Глава 23

В здании ведической школы царили запустение и тишина, лишь иногда нарушаемая сквозняками.

Словно и не только недавно покинули ведьмы своё пристанище, а годы прошли. Вместо шумных, вечно куда-то спешащих ведьмочек, сейчас по этим коридорам бродили лишь тени.

Одна из них уверенно скользила по стене и замерла. Казавшаяся нерушимой старая кладка подëрнулась рябью и застыла аркой под оберëжной вязью рез. Тень скользнула в скрытую от посторонних комнату.

Из тринадцати зеркал, что стояли здесь, целыми оставались только два. Остальные зияли пустыми рамами. Ведьмы даже самые мелкие осколки унесли...

Но два зеркала всё ещё оставались здесь, словно ждали чего-то.

Тень замерла перед ними, мгновенье, и она превратилась в ведьмочку Трояну.

- Матушка, магистр объявил, что Рогнеду казнят сегодня, - хмурясь произнесла она, глядя в сияющее золотом зеркало.

- Ах, - взволнованно вздохнуло зеркало. - Я совсем почти без сил, исход меня высушил. Если на амулетах, то и тогда дня через два только буду, хоть я и уже в пути. Сразу с исхода отправилась.

- Места не найду, всю душу в клочья рвёт, сердце кровью из-за девочки омывается, - прохрипело зеркало, полное тьмы. - С собой свяжу. Как костёр полыхнëт, считай прервётся её судьба. В этот момент, единственный возможный, я накрою её родительским крылом. Моя будет!

- Опасно это, Ягнида! Сама знаешь, родную по крови крылом накрывать тяжко, а чужое дитя... Выживешь ли вовсе? - слышалось волнение в голосе из золотого зеркала.

- А то я не знаю! Но лишь в миг, что застыл между жизнью и смертью, можно сплести нить родства. - Хмыкнула ведьма за пеленой тьмы.

- Ягнида, - вздохнуло золотое зеркало.

- И не ной мне тут! - ворчливо перебила её Ягнида. - Сама всё знаю! Я хоть и стара, но не настолько, чтобы у меня память отшибло.

- Я б поспрррил! - ехидно каркнул её ворон.

- Вот перепутаю одну ворону с курицей, да в бульоне и сварю, - предупредила его ведьма. - Одно меня тревожит, хватит ли сил, чтобы право защиты над Рогнедой объявить.

- Я прослежу, - нахмурилась Трояна. - Я на площади буду. И хотя до полного обращения и возвращения родного облика ещё двенадцать часов, в темноте оставшиеся отличия не сильно заметны будут. А с печатью великокняжеской спорить наврядли охотники найдутся.

- На рожон бы ты не лезла, княжна Трислава, - вздохнула Ягнида. - Сама знаешь, свяжут ведьм с родом великокняжеским, и беды не оберëмся!

- Рогнеда из моей звезды, одного со мной круга, - упрямо вздернула подбородок ведьмочка. - Ради той, что мне дар в сëстры привёл, рисковать буду!

- Может и обойдётся ещё, - ответила ей Ягнида. - Но смотри, Вася, пообещай мне, если со мной что случится, сил ли не хватит, в беспамятстве ли буду... Суда требуй, и разбирательства по закону и правде! От имени отца моего, Вия Черногорыча, владыки Загорского. Отец хоть и таился, но от родства нашего не отрекался. А после чар, которыми я над Рогнедой опеку родственную установлю, девочка и ему роднёй станет! По возрасту правнучкой будет.

- Всё исполню, Ягнида Виевна, - заверила её княгиня. - А и заортачатся, я и спросить смогу.

- Да уж не думаю, что дураки сыщатся, супротив воли великой княгини, Василисы Добрыневны, переть, - хмыгнула Ягнида. - Мудра, говорят, княгиня, от того дураков и не терпит. Да вот ещё на расправу скора. Ну так не зря в один день со славным богатырём, храбрым воеводой Горыней Добрыничем родилась.

- Эх, знать бы заранее о такой беде в Нежине! Вот откуда не ждали, не ведали. А всё из-за Кощея твоего! Хоть и люб он тебе, словно сын родной, но не обессудь, Ягнида Виевна! В цепи закую, будет чахнуть в своих подвалах, пока и вовсе свет белый не забудет! - разозлилась княгиня. - Я как смогу скоро буду. Ждите! Трислава, доченька, на тебя надеюсь, береги сестёр круга! Сама всё о связи вашей знаешь.

Зеркала медленно угасали, княжна Трислава вновь стала ведьмочкой Трояной, да ушла в тень, словно и не было её здесь. И ни ведьмы, ни сама ведьмочка не заметили маленького котёнка, что стоял, прижавшись у стены, и внимательно слушал каждое слово.

Чернослав думал не долго. Связи с ведьмочкой и её даром хватило, чтобы котёнок понял главное. Теперь он знал, когда и где сможет снова встретить свою ведьмочку. Да и название чар, что упоминала старая ведьма, были зверю знакомы. То самое заклинание, что могло достроить, дотянуть связь ведьмы и её фамильяра.

Зверю понадобился не один час, чтобы добраться до площади, где инквизиторы уже вели к посту ведьмочку. Рогнеда шла, едва переставляя ноги, и похоже, плохо понимая, что происходит.

Только когда её уже привязали к просмоленному столбу, действие дурмана из инквизиторских подвалов начало её отпускать. Бессвязные обрывки складывывались в единое полотно старой, как сам мир, истории о доверчивом девичьем сердце и подлом змее. О злобе в ответ на доброту и сострадание.

