«Пункт 7.3: В ситуациях, требующих немедленной импровизации, рекомендуется действовать без оглядки на правила. Включая это»¹

— Вот она, — говорю я, указывая на макет. — Три этапа игры представлены здесь в масштабе.

— Предмет гордости Кассия? — Гесс кисло скривился, разглядывая игрушку нашего с ним хозяина.

И он угадал. Макет действительно был любимым детищем Кассия — огромная модель, занимающая целую палубу станции. Миниатюрные статуэтки фигурантов, крошечные копии всех этапов испытаний, голографические проекции их прохождения — всё это двигалось, светилось и менялось в зависимости от выбранного сценария.

— Он любит его демонстрировать, — замечаю я, наблюдая за Гессом. — Словно ребёнок.

— А ты, значит, одна из этих игрушек? — его голос звучит ровно, но в глазах мелькает что-то похожее на сочувствие.

— Мы все здесь игрушки, — отвечаю я, не отводя взгляда. — Просто некоторые из нас научились притворяться полезными.

Гесс хмыкает, проводя пальцем по краю прозрачного купола, защищающего макет. Его прикосновение вызывает цепную реакцию — миниатюрный мир оживает, фигурки приходят в движение, симулируя очередной раунд игры.

— И как часто меняются правила? — спрашивает он, не отрывая взгляда от них.

— В Большой игре они странные… — отвечаю я, чувствуя, как внутри нарастает знакомое напряжение. — Считается, что их как бы и нет.

Гесс продолжает изучать макет, но я вижу, как на его скулах играют чётко очерченные желваки.

— Первый — отборочный тур. Как бы отсев по физической подготовке. Проходной фильтр для большей части команд.

— Ты ведь прошла его дважды? — вопреки ожиданиям, в голосе Гесса не слышится даже толики пренебрежения.

— Да, — отвечаю я, наблюдая за тем, как на макете оживает первый этап. Миниатюрные полосы коридоров, провалы проржавленных палуб, разбитые лифты — всё это плавно подсвечивается, демонстрируя сложность испытаний.

— Кроме физической и боевой подготовки, важный вес здесь имеет другое, — продолжаю я, — пара должна получить максимум зрительских поощрений.

— Зрительских? — Гесс поднимает бровь.

— Именно, — киваю я. — Игра будет транслироваться в прямом межгалактическом эфире. И анонимное голосование в конечном итоге решает судьбу игроков.

— Шоу, — хмыкает он. — Настоящее реалити-шоу.

— Именно так, — подтверждаю я. — И фигуранты обычно совершают две типичные ошибки. Одни пытаются понравиться зрителям, забывая о самих испытаниях. Другие, наоборот, полностью погружаются в прохождение препятствий, игнорируя публику.

— А ты? — спрашивает Гесс, не отрывая взгляда от движущихся фигурок на макете.

— А я всегда остаюсь там сама собой, — отвечаю твёрдо. — И тебе это делать советую. Мы же совсем не актёры. В этой игре естественность — наше преимущество.

Гесс задумчиво смотрит на меня, его глаза словно сканируют, пытаясь прочесть что-то мной недосказанное. На макете фигурки одна за другой преодолевают препятствия, голографические проекции показывают их успехи и неудачи.

— Значит, будем честными, — произносит он наконец. — В меру.

— Именно, — киваю я. — Мера, — это отличная тактика. И позволь рассказать тебе о технических деталях.

— А если я не позволю? — Гесс усмехнулся, но как-то невесело. — Поморщившись, я продолжила, не обращая внимания на довольно беспомощную попытку пошутить.

— Первый этап проходит на заброшенной станции. Нам выдадут стандартное оружие, но боеприпасов там будет по минимуму.

— Холодное будет? — уточняет Гесс, рассматривая миниатюрный макет станции с её запутанными коридорами.

— Разрешается использовать личное, — подтверждаю я. — Только толку в нём будет немного. Противниками выступят ядроиды — их алгоритмы специально адаптированы для противодействия фигурантам. Модели всегда произвольные: от боевых до банальных погрузчиков, переделанных нарочно в игру. Наша задача — обойти станцию, найти артефакт, отбить его у ядроидов и успеть покинуть корабль строго в установленное время.

— Звучит как квест из голофильма, — хмыкает Гесс, проводя пальцем по голографической проекции станции.

— Только здесь всё по-настоящему, — отвечаю я, наблюдая за тем, как на макете ядроиды начинают движение по коридорам. — И зрители будут следить за каждым нашим шагом.

— Значит, нужно не только выжить, но и развлечь публику, — заключает Гесс, его взгляд становится более сосредоточенным.

— Именно так, — киваю я. — И помни — зрители любят истории. Наша с тобой повесть должна быть как минимум убедительной.

— Ты снова противоречишь себе.

— Вовсе нет! — я громко фыркаю, разворачиваясь к нему. — Это как раз про естественность.

Гесс продолжает изучать макет, его пальцы едва заметно постукивают по прозрачному куполу. На голограмме фигурки уже вступили в схватку с ядроидами, демонстрируя технику боя в закрытом пространстве.

— И как ты планируешь действовать? — спрашивает он, не отрывая взгляда от движущихся фигурок.

— Будем полагаться на наши сильные стороны, — отвечаю я громко. — Ты физическая мощь и тактика боя. Я — стратегия и знание станции.

