тебе не пристало... А когда ко мне начнут относиться с уважением? Когда меня почитать начнут? Я, боярыня из знатного рода! Я законная жена и мать твоего единственного сына! И молчать должна? Когда сын гибнет? Для меня ничего дороже Зорислава нет. Я ради его рождения такие муки пережила, где благодарность отцовская?

- Так с отца и спроси, - обернулась к ней княгиня.

- Это ты к чему, Василиса Добрыневна? - окаменел воевода.

- О! Сколько я подобного выслушала! - сжала губы боярыня. - Ведьма же пара моему! Моему! Мужу! Только все языки прикусили, когда артефакт родовой показал, что сын, мною рождённый, рода Полесных.

- Рода-то он Полесных, а вот разве проверяли, кто ему отец? Связь родственную? - улыбалась княгиня. - Оттого-то ты, боярыня, всю жизнь, даже при болезни, ни разу к сыну ни одну ведьму не подпустила. И сейчас... Для снятия приворота, даже самого сильного, есть верное средство, вернуть приворожëнного к истокам, к отцову роду. И сильные ведьмы, такие как Владлена, легко бы его сняли. Но для зелья кровь отца нужна. Вот все удивились бы, когда это зелье на Зорислава не подействовало бы. Не оттого ли ты, боярыня, и так настаивала на казни для девчонки, так торопила, так яростно обвиняла ведьм? Свой грех скрыть хотела или казни боялась, что каждой блудливой жене и её приплоду исстари положена?

- Радивой, - произнёс воевода, словно что-то вспоминая.

- К чему это ты покойного дядьку вспомнил, воевода? - спросила княгиня.

- Да понятно, к чему, - вздохнул Ваня, сидя рядом с тихо шипящим Зориславом. - Считает, кому из родичей спасибо передать, что внезапное отцовство.

- У отца моего и его брата большая разница в годах была, - смотрел в стену и тихо говорил боярин Гордей. - После ухода их родителей, отец мой брата при себе ростил. Отпуская иногда к родителям их матери, моей бабушки, погостить. Пожить, порадовать стариков. Радивой от меня года на три старше всего и был. Весёлый, праздники всегда ждал. На каждую ярмарку, как дитëнок-несмышленыш рвался. С застав возвращался и гулял. А перед последним отъездом... Странный ходил, всё к девкам присматривался. Он и его дружина полегли тогда.

- И случилось что-то странное, - продолжила княгиня. - Вернувшийся с тризны хмельной боярин Гордей вдруг так возжелал плотских утех, что решил желание своё исполнить тут же. И не к паре своей пошёл, что было бы естественно и понятно, а завернул к опочивальне живущей в доме его родителей боярышне Миладе, что была за него сговорена. И хотя на утро, боярин Гордей ничего не помнил, и отрицал даже то, что был пьян...

- Я на тризне Радивоя поднял одну чарку! - как и тогда упёрся воевода.

- Да проснулся в постели Милады. И о возврате девицы родителям уже и речи идти не могло, - продолжила княгиня. - А ещё через три седьмицы боярышня сообщила, что в тягости, и пришлось играть скорую свадьбу. Зорислав ведь раньше времени родился? Вроде как боярыня очень переживала, что муж молодой к ведьме своей бегает.

- Ложь! Я с Владленой по чести поступил, - разозлился воевода. - Повинился, в ноги поклонился и ушёл даже порога нашего... Её дома не переступив!

- Да теперь-то понятно, что боялась молодая жена, как артефакт укажет, но доносила до срока, - покачала головой княгиня.

- Дура! Какая же дура! - простонал воевода. - Ты же мне жизнь сломала, при обретённой паре бездетным оставила. Сама себе приговор вынесла, и Славку приговорила! Да Радивой тебя бы на руках носил!

- Вот как? - зашипела змеёй боярыня. - А что за душой у него было? Имение старое в трех днях пути отсюда, что от родителей матери осталось и старшим братом для проживания было отдано? Я сговорена была за сына воеводы, которому самому булаву воеводскую принимать. Почёт, уважение, достаток! А должна была ведьме твоей своё место уступить, за безземельного боярина пойти? И смотреть как эта девка на шелках спит да в соболей кутается?

- А честь, что девичья, что боярская в этом перечне будет али как? - почесал затылок Иван и посмотрел на Зорислава. - Да, влип ты парень. Мать твоя заварила кашу, да вариться в ней тебе. Это что ж, и его казнить из-за мамки его?