И в этот момент, когда обида заслонила собой даже боль, в душе юной девушки проснулась жажда. Жажда справедливости. И она, как и любая ведьма на протяжении вот уже тысячи лет, знала как её утолить.

- Девчонка-то совсем от страха собой не владеет, - шептались в толпе. - Вон уже почти в голос сама с собой разговаривает.

К Рогнеде, стоящей в окружении уже занимавшегося хвороста, были прикованы все взгляды вокруг.

И только старший магистр опустил веки, всё пытаясь силой воли удержать приказ. По непонятной ему самому причине, всё внутри рвалось вперёд. Разметать горящий хворост, разорвать путы, стянувшие ведьмочку...

- Несите воду, - сдался инквизитор. - Я заменяю сожжение на ссылку. На вечное поселение в Соленхейм.

В этот момент произошло сразу несколько событий. Взметнулись языки пламени, оставляя болезненный след на коже ведьмочки. Рогнеда закричала так, что многие из горожан зажали уши ладонями. Но в этом последнем крике явно слышались слова древнего призыва. Страшные слова известные многим, и давно уже ставшими на одну ступень с проклятиями.

Из толпы, прямо из-под ног горожан, выскочил чёрный котёнок. И с разбегу, не обращая внимания на пламя, заскочил на помост и распластался на груди Рогнеды. А над помостом, словно отражение в зеркале, проявился лик старой Хранительницы библиотеки.

Ягнида Виевна читала заклятие, и с каждым словом менялся её облик. Серела кожа, покрываясь сетью трещин. Наливались расплавленным золотом глаза, изменяясь и становясь из человеческих змеиными. Слишком древняя кровь текла в венах Загорских владык. Недаром года старика Вия Черногорыча уже исчислялись сотнями. Да и молва роднила его с самим Карачуном, древним змеем, охранявшим границы мира.

Только говорят древний полубог, змей-богатырь, уснул беспробудным сном. Оттого и смогли аспиды прорвать границы миров, и получить возможность пролезать сквозь Разлом.

Но сейчас, на площади, все застыли не отводя взгляда от лика ведьмы над костром, что занял собой полнеба.

Но то ли что-то у старой ведьмы пошло не так, то ли родившаяся связь с юной ведьмочкой оказалась слишком болезненной и тяжёлой, только глаза, полные алого золота распахнулись в удивлённом неверии, наполнились ужасом и болью. Слился дикий крик Ядвиги с криком сгорающей ведьмочки...

- Чего ждёте? Где вода? - рявкнул на застывших инквизиторов Касиан, и не обращая ни на кого внимания бросился сам раскидывать уже вовсю пылающие охапки, освобождая ведьмочку.

- Она нас всех прокляла, - понеслось вдруг со всех сторон. - Смерть призвала!

В голосах полозов больше не слышалось ни жалости к ведьмочке, ни сочувствия. В них звенел только страх.

Старший магистр легко разорвал верёвки, что удерживали Рогнеду у столба. Сильно поеденные огнём эти путы были препятствием только для такой же обожжённой пламенем и не помнящей себя от боли ведьмы.

Касиан успел вовремя, для Рогнеды уже наступило милостивое беспамятство, и раны от огня не терзали её болью. Магистр подхватил ведьмочку на руки и спрыгнул с ней с начавшего трещать помоста. На мгновение замешкался инквизитор, вспоминая, как ровно так же восемнадцать лет назад держал на руках только родившуюся девочку.

Но опомнился, и быстро положил ведьму поверх охапки соломы на телегу с установленной на ней клеткой. Он же запер большой навесной замок на двери, оставив ключ у себя.

- Нельзя ведьму теперь отпускать, - крикнул кто-то из толпы. - Она, в огне горела, да не сгорела.

- И что? - холодно поинтересовался Касиан.

- А то ты о пророчестве не знаешь? - выкрикнул кто-то ему в ответ. - Смотри! Вон чего эта ведьма сотворила!

Магистр обернулся и замер. Сама луна налилась кровью, а на фоне этого страшного своим значением предзнаменования, таяла призрачная фигура окровавленной ведьмы с весами в руках. Слепые глаза были перемотаны тряпкой, из под которой даже сейчас бежали ручейки крови. Весы качнулись, и тёмная чаша устремилась вниз, да так быстро, что сами весы перевернулись. Касиан неожиданно почувствовал пробежавший холод по спине. Он, как и все полозы, знал древнее пророчество-проклятье.

- Когда чаша боли и зла перетянет чашу счастья и радости, полозы заплатят полную цену, - словно в этом была нужда, произнёс кто-то. - А исполнить предначертанное сможет лишь та, что в воде не утонула, и в огне не сгорела. Вот она ведьма, что в огне не сгорела, а инквизитор её отпускает! Не пускать!

- Ведьма сполна расплатилась за свои дела, - громко произнёс Касиан. - И выслана из города на вечное поселение! А первого, кто решит вершить самосуд, я лично отправлю к праотцам, ответ держать. Один шаг, и лучники ордена напомнят вам, что полозы сильны, но не бессмертны! Расходитесь!

Толпа роптала, но редела. Напуганные призраком проклинающей ведьмы из Соленхейиских копей, спешили полозы укрыться за родными стенами. Успокаивали себя, что нужно ведьме умудриться ещё и в воде не утонуть.

И только Касиан во всём городе знал, что однажды Рогнеда должна была утонуть, но именно он, дважды её приговоривший, дважды же свой приговор и отменял.

Старший магистр ордена Очистительного пламени дольше всех оставался на площади, провожая взглядом уезжавшую тюремную повозку. Но даже он не знал, что увозит эта телега не только замученную ведьмочку, но и её кота. Ставшего этой ночью настоящим фамильяром.