— А если что-то пойдёт не по плану? — его голос звучит ровно, но в глазах пляшут странные бесы.

— Тогда будем импровизировать, — отвечаю я, глядя ему прямо в лицо. — Как всегда.

— Так себе план — Гесс тихо фыркнул.

— Уже дважды меня не подвёл!

Он пожал молча плечами и отвернулся, пристально глядя на сектор второго этапа игры.

Глизеанец вдруг резко застыл, его взгляд становится отстранённым. На макете простирается выжженная поверхность планеты — чёрные очертания континентов, испещрённые рваными трещинами кислотных и радиоактивных озёр, оплавленные хребты, обугленные руины когда-то величественных мегаполисов.

— Майран… — голос Гесса звучит глухо.

Умёт он удивлять. Я поражённо смотрю на него:

— Ты узнаешь это место?

Глупо звучит. Ну конечно же знает. Не мог же он просто так угадать название мёртвой планеты.

— Да, — не обращая внимания на возникшую неловкость, отвечает он, не отрывая взгляда от макета. — Последняя наша боевая операция. После этого мы с моим другом ушли из рядов Космофлота Империи.

— Это же было давно? — спрашиваю я, чувствуя, как по спине пробегает холодок.

— Не в космическом измерении, — коротко бросает он. — За три года конфликта, — сто сорок миллионов погибших. Масштабное рабство, пытки, эксперименты на людях. Биологическое оружие, запрещённые формы ИскИнов. Эпидемии и природные катастрофы на этом фоне казались простейшими из проблем. Имперцы не справились с этим. У нас были… весьма ощутимые потери. И Деус дал красный сигнал на зачистку планеты.

— И вы… — мой голос звучит напряжённо.

— Да, — Гесс продолжает изучать макет. — Выжгли её подчистую. Юридически мир закрыт, не подлежит восстановлению. Остатки жителей принудительно эвакуированы. Фактически же — здесь проходит второй этап криминальной пиратской игры. Майран остаётся Майраном.

На макете фигурки пар-участников движутся через чёрный континент, их путь усеян препятствиями.

— Правила те же, — гулко сглотнув, продолжаю я. — Пройти через территорию, найти артефакт, выжить и получить зрительские симпатии.

Гесс медленно поворачивается ко мне, его взгляд становится пронзительным:

— Только теперь это не просто абстрактная планета, — он сжимает челюсти. — Мне до сих пор часто снится та миссия.

— Знаешь, что самое страшное на Майране? — тихо спрашиваю его я.

— Догадываюсь…

— Да. Там до сих пор живут люди, — я киваю. — Те, кто не захотел или не смог эвакуироваться. Те, кто решил остаться в этом кошмаре.

— И как это повлияет на нас? — его голос едва слышен.

— Они будут судить нас строже, чем любой зритель в галактическом эфире.

— Крепким дробовиком и увесистым топором?

— Именно.

— Неплохой такой бонус к картинке, — Гесс усмехается криво. — Уверен, — за этим и выбран Майран.

Я молча смотрю на него, понимая, что он прав. На макете фигурки исчезают в тени разрушенных зданий, словно растворяясь в кошмаре прошлого.

— Именно так, — киваю я медленно. — Зрители будут следить за каждым нашим шагом. Они хотят увидеть не просто выживание, но и то, как мы справимся с психологическим давлением этого места.

— Снова будем импровизировать? — в голосе Гесса звучит нескрываемая ирония.

— Как всегда. Только теперь ставки выше — мы пойдем по территории, где уже произошла своя собственная Большая игра.

— А что третий этап? — он переводит взгляд на макет и снова вопросительно поднимает бровь. — Я его здесь не вижу.

— Третий этап… — я отворачиваюсь к макету, словно рассматривая детали, хотя прекрасно знаю, что там ничего нет.

— Его нет, — подтверждает Гесс, проследив за моим движением. — Или он где-то спрятан?

— В этом вся суть, — отвечаю я, не глядя на него. — Третий этап — это то, что даже Кассий не может контролировать.

— Что ты имеешь в виду? — в его голосе звучит настороженность.

— Кассий — всего лишь один из самых успешных игроков, — поясняю я. — Он может выставлять своих фигурантов, но не более того.

— А кто же тогда главный? — Гесс прищуривается.

— А вот об этом… — раздался знакомый до боли мне голос, и над куполом крыши макета возникла проекция вызова Кассия. — Я с вами хотел бы поговорить в другом месте. Жду через десять минут в западной нижней купальне. Время пошло.

Вот зря я его помянула.

— Он всегда такой… неожиданный? — Гесс на меня оглянулся и раздражённо прищурился.

— Его там не будет, — вздохнув, я направилась в сторону лифта. — Кассий боится моих способностей. Поторопись, или он нас оставит без ужина.

— А помыться нам там хоть дадут?

— Именно это меня и пугает.

✸✵✸

¹ «Кодекс инспектора Флота:

Руководство по взаимодействию с неудобными реалиями (Издание 2567 года с момента Великого Откровения)»

Подзаголовок на обложке:

«Разрешайте конфликты, изолируйте угрозы, сохраняйте спокойствие. И помните: если ядроид улыбается вам слишком искренне — это статья 14.3»

✸✵✸