- Княгиня, Василиса Добрыневна, - словно только что поняла, чем дело обернулось боярыня. - Помилуй, хочешь ноги целовать буду. Защити! По молодости, по дурости... А потом за сына боялась! Вся жизнь моя в этом страхе прошла да в холоде! Думала, что наладится со временем. Стерпится, да слюбится. Только ни почёта положеного, ни заботы я о мужа не увидела. Даже долга супружеского за столько лет он не разу и не исполнил. Я только тоску в его глазах, что в сторону школы ведьминской смотрели, и видела. Сыном жила, одна у меня радость. Ты же меня должна понять, сама мать, у самой сын!

Боярыня выла в голос и ползала перед княгиней на коленях. Та, до последних слов, только взгляд отводила.

- Думаешь, стоит мне сейчас о сыне напоминать? - не хуже гадюки прошипела княгиня. - И правда, сын у меня единственный! Только он не толпой с дружками за ведьмочками бегает, желая снасильничать! Сын мой отроком юным, с пятнадцати лет, с друзьями-ближниками на заставу ушёл у Разлома. Самую дальнюю, что вперёд Мёртвого холма вынесли. Где бои сутками иной раз... А ты! Из-за твоей гнилой и тщеславной душонки, моему! Слышишь, моему Севостьяну и надеяться не на кого! Ушли ведьмы из Нежина. Кто доспех заговорит, амулеты силой наполнит, зелья лечащие наварит. Кто? Кто выходит, если от яда аспидов сын мой пострадает? И на те же вопросы ответ хотят получить очень многие. Все те, у кого отцы, мужья, братья и сыновья гибнут у Разлома. Их всех ты по какому праву без помощи оставила? Ты по что их к лютой смерти приговорила? Я б тебя лично растерзала! Но теперь я требую исполнения закона!

- Княгиня, матушка! - выла боярыня. - Не губи! Я людей верных послала вперёд. Догонят девицу эту, и заберут с каторги. Денег на откуп дала. Думала, скажу, что сына отправила подальше, чтоб в себя приходил. А там пусть и жил бы с этой девкой. Да пусть хоть женится на ней!

- И что, думаешь, за место жены она твоему сыночку охоту на себя простит? Пытки, костёр да печать, дара лишающую? - зло засмеялась княгиня. - А тебя хоть чему-то учили, кроме как сонное зелье боярам подливать? Четыреста лет назад здесь города и в помине не было. И старший сын князя, после долгих дум бояр, был послан своим отцом возводить здесь крепость небольшую, чтобы было куда раненых везти да ратникам, идущих к Разлому остановиться на отдых. И жила в этих местах юная ведьмочка со своей бабушкой ведьмой. Лес же кругом, глушь. К их несчастью. Бабушку княжич Светомир с друзьями сжёг. Девушку... Страшная её судьба была. Только судьба решила вдруг проявить свою справедливость. Парой она оказалась княжичу. Связь, проявившаяся, когда он ведьмочку силой взял, была такой, что он и сознание потерял. А когда пришёл в себя... Друзья его досыта ведьмочкой насытились. Та почти и нежива была. Говорят княжич в кровавую кашу друзей своих разорвал. Ни один не выжил. А ведьмочку в свой дом унёс. Только она всё боялась. И тени, и шороха. А он старался, угодить хотел, всё искал хоть малейшего проблеска во взгляде, тени улыбки. Росли стены города, устилали булыжником улицы. Приехал князь. Долго думал. Сын-то старший. Вторым ребёнком у князя дочь была и младший сын. Махнул рукой, да пошёл говорить к ведьмочке. Мол, так и так, а придётся тебе обиду свою забыть. И быть тебе княжной, а там и княгиней. А ведьмочка возьми и согласись, только попросила свадьбу ночью играть, мол принято так у ведьм. Такую мелочь конечно исполнили. И когда она масла благовонного попросила, к свадьбе готовиться, и вовсе обрадовались. Только к жениху невеста вышла в одной рубахе, вся маслом облитая. И проходя мимо большого костра, крикнула, что пламя ей милее нелюдя, что на неё, как на зверя охотился и потом с друзьями терзал. Да и прыгнула в костёр. Княжич Светомир в момент с ума сошёл, и видя, что любимую уже не спасти, сам бросился в пламень, обнял горящее тело. И сгорел. Так власть в княжестве перешла к деду моего мужа. И вот смотри, той ведьмочке престол и корону великих князей предлагали. Она лютую смерть предпочла. Думаешь, Рогнеда позарится?

- Так ей княжескую корону и не предлагают, - уточнил Иван. - Ей вроде за боярского приблуду выходить надо.

- Воевода! - застыл у ворот запыхавшийся ратник. - На академию напали.

- Кто напал? - чуть не подпрыгнул воевода.

- Инквизиторы. - Пожал плечами ратник.

- Час от часу не легче! - взмахнула руками княгиня.